Николай Коляда

новости | пьесы |книги |биография |интервью |живой журнал |видеоархив



Аленький цветочек

admin  — 11.12.12, 1:38 am

новости
сохранить пьесу скачать
НИКОЛАЙ КОЛЯДА

АЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОЧЕК
Пьеса в одном действии по мотивам сказки С. Аксакова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

БАТЮШКА
АЛЕНУШКА
КАПИТОЛИНА
МАРФА
ЧУДИЩЕ, ПРИНЦ
БАБА-ЯГА
КИКИМОРА

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был богатый купец, именитый человек.
Много у него было всякого богатства, дорогих товаров заморских, жемчугу, драгоценных камениев, золотой и серебряной казны. Было у того купца три дочери, все три красавицы писаные, а меньшая лучше всех. Любил он дочерей своих больше всего своего богатства, по той причине, что он был вдовец, и любить ему было некого. Любил он старших дочерей, а меньшую дочь любил больше, потом что она была собой лучше всех и к нему ласковее.
Вот и собирается тот купец по своим торговым делам за море, за тридевять земель, в тридевятое царство, в тридесятое государство, и говорит он своим любезным дочерям:

БАТЮШКА. Дочери мои милые, дочери мои хорошие, дочери мои пригожие! Еду я по своим купецким делам за тридевять земель, в тридевятое царство, тридесятое государство, и мало ли, много ли времени проезжу - не ведаю. Но наказываю я вам жить без меня честно и смирно. А коли вы будете жить без меня честно и смирно, то привезу вам такие гостинцы, каких вы сами захотите! Ну, каких гостинцев вам хочется? Говори, дочь моя старшая Капитолина! Говори, доченька любимая!

Поклонилась ему дочь старшая Капитолина и говорит:

КАПИТОЛИНА. Ой, батюшка, не знаю, как и сказать! Подарок себе я загадала такой дорогой, такой невиданный! Найдешь ли ты для меня его, батюшка?

МАРФА. Да говори уже, чего ты кочевряжишься, из себя строишь? Ох, глупая какая!

БАТЮШКА. Марфа, душечка моя! Не ссорься с сестрицей! Всем вам будут подарки, всё для вас сделаю!

КАПИТОЛИНА. Значит, так, батюшка! Не вози ты мне золотой и серебряной парчи, не вози мехов черного соболя! И жемчуга заморского не надо!

МАРФА. А чего же тебе надо, глупая?

КАПИТОЛИНА.  Да отстань ты, репей! А привези ты мне, батюшка, золотой венец из камениев самоцветных! И чтоб был от них такой свет, как от месяца полного, как от солнца красного, и чтоб было от него светло в темную ночь, как среди дня белого. Вот  так, Марфушечка-душечка, видала?!

Честной купец призадумался и сказал потом:

БАТЮШКА. Хорошо, дочь моя милая, хорошая и пригожая! Сделаю! Привезу я тебе таковой венец! Есть такой венец за морем у одной королевишны заморской. А и спрятан он в кладовой каменной, а и стоит та кладовая в каменной горе, глубиной на три сажени, за тремя дверьми железными, за тремя замками немецкими. Работа будет немалая. Да для моей казны ничего супротивного нет. Всё привезу тебе, дочь моя Капитолинушка!

КАПИТОЛИНА. От, спасибо тебе, батюшка!

БАТЮШКА. А чего ты хочешь в подарок, дочь моя средняя, Марфа, Марфушечка-душечка?

КАПИТОЛИНА. Да ничего ей не надобно, батюшка! Такую рожу страхолюдную никакие наряды, никакие венцы, никакие бусы не скроют! Замуж она собралась, ишь!

МАРФА. Да помолчи ты, красавица нашлась! Пойди на себя в зеркало посмотри лучше!

КАПИТОЛИНА. А то нет? Я-то куда с добром девка! А ты? Тоже мне! Красавица нашлась!

Поклонилась тут батюшке в ноги дочь средняя Марфа и говорит:

МАРФА. Государь ты мой батюшка родимый! Не вози ты мне золотой и серебряной парчи! Не вози черных мехов соболя сибирского, не вози ожерелья жемчуга заморского! Да и золотого венца самоцветного мне не надобно! Я ж не такая дура, как Капочка наша! А привези ты мне зеркальце из хрусталю восточного, цельного, беспорочного, чтобы, глядя в него, видела я всю красоту поднебесную и чтоб, смотрясь в него, я не старилась и красота б моя девичья прибавлялася, вот так!

КАПИТОЛИНА. Ой, какое ж тебе зеркальце надобно-то, а? Ты побольше зеркальце для нее ищи, батюшка! Чтоб вся личность ее в это зеркальце влезла! Ой, насмешила как, Марфушечка-душечка, дурёшечка!

Призадумался честной купец и, подумав мало ли, много ли времени, говорит ей таковые слова:

БАТЮШКА. Хорошо, дочь моя милая, хорошая и пригожая, достану я тебе таковое зеркальце. Есть оно у дочери короля персидского, у молодой королевишны. Спрятано зеркальце в терему каменном за семью дверьми железными, за семью замками немецкими. А ведут к тому терему ступеней три тысячи, и на каждой ступени стоит и день и ночь по воину персидскому с саблею наголо булатною. Потяжелее твоя работа сестриной, да для моей казны супротивного ничего нет. Сделаю всё, привезу, Марфушечка!

МАРФА. От, спасибо, батюшка! Буду ждать тебя, милый батюшка мой!

БАТЮШКА. А ты что молчишь, Аленушка, самая любимая моя доченька? Скажи, что тебе в подарок привезти, ну?

МАРФА. Ну, жди, сейчас скажет чего-то!

КАПИТОЛИНА. Ага, скажет. Такое скажет, что и на голову не наденешь!

Поклонилась в ноги отцу меньшая дочь Аленушка и говорит таково слово:

АЛЕНУШКА. Батюшка родимый! Не вози ты мне золотой и серебряной парчи, ни черных соболей сибирских, ни ожерелья заморского, ни венца самоцветного, ни зеркальца хрустального! А привези ты мне, батюшка, цветочек аленький, краше которого не было бы ничего на всем белом свете!

Призадумался честной купец крепче прежнего. Надумавшись, он целует, приголубливает свою меньшую дочь, любимую, и говорит таковые слова:

БАТЮШКА. Ну, Аленушка, задала ты мне работу потяжелее сестриных. Коли знаешь, что искать, то как не сыскать? А как найти то, чего сам не знаешь? Аленький цветочек не хитро найти, да как же узнать мне, что краше его нет на белом свете? Буду стараться, но на гостинце не взыщи. Ну, прощайте, доченьки. Пора мне в путь-дорогу! Ждите с подарками!

КАПИТОЛИНА. Прощай, батюшка!

МАРФА. Скатертью дорога! То есть, счастливого пути тебе! Не забывай про наши подарки! Прощай, батюшка!

АЛЕНУШКА. Не прощай, не прощай, а до свидания, батюшка родимый!

Попрощались дочери и уехал купец честной.
Вот ездил честной купец по чужим сторонам заморским, по королевствам невиданным. Нашел подарки дочерям старшей да средней, а вот для младшей подарок найти не может. И забрел купец в темный лес, потерялся, заблудился, всё искал да искал цветочек аленький.
Вот сидит купец на пеньке в темном лесу, горюет.

БАТЮШКА. Эх, беда какая! Что за лес, что за темень, что за чаща, бурелом, куда это я попал? Объездил я все чужие стороны заморские, был в королевствах невиданных. Продал все свои товары втридорога, купил чужие втридешева, менял товар на товар. Отыскал заветный гостинец для старшей дочери: венец с камнями самоцветными. Отыскал заветный гостинец и для своей средней дочери: зеркальце хрустальное. Не могу только найти заветного гостинца для меньшой, любимой дочери – аленького цветочка, краше которого не было бы ничего на белом свете. Иду я по лесу непролазному день от утра до вечера, не слышу реву звериного, шипения змеиного, крику совиного, голоса птичьего. Куда я забрел? Ровно около меня все повымерло. Вот пришла и темная ночь. Кругом хоть глаз выколи, а под ногами светлехонько. Будто там впереди зарево, что ли? Видно, лес горит, так зачем же мне туда идти на верную смерть, неминучую? Дай постою на одном месте. Может, зарево пойдет в другую сторону, аль прочь от меня, аль потухнет совсем.

Вот и стал он, дожидается. Да не тут-то было: зарево точно к нему навстречу идет, и как будто около него светлее становится. Думал он, думал и порешил идти вперед.

Эх, двух смертей не бывать, а одной не миновать. Перекрещусь, да пойду вперед.

Перекрестился купец и пошел вперед. Чем дальше идет, тем светлее становится, и стало, почитай, как белый день, а не слышно шуму и треску пожарного.
Выходит он под конец на поляну широкую и посередь той поляны широкой стоит дом.

Вот так чудо! Стоит на поляне не дом, не чертог, а дворец королевский или царский. Весь в огне, в серебре и золоте и в каменьях самоцветных! Весь горит и светит, а огня не видать! Ровно солнышко красное, да вот тяжело на него глазам смотреть. Все окошки во дворце растворены, и играет в нем музыка красивая, какой никогда я не слыхивал.

Входит он на широкий двор, в ворота широкие растворенные.
Диво-дивное! Гляди, дорога из белого мрамора, а по сторонам бьют фонтаны воды, высокие, большие и малые. Лестница во дворце устлана красным сукном, а перила позолоченные. В горнице нет никого. И в другой, и в третьей нет никого. В пятой, десятой нет никого!  А убранство-то везде царское, неслыханное и невиданное: золото, серебро, хрустали восточные, кость слоновая и мамонтовая! И музыка играет не смолкаючи, будто с неба льется.

Дивится честной купец такому богатству несказанному, а вдвое того, что хозяина нет. Не только хозяина, и прислуги нет. Сел он за стол, огляделся, сказал:

Все хорошо, да есть нечего…

И вырос перед ним стол, убранный-разубранный: в посуде золотой да серебряной яства стоят сахарные, и вина заморские, и питья медвяные. Сел он за стол, напился, наелся досыта, потому что не ел сутки целые.

Эх, чудо-то какое, а? Кушанье такое, что и сказать нельзя, того и гляди, что язык проглотишь. Вот только беда какая, ведь поклониться некому и сказать спасибо за хлеб за соль некому.
Дивуется честной купец такому чуду чудному и такому диву дивному, и ходит он по палатам изукрашенным да любуется.

Гляди-ка, в окна растворенные видать, что кругом дворца разведены сады диковинные, плодовитые и цветы там цветут красоты неописанной. Выйду-ка я в сады эти прогуляться.

Сходит он по другой лестнице из мрамора зеленого, из малахита медного, с перилами позолоченными, сходит прямо в зеленые сады.

Глянь, на деревьях висят плоды спелые, румяные, сами в рот так и просятся! Глядя на них, слюнки текут! А цветы какие цветут распрекрасные, махровые, пахучие, всякими красками расписанные! А птицы летают невиданные: словно по бархату зеленому и пунцовому золотом и серебром выложенные, песни поют райские. А фонтаны бьют высокие, да глядеть на их вышину - голова запрокидывается! Бегут и шумят ключи родниковые по колодам хрустальным!

Ходит честной купец, дивуется. На все такие диковинки глаза у него разбежалися, и не знает он, на что смотреть и кого слушать. Ходил он так много ли, мало ли времени - неведомо: скоро сказка сказывается, не скоро дело делается.

Посмотри-ка! На пригорочке зеленом цветет цветок цвету алого, красоты невиданной и неслыханной, что ни в сказке сказать, ни пером написать! Вот он, вот он аленький цветочек, какого нет краше ни белом свете, о каком просила меня дочь меньшая, любимая Аленушка! Сорву его для тебя, доченька!

У честного купца дух занимается. Подходит он к тому цветку, запах от цветка по всему саду ровно струя бежит. Затряслись и руки и ноги у купца, подошел он и сорвал аленький цветочек.
В ту же минуту, безо всяких туч, блеснула молния и ударил гром, будто земля зашаталась под ногами, и вырос, как будто из земли, перед купцом зверь не зверь, человек не человек, а какое-то чудище, страшное и мохнатое, и заревело чудище голосом диким:

ЧУДИЩЕ. Что ты сделал, купец? Как посмел ты сорвать в моем саду мой заповедный, любимый цветок? Я хранил его больше зеницы ока моего и всякий день им утешался, на него глядючи, а ты лишил меня всей утехи в моей жизни?! Я хозяин дворца и сада, принял тебя, как дорогого гостя, накормил, напоил, а ты эдак-то отплатил за мое добро? Знай же свою участь горькую, купец: умереть тебе за свою вину смертью безвременною!

И несчетное число голосов диких со всех сторон завопило:

БАБА-ЯГА, КИКИМОРА. Умереть тебе смертью безвременною!

Вылезли из чащи сада, из кустов и кочек нечисть всякая: Баба-Яга да Кикимора, стали они вокруг Купца прыгать, кричать злостно:

БАБА-ЯГА. Вот добыча нам, сжарим тебя в печке, купец, раз ты сделал такое, сорвал цветочек аленький!

КИКИМОРА. Это Баба-Яга, а я Кикимора, купец! Быть тебе нашим обедом сегодня! Иди к нам, купчишко негодный!

Стала нечисть вокруг купца прыгать, скакать, так что у купца в голове помутилось. У честного купца от страха зуб на зуб не попадает. Он оглянулся кругом и видит, что со всех сторон, из-под каждого дерева и кустика, из воды, из земли лезет к нему сила нечистая и несметная, все страшилища безобразные. Он упал на колени перед хозяином, чудищем мохнатым, и заговорил голосом жалобным:

БАТЮШКА. Ох ты той еси, господин честной, зверь лесной, чудо морское! Как взвеличать тебя - не знаю, не ведаю! Не погуби ты души моей христианской за мою дерзость безвинную, не прикажи меня рубить и казнить, прикажи слово вымолвить. А есть у меня три дочери, три дочери красавицы, хорошие и пригожие. Обещал я им по гостинцу привезть. Старшим дочерям гостинцы я сыскал, а меньшой дочери гостинца отыскать не мог. Попросила она меня найти цветочек аленький, краше которого нет ничего на белом свете. Увидел я его у тебя в саду и подумал я, что такому хозяину богатому, славному и могучему, не будет жалко цветочка аленького, о каком просила моя меньшая дочь, любимая. Ты прости мне, неразумному и глупому, отпусти меня к моим дочерям родимым и подари мне цветочек аленький для моей меньшой, любимой дочери. Заплачу я тебе из моей казны золотой всё, что потребуешь!

Раздался по лесу хохот, словно гром загремел, и говорит купцу зверь лесной, чудо морское:

ЧУДИЩЕ. Не надо мне твоей золотой казны: мне своей девать некуда. Нет тебе от меня никакой милости!

БАБА-ЯГА. Разорвем мы тебя на куски, купец!

КИКИМОРА. Мы у чудища слуги верные! Разорвем тебя на части мелкие!

ЧУДИЩЕ. Есть одно для тебя спасенье, купец. Стало скучно мне жить одному. Я отпущу тебя домой невредимого, награжу казной несчетною, подарю цветочек аленький, коли дашь ты мне слово честное купецкое, что пришлешь вместо себя одну из дочерей своих, хороших, пригожих. Я обиды ей никакой не сделаю, будет она жить у меня в чести и приволье.

Так и пал купец на сыру землю, горючими слезами обливается. А и взглянет он на зверя лесного, на чудо морское, а и вспомнит он своих дочерей, хороших, пригожих, а и пуще того завопит истошным голосом: больно страшен был лесной зверь, чудо морское. Много времени честной купец убивался и слезами обливался, а потом и говорит он голосом жалобным:

БАТЮШКА. Господин честной, зверь лесной, чудо морское! А и как мне быть, коли дочери мои, хорошие и пригожие, по своей воле не захотят ехать к тебе? Да и каким путем до тебя доехать? Я ехал к тебе ровно два года, а по каким местам, по каким путям, я не ведаю.

Говорит купцу зверь лесной, чудо морское:

ЧУДИЩЕ. Не хочу я невольницы: пусть приедет твоя дочь сюда по любви к тебе, своей волею и хотением.

БАБА-ЯГА. А коли дочери твои не поедут по своей воле и хотению, то сам приезжай!

КИКИМОРА. Мы казним тебя смертью лютою!

ЧУДИЩЕ. А как приехать ко мне - не твоя беда. Дам я тебе перстень с руки моей: кто наденет его на правый мизинец, тот очутится там, где пожелает, в единое ока мгновение. Сроку тебе даю дома пробыть три дня и три ночи.

Думал, думал купец думу крепкую и придумал так:

БАТЮШКА. Повидаюсь я с дочерьми, дам им свое родительское благословение, и коли они избавить меня от смерти не захотят, то надо будет мне приготовиться к смерти по долгу христианскому и воротиться сюда, назад к лесному зверю, чуду морскому.

КИКИМОРА. Держи, купец, кольцо волшебное!

БАБА-ЯГА. Да знай, помни, что тебе было сказано!

И только честной купец успел надеть его на правый мизинец, как очутился он в воротах своего широкого двора.
Поднялся в доме шум и гвалт, повскакали дочери из-за пялец своих, а вышивали они серебром и золотом полотенца шелковые. Начали они отца целовать, миловать и разными ласковыми именами называть, и две старшие сестры лебезят пуще меньшей сестры.

АЛЕНУШКА. Батюшка! Это ты? Уж не думала, не гадала я, что увижу тебя снова!

БАТЮШКА. Здравствуй, дочь моя любимая! Здравствуйте, доченьки!

КАПИТОЛИНА и МАРФА. Ой, батюшка приехал!

БАТЮШКА. Вот тебе, Капитолина, подарок – золотой венец, золота аравийского, на огне не горит, в воде не ржавеет, с камнями самоцветными.

КАПИТОЛИНА. Спасибо, батюшка! Красота-то какая! Ну, теперь женихам отбою не будет!

БАТЮШКА. А это тебе, Марфа, зеркальце из хрусталя восточного!

МАРФА. Батюшка, угодил дак угодил! И я замуж скоро выйду!

БАТЮШКА. А вот и тебе подарок, Аленушка: цветочек аленький, краше которого нет ничего на белом свете.

Только дочь меньшая, любимая, увидав цветочек аленький, затряслась вся и заплакала, точно в сердце ее что ужалило.

КАПИТОЛИНА. Господи! Это ж надо ж было такое из тридесятого царства везти, а?

БАТЮШКА. Что же, дочь моя милая, любимая, не берешь ты своего цветка желанного? Что ж ты плачешь, Аленушка? Краше этого цветка нет ничего на белом свете.

Взяла дочь меньшая цветочек аленький ровно нехотя, целует руки отцовы, а сама плачет горючими слезами.

КАПИТОЛИНА. Ох и глупая ты, Аленушка! Нашла, что просить у батюшки! Цветочек, тьфу!

МАРФА. Вот и любуйся давай, целуйся с этим цветком, дурочка ты такая! А мы, Капитолинушка, давай петь да плясать на радостях от таких подарков!

И такой тут начался пир, какого честный купец у себя в дому не видывал. И откуда что бралось, не мог догадаться никто: и посуда золотая-серебряная, и кушанья диковинные, каких никогда никто в дому не видывал.
Пляшут Марфа с Капитолиной, а отец сидит нерадостен. Видно, что есть у него на сердце печаль потаенная. Говорит ему меньшая дочь:

АЛЕНУШКА. Что ж так нерадостен, батюшка? Ведь ты домой воротился! Открой ты мне свое горе сердешное.

КАПИТОЛИНА. А и правда, батюшка, что с тобой?

МАРФА. Не потерял ли ты в тридесятом царстве своего богатства великого? Как же нам тогда без приданого? Нам ведь замуж скоро надо!

БАТЮШКА. Не потерял я своего богатства великого, а нажил казны втрое-вчетверо. Но есть у меня другая печаль. Дочери мои любимые! Сорвал я в заповедном лесу у чудища заморского цветочек аленький! И грозит мне смерть неминучая, коли одна из вас не захочет вольною волею жить во дворце у чудища морского! Кто хочет поехать жить к зверю лесному, чуду морскому? Спасите меня, дочери, от смерти лютой! Вот кольцо золотое волшебное! Надо его на палец надеть да повернуть, и тотчас окажетесь во дворце у чудища!

КАПИТОЛИНА. Ну, нет, батюшка! Я тут при чем? Пусть та дочь и выручает отца, для кого он доставал аленький цветочек.

МАРФА. Правильно Капочка говорит, хоть она и дурочка. Пусть та дочь и выручает отца, для кого он доставал аленький цветочек.

Тут упала перед купцом на колени дочь меньшая, любимая, и сказала:

АЛЕНУШКА. Благослови меня, государь мой батюшка родимый: я поеду к зверю лесному, чуду морскому, и стану жить у него. Для меня достал ты аленький цветочек, и мне надо выручить тебя.

Залился слезами честной купец, обнял он свою меньшую дочь, любимую, и говорит ей таковые слова:

БАТЮШКА. Дочь моя милая, хорошая, пригожая, меньшая и любимая, да будет над тобою мое благословение родительское, что выручаешь ты своего отца от смерти лютой и по доброй воле своей и хотению идешь на житье противное к страшному зверю лесному, чуду морскому. Будешь жить ты у него во дворце, в богатстве и приволье великом. Да где тот дворец - никто не знает, не ведает, и нет к нему дороги ни конному, ни пешему, ни зверю прыскучему, ни птице перелетной. Не будет нам от тебя ни слуха, ни весточки, а тебе от нас и подавно. И как мне доживать мой горький век, лица твоего не видя, ласковых речей твоих не слыша? Расстаюсь я с тобою на веки вечные, ровно тебя живую, в землю хороню.

И говорит отцу дочь меньшая, любимая:

АЛЕНУШКА. Не плачь, не тоскуй, государь мой батюшка родимый. Житье мое будет богатое, привольное: зверя лесного, чуда морского, я не испугаюся, буду служить ему верою и правдою, исполнять его волю господскую, а может, он надо мной и сжалится. Не оплакивай ты меня живую, словно мертвую. Может, Бог даст, я и вернусь к тебе. Дай мне волшебный перстень!
Плачет, рыдает честной купец, таковыми речами не утешается.

Взяла Аленушка перстень зверя лесного, чуда морского, надела перстень на правый мизинец меньшой, и не стало ее в ту же минуточку.
И очутилась она во дворце зверя лесного, чуда морского.

АЛЕНУШКА. Чудо дивное! Вот я и во дворце в секундочку оказалась! Оказалась тут, во палатах высоких, каменных, на кровати из резного золота со ножками хрустальными, на пуховике пуха лебяжьего, покрытом золотой камкой! Будто я и с места не сходила, ровно я целый век тут жила, ровно легла почивать да проснулася. А какая музыка играет, какой отродясь я не слыхивала!

Ходит Аленушка по дворцу, удивляется.

Какие красивые зеленые сады, как поют птицы райские! А деревья, кусты и цветы машут мне своими верхушками, будто предо мной преклонилися! А фонтаны выше забили, громче зашумели ключи родниковые! А вот, видать, и тот пригорок, на котором рос цветочек мой аленький!

И вынула она тот аленький цветочек из кувшина золоченого и хотела посадить на место прежнее. Но сам он вылетел из рук ее и прирос к стеблю прежнему и расцвел краше прежнего.
Подивилася она такому чуду чудному, диву дивному, порадовалась своему цветочку аленькому, заветному и пошла назад в палаты свои дворцовые.

Видно, зверь лесной, чудо морское, на меня не гневается, раз снова расцвел цветочек аленький на прежнем месте. Будет он ко мне господин милостивый.

Вдруг раздался голос громовой.

ЧУДИЩЕ. Не господин я твой, а послушный раб. Ты моя госпожа, и все, что тебе пожелается, все, что тебе на ум придет, исполнять я буду с охотою.

Заиграла музыка пуще прежнего, на столе явились яства сахарные, питья медвяные, вся посуда золота червонного. Села она за стол веселехонька, хотя сроду не обедала одна-одинешенька. Ела она, пила, прохлаждалася, музыкою забавлялася. После обеда, накушавшись, она опочивать легла. Заиграла музыка потише, чтоб ей спать не мешать.
После сна встала она веселешенька и пошла опять гулять по садам зеленым, потому что не успела она до обеда обходить и половины их, наглядеться на все их диковинки. Все деревья, кусты и цветы перед ней преклонялися, а спелые плоды - груши, персики и наливные яблочки - сами в рот лезли. Походив время немалое, почитай вплоть до вечера, воротилась она во свои палаты высокие, и видит она: стол накрыт, и на столе яства стоят сахарные и питья медвяные, и все отменные.

АЛЕНУШКА. Чудо дивное! Всё для меня! И яства, и угощение, и постель пуховая!

ЧУДИЩЕ. Довольна ли, госпожа моя, своими садами и палатами, угощеньем и прислугою?

АЛЕНУШКА. Не зови ты меня госпожой своей, а будь ты всегда мой добрый господин, ласковый и милостивый. Я из воли твоей никогда не выступлю. Благодарствую тебе за все твое угощение. Лучше твоих палат высоких и твоих зеленых садов не найти на белом свете: то и как же мне довольною не быть? Я отродясь таких чудес не видывала. Я от такого дива еще в себя не приду, только боюсь я почивать одна. Во всех твоих палатах высоких нет ни души человеческой.

ЧУДИЩЕ. Не бойся, моя госпожа прекрасная: не будешь ты почивать одна. Много в палатах душ человеческих, а только ты их не видишь и не слышишь, и все они вместе со мною берегут тебя и день и ночь: не дадим мы на тебя ветру дунуть, не дадим и пылинке сесть.

АЛЕНУШКА. Господин мой ласковый! Покажись мне!

ЧУДИЩЕ. Не проси, не моли ты меня, госпожа моя распрекрасная, красавица ненаглядная, чтобы показал я тебе свое лицо противное, свое тело безобразное. Увидя меня, страшного и противного, возненавидишь ты меня, несчастного, прогонишь ты меня с глаз долой, а в разлуке с тобой я умру с тоски!

Не слушала таких речей молодая купецкая дочь, красавица писаная, и стала молить пуще прежнего, клясться, что никакого на свете страшилища не испугается и что не разлюбит она своего господина милостивого, и говорит ему таковые слова:

АЛЕНУШКА. Не бойся, покажись мне! Если ты стар человек - будь мне дедушка, если средних лет - будь мне дядюшка, если же молод ты - будь мне названый брат, и покуда я жива, будешь ты мне сердечный друг.

ЧУДИЩЕ. Не могу я тебе перечить, Аленушка. Потому что люблю тебя пуще самого себя. Исполню я твое желание, хотя знаю, что погублю мое счастие и умру смертью безвременной. Покажу я тебе свое лицо противное, свое тело безобразное. Коли станет невмоготу тебе больше у меня оставаться, не хочу я твоей неволи и муки вечной: ты найдешь в опочивальне своей, у себя под подушкою, мой золотой перстень. Надень его на правый мизинец – и очутишься ты у батюшки родимого и ничего обо мне никогда не услышишь.

АЛЕНУШКА. Покажись мне, мой верный друг!

Появилось чудище из-за кустов, безобразное, страшное, а с ним слуги его Баба-Яга да Кикимора. Да и страшен был зверь лесной, чудо морское: руки кривые, на руках когти звериные, ноги лошадиные, спереди-сзади горбы великие верблюжие, весь мохнатый от верху донизу, изо рта торчали кабаньи клыки, нос крючком, как у беркута, а глаза были совиные.
Закрыла лицо от страха Аленушка, в обморок чуть не упала. Передохнула немного, глядит: нет чудища, исчезло. Только голос его печальный слышен:

ЧУДИЩЕ. Зачем ты просила об этом, Аленушка?

АЛЕНУШКА. Здесь ли ты, мой добрый, любимый господин?

Отвечает лесной зверь, чудо морское:

ЧУДИЩЕ. Здесь, госпожа моя прекрасная, твой верный раб, неизменный друг. Погубила ты меня, моя красавица возлюбленная, не видать мне больше твоего лица распрекрасного, не захочешь ты меня даже слышать, и пришло мне время умереть смертью безвременною.

И стало ей совестно, и совладала она со своим страхом великим и со своим сердцем робким девичьим, и заговорила она голосом твердым:

АЛЕНУШКА. Нет, не бойся ничего, мой господин добрый и ласковый, не испугаюсь я больше твоего вида страшного, не разлучусь я с тобой, не забуду твоих милостей. Как устала я! Лягу я на постель пуховую, вдруг во сне увижу батюшку моего.

И прошло тому немало времени: скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Вот живет Аленушка и год, и два во дворце у Чудища. Вдруг приснился ей страшный сон.

ЧУДИЩЕ. Как ты спала, почивала, Аленушка?

АЛЕНУШКА. Господин мой добрый! Вот уж год и два живу я во дворце твоем. Увидела я сегодня во сне, что батюшка нездоров лежит. Тоска напала на меня неусыпная! Позволь мне повидать хоть на минуточку моего батюшку родимого и сестриц своих любезных.

И говорит к ней зверь лесной, чудо морское:

ЧУДИЩЕ. И зачем тебе мое позволенье? Золотой перстень мой у тебя лежит, надень его на правый мизинец и очутишься в дому у батюшки родимого. Оставайся у него, пока не соскучишься, а и только я скажу тебе: коли ты ровно через три дня и три ночи не воротишься, то не будет меня на белом свете, и умру я тою же минутою, по той причине, что люблю тебя больше, чем самого себя, и жить без тебя не могу!

АЛЕНУШКА. Я вернусь, господин мой ласковый! Вернусь обязательно! Через три дня и три ночи вернусь к тебе в палаты твои высокие!
Простилась она с хозяином своим ласковым и милостивым, надела на правый мизинец золотой перстень и очутилась на широком дворе честного купца, своего батюшки родимого. Идет она на высокое крыльцо его палат каменных. Набежала к ней прислуга и челядь дворовая, подняли шум и крик. Прибежали сестрицы любезные и, увидевши ее, диву дались красоте ее девичьей и ее наряду царскому, королевскому.

БАТЮШКА. Дитятко мое, Аленушка! Жива-здорова, слава Богу! Довелось нам свидеться!

КАПИТОЛИНА. А наряд-то какой на ней царский!

МАРФА. А лицо-то какое у ней белое!

КАПИТОЛИНА. А ну расскажи, что там во дворце творится?

МАРФА. Бьют тебя там, колотят, поди? Работать заставляют?

КАПИТОЛИНА. А ну толком рассказывай, откуда у тебя такие наряды?

АЛЕНУШКА. Я живу во дворце у чудища морского, как у Христа за пазухой. Ем на золоте, сплю на серебре, господин мой ласковый ко мне милостив! Только надо мне ровно через три дня и три ночи назад к нему явиться!

БАТЮШКА. Ну, пойдем, пойдем в дом, Аленушка!

Ушли в дом Батюшка с Аленушкой, а сестры задумали неладное.

МАРФА.  Ну, что? Послушала ты про богатства несметные нашей меньшой сестры и про власть ее царскую над своим господином, словно над рабом своим?

КАПИТОЛИНА. Послушала.

МАРФА.  Завистно тебе стало?

КАПИТОЛИНА. А тебе нет? Что ж ты, дура, не согласилась улететь во дворец к чудищу морскому, когда батюшка просил тебя?

МАРФА.  Сама дура! Я тебе космы-то вырву сейчас!

КАПИТОЛИНА. Вырви, вырви! Только больше толку будет, Капа, если мы все часы в доме на час переведем! Пусть она к нему опоздает!

МАРФА.  Давай! Все часы в доме целым часом назад поставим, и не чтоб не ведал об том батюшка вся прислуга наша, челядь дворовая! Давай!

КАПИТОЛИНА. Пусть околеет чудище, туда и дорога ему…

МАРФА.  Правильно! Пусть околеет чудище, туда и дорога ему…

Засмеялись сестры и побежали часы в доме переставлять.
Три дня прошло, как один миг. Вот собирается Аленушка назад во дворец к Чудищу, а Батюшка ее уговаривает:

БАТЮШКА. Три дня прошло, как одна секундочка! Сегодня назад должна вернуться Аленушка! Останься со мной, дочь моя родная, любимая!

АЛЕНУШКА. Нет, батюшка! Если я моему господину доброму и ласковому за все его милости и любовь горячую, несказанную заплачу его смертью лютою, то не буду я стоить того, чтобы мне на белом свете жить, и стоит меня тогда отдать диким зверям на растерзание.

Тут стали бить часы время урочное.

Господи! Опоздала я! Где кольцо мое волшебное, надену на палец и тут же во дворце окажусь!

Надела она золотой перстень на правый мизинец и очутилась во дворце белокаменном, во палатах высоких зверя лесного, чуда морского, и, дивясь, что он ее не встречает, закричала она громким голосом:

АЛЕНУШКА. Где же ты, мой добрый господин, мой верный друг? Что же ты меня не встречаешь? Опоздала я ровно на час! Господи, что такое? Ни ответа, ни привета нет, тишина стоит мертвая! В зеленых садах птицы не поют песни райские, не бьют фонтаны воды и не шумят ключи родниковые, не играет музыка в палатах высоких!

Побежала она на пригорок муравчатый, где рос, красовался ее любимый цветочек аленький, и видит она, что лесной зверь, чудо морское, лежит на пригорке, обхватив аленький цветочек своими лапами безобразными. И показалось ей, что заснул он, ее дожидаючись, и спит теперь крепким сном. Начала его будить потихоньку дочь купецкая, красавица писаная, - он не слышит. Принялась будить покрепче, схватила его за лапу мохнатую - и видит, что зверь лесной, чудо морское, бездыханен, мертв лежит…
Помутилися ее очи ясные, подкосилися ноги резвые, пала она на колени, обняла руками белыми голову своего господина доброго, голову безобразную и противную, и завопила истошным голосом:

Ты встань, пробудись, мой сердечный друг, я люблю тебя как жениха желанного!..

И только таковы слова она вымолвила, как заблестели молнии со всех сторон, затряслась земля от грома великого, ударила громова стрела каменная в пригорок муравчатый, и упала без памяти молодая дочь купецкая, красавица писаная.
А очнувшись видит она, что стоит перед ней принц молодой, красавец писаный. На голове с короною царскою, в одежде златокованой. Перед ним стоит отец с сестрами, а кругом на коленях стоит свита великая, все одеты в парчах золотых, серебряных. И говорит к ней молодой принц, красавец писаный, на голове со короною царскою:

ПРИНЦ. Полюбила ты меня, красавица ненаглядная, в образе чудища безобразного, за мою добрую душу и любовь к тебе. Полюби же меня теперь в образе человеческом, будь моей невестой желанною. Злая волшебница прогневалась на моего родителя покойного, короля славного и могучего, украла меня, еще малолетнего, и сатанинским колдовством своим, силой нечистою, оборотила меня в чудище страшное и наложила таковое заклятие, чтобы жить мне в таковом виде безобразном, противном и страшном для всякого человека, для всякой твари божией, пока найдется красная девица, какого бы роду и званья ни была она, и полюбит меня в образе страшилища и пожелает быть моей женой законною, и тогда колдовство все покончится, и стану я опять по-прежнему человеком молодым и пригожим. И жил я таковым страшилищем и пугалом ровно тридцать. Ты полюбила меня, чудище противное и безобразное, за мои ласки и угождения, за мою душу добрую, за любовь мою к тебе несказанную, и будешь ты за то женою короля славного, королевою в царстве могучем.

Тогда все тому подивилися, свита до земли преклонилася.

БАТЮШКА. Вот так счастье какое тебе выпало, Аленушка!

КАПИТОЛИНА. Ты прости нас, Аленушка! По глупости мы часы переставили!

МАРФА. Не хотели мы, чтоб ты от нас уходила! Прости нас, неразумных!

АЛЕНУШКА. Прощаю, сестрицы! Даст Бог и вам счастье такое же будет, как и мне, сестры мои любимые!

БАТЮШКА. Ну дак, что, дети мои? Честным мирком, да за свадебку?

Честной купец дал свое благословение дочери меньшой, любимой, и молодому принцу-королевичу.
И поздравили жениха с невестою сестры старшие, и все слуги верные, бояре великие и кавалеры ратные, и нимало не медля принялись веселым пирком да за свадебку.
И стали они жить да поживать, добра наживать.

Темнота
Занавес
Конец
Екатеринбург
декабрь 2012 года