Николай Коляда

новости | пьесы |книги |биография |интервью |живой журнал |видеоархив



Тройкасемёркатуз

admin  — 11.09.10, 11:18 pm

новости
сохранить пьесу скачать
НИКОЛАЙ КОЛЯДА

 

"DREISIEBENAS"
(ТРОЙКАСЕМЁРКАТУЗ),
или "ПИКОВАЯ ДАМА"

Драматическая фантазия на темы повести Александра Сергеевича Пушкина

Немецкие тексты - Alexander Kahl


 

“Пиковая дама означает тайную недоброжелательность.”
Новейшая гадательная книга

 

“… она побежала в свою комнату,
вынула из-за перчатки письмо: оно было не запечатано.
Лизавета Ивановна его прочитала.
Письмо содержало в себе признание в любви: оно было нежно,
почтительно и слово в слово взято из немецкого романа.
Но Лизавета Ивановна по-немецки не умела
и была очень им довольна …”

Александр Сергеевич ПУШКИН
“Пиковая дама”


 

Действующие лица:

ГЕРМАНН - немец

ЛИЗА

ГРАФИНЯ

ТОМСКИЙ

ПЕРВЫЙ ИГРОК

ВТОРОЙ ИГРОК

ЧЕКАЛИНСКИЙ

ПЕРВАЯ БАРЫШНЯ

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ

МОЛОДОЙ АРХИЕРЕЙ

 

Девки и приживалки в доме Графини, игроки, толпа на похоронах Графини, гости на свадьбе Лизы.

 

Россия прошлого века.

1.

В доме конногвардейца Нарумова тихо. Несколько молодых людей сидят, развалясь на штофных диванах, едят мороженое и курят трубки. Трубки длинные, концы их в стеклянные аквариумы с розовой пеной опущены.
ГЕРМАНН у окна, смотрит на серый рассвет - в воздухе над городом стоит водяная пыль. Германн встряхивает маленький пузырёк с пенистым содержимым. Встряхивает, встряхивает, ещё и ещё раз, смотрит сквозь сиреневое стекло пузырька на свет уличного фонаря, улыбается, что-то шепчет, мизинцем поправляет очки на переносице. Прячет пузырёк во внутренний карман мундира.
А в доме напротив - играет музыка, прыгают по окнам тени.
На диванах сидят ТОМСКИЙ, ПЕРВЫЙ ИГРОК, ВТОРОЙ ИГРОК. Молчат, сосредоточенно курят, смотрят на пузыри в аквариумах.
Томский достал из кармана горсть монет, сжал деньги в ладонях - в “пещерке”, встряхнул их, засмеялся. Выкинул монетки на пол, они зазвенели, покатились. Молодые люди молчат, пыхтят, курят.
Лакеи внесли шампанское, разговор сразу оживился, и все приняли в нем участие.

ТОМСКИЙ. Was ist los, Surin? Warum so betrübt?  [1] (Смеётся, видя, что кто-то его не понимает, “переводит”:) Что ты сделал, Сурин? Что грустишь?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. (Он картавит - все слова произносит без “эр”.) Пгоиггал, по обыкновению. Wieder! [2] надобно пгизнаться, что я несчастлив: иггаю мигандолем, никогда не гогячусь, ничем меня с толку не собьёшь, а всё пгоиггываюсь!

ТОМСКИЙ. И ты ни разу не соблазнился? Noch nie? [3]

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Mein Gott [4], это новое немецкое изобгетение - пгосто изумительно, ну пгосто, ну пгосто! (Нюхает пузырёк, закатывает глаза, хохочет.)

ТОМСКИЙ. Так ты ни разу не поставил на руте - на одну и ту же карту? Твёрдость твоя для меня удивительна! Das bewundere ich. [5]

ВТОРОЙ ИГРОК. (Томскому.) Что-что вы сказали? Кем вы восхищаетесь?

ТОМСКИЙ. (Смеётся.) Его твёрдостью!

ВТОРОЙ ИГРОК. Нет, вы говорили о камеристках?

ТОМСКИЙ. (Хохочет, курит.) Да нет же!

ВТОРОЙ ИГРОК. Нет, всё-таки, скажите, вы, кажется, решительно предпочитаете камеристок?

ТОМСКИЙ. Schon wieder?! [6] (Хохочет.)

ВТОРОЙ ИГРОК. Да, опять! Отвечай, как на исповеди! Предпочитаешь камеристок, Kammerjungfern, ну?

ТОМСКИЙ. Предпочитаю! Они свежее своих барышень! (Хохочут.)

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Oh, diese frischen Kammerjungfern! [7] (Все хохочут, машут от восторга руками.)

ВТОРОЙ ИГРОК. (Наклонясь к Первому Игроку.) Да, да, так вот, послушайте, что дальше: вот тут подходит ко мне одна такая, и говорит мне томно, прелестница: “Сожаление или забвение”? - говорит, а сама - прелестница, прелестница! То есть, говорит: «Erbarmen oder Vergessen» [8], говорит, они играют-с, так сказать, sozusagen [9], на балу, кто танцевать будет со мной, если я угадаю, sozusagen [10], и вот, спрашивают оне обе, а я гляжу на неё и думаю при этом: «Ach, Kleines …» [11], взять бы тебя в руки … (Шепчет что-то на ухо Первому Игроку, показывает руками, оба хохочут.)

ПЕРВЫЙ ИГРОК. А вы знаете, что немки … (Давится от хохота.)

ВТОРОЙ ИГРОК. Да что, что, ну скажите?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Немки в постели … (Умирает от смеха.)

ВТОРОЙ ИГРОК. Да что же?! (Тоже смеётся.)

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Да постойте, дайте гассказать … Немки в постели … (Хохочут, Германн хмурится.) Немка в постели сгазу же начинает лекцию: нгавственно то, что я ей пгедлагаю сделать или это злодейство!

ВТОРОЙ ИГРОК. Да вы придумываете, нет, нет, откуда вы знаете?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Да я только что из Гегмании, я знаю, я там всё пгоехал вдоль и попегёк, как следует, все кугогты: Бад-Эмс, Бад-Кгойцнах, Бад-Дюгхайм, Баден-Вейлег, Баден-Баден и всякие такие Бадены, и уж повегьте мне, что …

ВТОРОЙ ИГРОК. Баден-баден-баден-баден! (Хохочут.) Ну, ну, расскажите, расскажите мне “поподгобнее”, я ведь живу этим, вы знаете, я обожаю всё, что про дам, про женщин разных, про таких, про весёленьких, про интрижки и так далее, я живу, живу этим, клянусь, скорее рассказывайте, а то я …

ТОМСКИЙ. (Подмигнул Второму Игроку, кивает в сторону Германна.) В самом деле? Тогда я расскажу о моей бабушке!

ВТОРОЙ ИГРОК. Может, лучше о бабушкиной камеристке? (Хохочут.)

ТОМСКИЙ. Я для Германна. Он обожает эту историю. Nicht wahr, Hermann? [12]

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Каков наш Гегманн! Отгоду не бегёт он кагты в гуки, отгоду не загнул ни одного паголи, а до пяти часов сидит с нами и смотгит на нашу иггу! Unser Deutscher ist romantisch, er sieht durchs Fenster und denkt an etwas Schönes. An eine Dame? [13] Он думает о чём-то кгасивом. О какой-то багышне?

ВТОРОЙ ИГРОК. Да нет же, об её камеристке!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Пгавильно, потому что они - свежее! Кстати, напгасно смеётесь, вы не знаете, но я-то знаю тепегь навегняка, что главное слово в немецком языке - “Фришь” - “Свежесть”! Вы не знали? Ну, что вы! Чтобы всё было свежее, чтоб - не пахло: фришь, фришь, фришь! (Зажимает нос, все хохочут.)

ТОМСКИЙ. Германн немец: не играет в карты потому, что он расчетлив, вот и всё! Hermann, hörst du? Du rechnest wie ein Deutscher, so einfach ist das. [14]

ГЕРМАНН. (Поправил мизинцем очки на носу.) Ich bin Russe. [15]

ТОМСКИЙ. Ага. Да какой ты русский.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. (Второму Игроку.) Кошмаг, опять деньги эти силы не имеют. В Гегмании деньги твегды, они ходют по тгиста лет, замасленные, а действующие, а у нас - фу! .. (Кидает в аквариум горсть монет.)

ВТОРОЙ ИГРОК. Будет война. Должна быть. (Выкинул из кармана мелочь на пол, монетки зазвенели и покатились по полу, все хохочут.)

ГЕРМАНН. Hört auf. Immer wollen alle nur zeigen, wie reich sie sind … Euch belustigt, wie die Münzen auf dem Boden klirren. Mich regt es auf. [16] Ви показывать свой богатств, это плёхо, нихт гут, понимайт ви?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. (Смеётся.) Что он говогит? Я не могу без смеха слышать, когда немцы говогят по-гусски, ужасно забавно!

ВТОРОЙ ИГРОК. (Германну.) Скажите, какие мы нервные! А куда их девать? Раз они обесценились, цена десяти копеек стала ценой копейки, так куда их? Только бросить!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Они пготигают мне кагманы! Лучше выкинуть. Пусть катаются по полу! Блестят, кгасиво! (Смеётся, кидает деньги из карманов на пол.) Томский, тебе стагая кагга завещала наследство, можешь тоже кидать, ну?

ТОМСКИЙ. Чёрта с два! Она проживёт “Евигкайт” - вечность! К тому же, она не понтирует! А ведь могла бы стать ещё богаче, и тогда, может быть, её наследство … Ах, к чёрту!

Томский подмигивает Первому и Второму Игрокам. Все находят его слова ужасно смешными и хохочут без остановки. Германн хмурится.

ВТОРОЙ ИГРОК. (Нюхает пузырёк с пеной.) Я лопну, не смешите!

ТОМСКИЙ. Напрасно смеётесь. Вы не знаете эту историю про три карты - ну, про тройку, семёрку, туз? Нет, не выдумка! Расскажу, ну? Итак …

ГЕРМАНН. Die alte Geschichte. Grossmutters Märchen. Drei Karten. Drei, Sieben, As. Es gibt diese Karten nicht. Meine drei Karten sind: Sparsamkeit, Mass und Fleiss. Das sind meine drei Karten, das verdreifacht, versiebenfacht mein Kapital und sichert mir Ruhe und Unabhängigkeit! [17]

ПЕРВЫЙ ИГРОК. (Хохочет.) Что он говогит? Я не понимаю этот немецкий, только тги слова: “Хассен” - ненавидеть, “Гельд” - деньги, “Медхен” - девочки, а ещё - “фиккен”, это вобще на гусский не пегеводится, потому что у гусских этого нет, мы - самоопылением, sozusagen [18]! (Хохочет.)

ТОМСКИЙ. (Поднял палец вверх.) Он сказал, что расчет, умеренность и трудолюбие - его три карты, ясно вам, чёрт побери?! (Хохочет.)

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Боже, какая патетика, впгочем, как и всё немецкое, вы знаете, ведь они, дгугой газ …

ГЕРМАНН. (Бурчит под нос.) Jeder darf mich auslachen, sich lustig machen - nur weil ich arm bin … Und Deutscher, so einfach ist das … Idioten … [19] (Громко.) Тафай, расскажи своя Geschichte [20]. Бабушка, который не играть в карты, тафай. Drei, Sieben, As … [21]

ТОМСКИЙ. (Смеётся.) Ты же знаешь её, эту гешихту, историйку, этот анекдот наизусть, ну?

ГЕРМАНН. Они - послюшать.

ТОМСКИЙ. (Смеётся.) А ты?

ГЕРМАНН. Я - нет. Три карта! Русский сказка! Вы не любить работать, любить быстро иметь гельд, с неба. Только русский так уметь träumen. Quatsch. Unsinn. [22]

ТОМСКИЙ. (Хохочет.) Смотрите, смотрите: шампанское ударило ему в голову, он пьян, начал ругать русских! Слабак! Немцы слабаки, чуть выпьют - и на ногах не держатся!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Пгямо что! Пьют, как собаки, видел сам, больше нас. Пьют кошмагно, sozusagen!

ГЕРМАНН. Unsinn! Die Russen sind wie immer die Besten. Ich hab es satt! [23]

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Пгавильно, давай, гугай нас! Нас не гугает только ленивый! О, бедная Госсия! Что с ней будет?!

ГЕРМАНН. Чьто с ней может бить? Unsinn! [24] Ничьего нье будет с фашей Россией. Всегта одно: наша Руссия, наша Руссия! Ваша Руссия - ковно, понимать? Ваша Руссия - никому не надо … Ваша Руссия …

ВТОРОЙ ИГРОК. Наша, и твоя, господин Герр-манн! Или ты уже нацелился в Дойчляндию?

ТОМСКИЙ. Ну-ну, Германн, не обижайся, они просто чешут языки! Ну, пусть? Ты же знаешь, что мы тебя любим, ну?

ГЕРМАНН. Я пойти nach Hause. [25]

ТОМСКИЙ. Нах хаусе! Надоел со своим “наххаузом”! Да кто тебя дома ждёт? Я бывал у него. У него зеркало во всю стену, огромное, огромнейшее!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Зегкало? О, я знаю: он газдевается, стоит нагишом и гассматгивает себя!  (Хохочет, нюхает пузырёк.)

ГЕРМАНН. (Вспыхнул, поправил мизинцем очки на носу.) Halts Maul! [26] Ви обижать меня, я - бетный, я - немес, ви - карошо, ви - русский, немци - грубий, немци - плёхо, ви один карошо auf der Welt! [27] Ewig dasselbe! [28] (Пошёл к выходу.)

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Я не могу без смеха слышать их гусскую гечь! (Смеётся, кинул  монетку в Германна.)

ТОМСКИЙ. (Схватил Германна за руку, посадил рядом с собой на диван.) Стой, не уходи! Сядь! Дайте ещё шампанского! Немецкого! Пей. Я начинаю. Послушай, ты же любишь эту историю!

ГЕРМАНН. (Сел на диван, выкинул деньги из кармана на пол. Встряхивает пузырёк, нюхает.) Да, да. In meinem Herzen bin ich Spieler, doch nie nahm ich auch nur eine Karte in die Hand, da ich weiss, meine Situation erlaubt es mir nicht, das Nötige der Hoffnung auf ein Mehr zu opfern … [29]

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Что он богмочет?

ТОМСКИЙ. Говори, Германн, всё равно никто ничего не понимает… (Смеётся.) Он говорит, что его состояние не позволяет ему жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее …

ПЕРВЫЙ ИГРОК. (Негромко Второму Игроку.) Всё-таки, немецкий язык - отвгатителен, согласитесь, ну пгосто кагябает по коже, ну пгосто! Какой-то ггубый, казагменный, солдатский, sozusagen, фу!

ВТОРОЙ ИГРОК. То-то вы и сидите в Германии по полгода! (Смеётся.)

ПЕРВЫЙ ИГРОК. А вот - пагадокс!

ТОМСКИЙ.  (Продолжает.) … а между тем наш немец, наш Германн, херр Германн, германец … (Хохочут все.)  … Между тем целые ночи он просиживает с нами за карточными столами и следует с лихорадочным трепетом за различными оборотами игры … А историю о моей бабке просит рассказать в сотый раз …

ГЕРМАНН. Hör auf. Ich doch nicht. Du willst es. [30] Ти смеяться надо мной. Unsinn. Du willst das Märchen erzählen. [31]

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Ну, гасскажите же скогее пго бабушку, котогая не понтигует, меня это забавляет, что за истогия? И что-нибудь пго её камегистку, пго Елизавету Ивановну!

ВТОРОЙ ИГРОК. Какой флакончик, какое качество … (Первому Игроку.) Я так признателен вам за чудесный презент из Германии, лучшего не придумать … (Смотрит на пену внутри пузырька, смеётся.) Да что ж удивительного, что осьмидесятилетняя старуха не понтирует? (Все хохочут.)

ТОМСКИЙ. Так ты ничего про неё не знаешь? Кто не знает про тройку, семерку, туз? Все знают!

ГЕРМАНН. Na, wirds bald? Erzähl von den drei Karten. Drei, Sieben, As [32] Трои-ка, сем-мьёрка, тус-с. (Смеётся.) Erzähl schon, ich mag dieses Märchen. Als Märchen, mehr nicht! [33]

ТОМСКИЙ. Ну вот, засмеялся, не обижается! Willst du von meinem? Aus Deutschland! [34] (Протягивает Германну пузырёк.) Nein? [35]

ГЕРМАНН. Danke … Ich hab mein eigenes … [36]

ТОМСКИЙ. Хорошо. Ну, так послушайте. Надобно знать, что бабушка моя, лет сто тому назад, ездила в Европу - Берлин, Париж и была там в большой моде. Народ бегал за нею, чтоб увидеть die Moskauer Venus [37]. Московская Венера - так ее звали!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Gott! [38] Я не гасслышал, показалось: “Московская мегега”!

ТОМСКИЙ. (Смеётся.) Стойте! В Париже Ришелье за нею волочился, и бабушка уверяет, что он чуть было не застрелился от ее жестокости.

ГЕРМАНН. Lügen.  [39]

ТОМСКИЙ. Послушай! В то время дамы играли в “фараон”. Однажды при дворе она проиграла на слово герцогу Орлеанскому что-то очень много. Приехав домой, бабушка, отлепливая мушки с лица и отвязывая фижмы …

ВТОРОЙ ИГРОК. Пижь-мы … (Смеётся.)

ТОМСКИЙ. … объявила дедушке о своем проигрыше и приказала заплатить!

ГЕРМАНН. Unsinn. Sparsamkeit, Mass und Fleiss – das sind meine drei Karten. [40]

ТОМСКИЙ. Покойный дедушка, сколько я помню, был родной брат бабушкина дворецкого. Он ее боялся, как огня, schrecklich [41]! Однако, услышав о таком ужасном проигрыше, он вышел из себя, принес счёты, доказал ей, что в полгода они издержали полмиллиона, eine halbe Million, und in der Nähe Paris [42] нет у них ни подмосковной, ни саратовской деревни, и начисто отказался от платежа, zu bezahlen [43]. Бабушка дала ему пощечину и легла спать одна, в знак своей немилости!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Совсем одна?  (Хохочет.)

ГЕРМАНН. Drei, Sieben, As. [44]

ТОМСКИЙ. Послушайте! Так вот, на другой день она велела позвать мужа, надеясь, что домашнее наказание над ним подействовало, но нашла его непоколебимым. В первый раз в жизни она дошла с ним до рассуждений и объяснений. Думала усовестить его, снисходительно доказывая, что - долг долгу розь и что есть разница - ein Unterschied! - между принцем и каретником. Куда там! Дедушка бунтовал. Нет, да и только! Grossmutter wusste nicht, was sie tun sollte [45]. Бабушка не знала, что делать!

ГЕРМАНН. Lügen. [46]

ТОМСКИЙ. Нет, не враньё! С нею был коротко знаком человек очень замечательный. Вы понимаете, что значит “коротко”? (Смеётся.) Вы слышали о графе Сен-Жермене, о котором рассказывают так много чудесного. Вы знаете, что он выдавал себя за Вечного Жида, Агасфера, за изобретателя жизненного эликсира и философского камня, и прочая …

ВТОРОЙ ИГРОК. Да, да. Вечный Жид!  (Нюхает флакон.)

ТОМСКИЙ. Над ним смеялись, как над шарлатаном, а Казанова в своих Записках говорит, - Casanova aber sagt in seinen Memoiren [47], - что он был - шпион! Впрочем, Сен-Жермен, несмотря на свою таинственность, er war ein Narr [48], имел очень потешную наружность, и был в обществе человек очень любезный. Бабушка до сих пор любит его без памяти …

ВТОРОЙ ИГРОК. Gott! [49] Влюбиться в Вечного Жида?!

ТОМСКИЙ. … и сердится, если говорят об нём с неуважением. Бабушка знала, что Сен-Жермен мог располагать большими деньгами. Grossmutter wusste, Saint-Germain konnte über grosse Geldsummen verfügen. [50] Она решилась к нему прибегнуть. Написала ему записку и просила немедленно к ней приехать. Sie sandte ihm eine Nachricht und bat ihn unverzüglich zu ihr. [51]

ГЕРМАНН. Glaub ich nicht [52].

ТОМСКИЙ. Не верь! Старый чудак явился тотчас и застал её в ужасном горе. Она описала ему самыми черными красками варварство мужа и сказала наконец, что всю свою надежду полагает на его дружбу и любезность, Freundschaft und Gewogenheit [53]. Сен-Жермен задумался. “Я могу вам услужить этой суммою, - сказал он, - но знаю, что вы не будете спокойны, пока со мною не расплатитесь, а я бы не желал вводить вас в новые хлопоты. Есть другое средство: вы можете отыграться. Es gibt einen anderen Weg: zurückgewinnen [54].” “Но, любезный граф, - отвечала бабушка, - я говорю вам, что у нас денег вовсе нет!” “Деньги тут не нужны, - возразил Сен-Жермен, - извольте меня выслушать …” Тут он открыл ей тайну, ein Geheimnis, Geheimnis, Geheimnis [55], за которую всякий из нас дорого бы дал! Er verriet ihr ein Geheimnis, für das jeder von uns teuer zahlen würde [56] …

ГЕРМАНН. Drei, Sieben, As … [57]

ТОМСКИЙ. Да, да, так вот! В тот же самый вечер бабушка явилась в Версаль, на карточную игру у королевы - am Kartentisch der Königin [58]. Герцог Орлеанский метал. Бабушка слегка извинилась, что не привезла своего долга, в оправдание сплела маленькую историю, “гешихту”, и стала против него понтировать. Он выбрала три карты, поставила их одну за другою: все три выиграли ей соника, и бабушка отыгралась совершенно. Und Grossmutter hat alles zurückgewonnen! Zurückgewonnen! Alles! [59]

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Случай! Не вегю!

ГЕРМАНН. Märchen! [60]

ВТОРОЙ ИГРОК. Может статься, порошковые карты?

ТОМСКИЙ. Не думаю.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. А почему - тгойка, семёгка, туз, “драйзибенас”? Откуда известно?

ТОМСКИЙ. Кто-то пустил слух. Я пробовал на эти три карты: не выходит.

ВТОРОЙ ИГРОК. Значит, не “Drei, Sieben, As”? А что тогда?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Как?! У тебя есть бабушка, котогая угадывает тги кагты сгяду, drei Karten [61], а ты до сих пор не пегенял у ней её кабалистики?

ТОМСКИЙ. Да, черта с два! Die alte Hexe! [62] Ведьма! У неё было трое сыновей, drei Söhne hatte sie [63], в том числе и мой отец. Все трое отчаянные игроки, и ни одному не открыла она своей тайны, хоть это было бы не худо для них и даже для меня, auch für mich [64]. Но вот что мне рассказывал дядя, граф Иван Ильич, и в чем он меня уверял честью. Покойный Чаплицкий, тот самый, который умер в нищете, промотав миллионы, однажды в молодости своей проиграл - помнится, Зоричу - около трехсот тысяч, dreihunderttausend [65]. Он был в отчаянии, verzweifelt [66]. Бабушка, которая всегда была строга к шалостям молодых людей, как-то сжалилась над Чаплицким. Она дала ему три карты, drei Karten [67], с тем, чтоб он поставил их одну за другою. И взяла с него честное слово - впредь уже никогда не играть. Чаплицкий явился к своему победителю: они сели играть. Чаплицкий поставил на первую карту пятьдесят тысяч, fünfzigtausend [68] и выиграл соника, загнул пароли, пароли-пе, - отыгрался и - остался ещё в выигрыше!

ГЕРМАНН. Märchen. Ein russisches Märchen. [69]

ТОМСКИЙ. Ах, мэрхен, ах, сказка? А что ж тогда ты всякий раз бледнеешь, как я рассказываю эту “гешихту”, ну?

ГЕРМАНН. Das stimmt nicht. [70]

ТОМСКИЙ. (Помолчал, курит.) Ты прав. Наследства не дождаться. Раз не сказала моему отцу, мне и подавно не скажет. Ненавидит меня. Пусть. “Трудолюбие” и что-то ещё такое - вот мои три карты, так, нет? (Смеётся.) Пора. Уже рассвело. (Встал, идёт по комнате.)

ВТОРОЙ ИГРОК. Прощайте, господа. Было мило. И это немецкое изобретение, должен я вам сказать … (Лакей помогает ему надеть шубу.) А что у нас завтра?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. (Тоже одевается.) Утгом похогоны ггафини Ланской, после обеда - свадьба её камегистки: свеженькой-пгесвеженькой пгелестницы! Вечегом, как всегда - в кагты. И так - каждый день. Gott! [71] Весело в Госсии. В Гегмании - скучно. Пгощайте. (Ушли.)

ГЕРМАНН. (Им вслед.) Arschloch! Der eine wie der andere! Arschlöcher - alle beide! [72]

Лакеи гасят свет, убирают фужеры, уносят стеклянные аквариумы с пеной. Утренний свет падает в окна на блестящий паркет, усыпанный монетками. В доме напротив заканчивается разъезд, хлопают двери, гаснет свет в окнах. Фонарщики на улицах тушат фонари.

Томский встал у окна, зевнул, вытер слезу, скатившуюся ему на щеку. Повернулся к Германну. Улыбается. Снял с Германна очки, надел себе, смеётся.

ТОМСКИЙ. Красиво. Утро. Германн, слышишь? Напрасно живёшь ты тут. И чего тебе не поехать в Германию? Вот я - русский, а по полгода бываю за границей. Dort, dort [73]. Там жизнь. Мы - варвары. Barbaren, verstehst du? [74] А там - цивилизация. Дороги, дома … Солнце, небо, луна, звёзды и прочее. Всё другое. Отыграюсь, возьму денег и уеду, уеду скорее. О, Германия! Ein wunderbares Land! Ein wunderbares, das wunderbarste, das allerwunderbarste … [75] (Поёт.) Deutschland! [76] Гер-ма-ния-яаяаяа! Германн, заметил, что есть сходство в твоём имени с именем твоей Фатерляндии-Германдии, а?

ГЕРМАНН. Was soll das? [77]

ТОМСКИЙ. (Отдал Германну очки.) Немецкие девушки свободны в постели, а русская красавица в постели забывчива, вспыхнула и ничего не знает, что делает, не помнит себя! (Смеётся.) А немецкие помнят всё, головы не теряют, и не забывают: ага, нужно сделать ещё и это, сначала одно, потом другое. И делают. Да-с. (Молчит.) А он прав: главное слово в ихней жизни - frisch - “свежесть”! Всё должно быть чистое и свежее, фришное-префришное, всё! А мы - вонючки все. (Смеётся.) Ты покраснел. Держу пари, что ты никогда ещё не спал с женщинами. Ты влюблен сам в себя. Нет? Не-мец! Эй, немчурёнок, ну? Что молчишь?

ГЕРМАНН. Ich bin Russe, das hab ich dir schon tausendmal gesagt! [78]

ТОМСКИЙ. Von wegen Russe [79]. Ты такой же русский, как я татарин. Genau so ein Russe wie ich ein Tatare [80]. Ты трёх слов по-русски связать не можешь, а туда же, в русские. Русские все, знаешь, какие - ого-го! Они все - молодцы, как на подбор, они, знаешь ли …

ГЕРМАНН. Eben hast du das Gegenteil behauptet [81] … Говориль назад, а теперь?

ТОМСКИЙ. Да мало ли что я говорил … (Надевает пальто, Германн - бобровую шубу.) Я в свободной стране, свободный человек, в прекрасной стране … (Замолчал, вздохнул.) Да, да, в самой лучшей в мире стране … (Достал горсть монет из кармана, выкинул их на пол.) Бред … Они везде, и они - пыль. Пыль везде в самой лучшей стране, будь ты проклята, лучшая страна. (Смеётся.) Я пьян! Так что, Германн-германец, ты - дурак, вот что я тебе скажу.

ГЕРМАНН. Ты миня оскорблять.

ТОМСКИЙ. Да нужен ты. (Идет к двери, поёт.) Drei Karten, drei Karten, drei Karten-n! [82]

ГЕРМАНН. Ти меня оскорблять. Я петен, ти меня оскорблять. Ти богатий, ти меня оскорблять.

ТОМСКИЙ. (Шатается.) Оскор-блять. Оскор-блять! По-немецки эдак никогда не выразишься, а вот, поди ж ты - там лучше.

ГЕРМАНН. Wir sind Freunde, ja, aber das kann jeden verrückt machen, hör auf, lass es, ich mag das nicht! [83]

ТОМСКИЙ. Горяч, а немец. Прям загорелся как, а? (Смеётся.) Тебе надо богатую жену, чтоб она была тебе ein gutes Weib [84]. Три “Кэ” - “Киндер, Кюхе, Кирхе” [85]. Так, нет? Пусть жена будет старая, но богатая, вот, такая, как моя бабка. Ах, как хорошо стало. Всё-таки, да, эти немцы - дураки, а вот - придумали … Действительно … (Трясет пузырек, смотрит сквозь стекло на свет последней свечи, оставшейся в комнате.) Ну, возьми ж моего, что ж ты стесняешься?

ГЕРМАНН. Ich will nicht. [86]

ТОМСКИЙ. О, беда с твоей чёртовой по-русски гордостью! Нищета, а туда же, гордость показывать … (Поёт.) Три карты! Три карты! (Помолчал.) Старая карга … А ведь могла бы подсказать внуку … Тройка, семёрка … (Помолчал.) Знаешь, Германн, смотрю на эту развалину старую и думаю: а ведь совсем недавно, каких-нибудь лет шестьдесят назад в её спальню, в поздний же час, в шитом кафтане, причесанный а l’oiseau royal - королевской птицей, журавлём, шапочкой набекрень, - прижимая к сердцу треугольную свою шляпу, прокрадывался молодой счастливец, давно уже истлевший в могиле, а сердце престарелой его любовницы всё ещё бьётся … (Помолчал.) А? Не странно ли? Куда, чёрт возьми, уходит время, почему оно так уходит, что становится с людьми, почему бабушка стала каргой и неужели я тоже - буду старым, и мое тело будет таким же чёрным тестом, как её тело теперь, а? Все помрём, вот беда. (Пауза.) Так что, расчётливый наш немчурёнок, подженись на бабке, разбогатеешь. Знаешь, как она любит раздеваться и показывать свою татуировку на плече, die alte Schlampe [87] - хоть перед кем, хоть перед последним слугой, перед всеми! Идиотка. Она думает, что - красиво, но знала б она, что смотреть на это без боли, без отвращения - невозможно. Понимаешь ли ты, немчура поганая, нас, русских, нашу великую, загадочную нашу русскую душу, die russische Seele [88], как говорится … Понимаешь?

Оделись, стоят в пустой полутёмной комнате, шатаются, хватают друг друга за воротники пальто.

ГЕРМАНН. Ich bin Russe, verdammt nochmal! Du machst dich über mich lustig, und nur, weil du reich bist, und ich arm, so einfach ist das … [89]

ТОМСКИЙ. Да при чём тут беден, ни беден … Я про другое! (Обнял Германна, шатаются оба - пьяны.) Мой милый Германн! Херр Манн! Herr Mann! Господин Мужчина! Господин Муж, если переводить буквально! Если б ты знал, немчура поганая, как ненавижу я, ich hasse, hasse, ich hasse, ich hasse, ich hasse [90], это всё, русско-лапотное, ненавижу всё и завидую тебе, и как я проклинаю своих родителей, ich hasse meine Eltern [91], проклинаю, что они произвели меня на свет тут, в Руссланде моём, и как хочу быть немцем, итальянцем, - кем хочешь, - папуасом, но - не русским! (Плачет.) Эти морды поганые, это чванство, тупость, глупость, всезнайство и отсталость, лень, лень, лень и пьянство, ich hasse es! [92] И что ни подлее оно, то - впереди, что ни глупее, то - наверху, правит, командует, и ты - танцуй перед ним, танцуй, ich hasse es [93]! Господи, Господи! Ненавижу. Ich hasse es, ich hasse es. [94] Скорей бы лето. Уеду в Берлин, в Париж, в Рим, куда угодно, прочь. Устал от вас всех. Особенно от вас, дураков, обрусевших немцев. (Вытер слёзы.) Ну, что? Познакомить тебя с моей бабкой, подженить тебя на ней? Она тебе, поди, три карты откроет. Тройка, семёрка, туз. Драй, Зибен, Асс. Грандиозно звучит по-немецки. Музыка. Какая музыка. Драй, Зибен, Асс. А всё равно вы - дураки. Мы лучше.

ГЕРМАНН. Hör auf. Laß mich in Frieden! [95]

ТОМСКИЙ. Драй, Зибен, Асс. Буду петь это весь день. (Нюхает пузырек.) Немецкое: самое лучшее. Но жить там - нельзя. Жить можно только тут. Вот парадокс. Ну, гут. Однако пора спать: уже без четверти шесть. Прощай! Ну? “Прощай, прощай, и помни обо мне!” Ауфвидерзеен, хер Хер-манн! (Смеётся.)

Ушел. Германн остался.

Утро. Никого в комнате. Монетки блестят на полу. Всходит солнце. Германн, шатаясь, прошёл по комнате, открыл окно, смотрит на пустынную тихую улицу. Цокают по мостовой копыта лошадей - отъехала от дома карета. В воздухе над городом всё так же стоит водяная пыль, светло на улице, спокойно.

Пахнет свежим хлебом в проулке. Булочник на углу уже открыл свой “вас ис дас”.

ГЕРМАНН. Русский свинья. Russisches Schwein. Drei, Sieben, As … Unsinn. Russischer Unsinn. Lügen. Märchen. Wer reich ist, hat es gut. Bestimmt. [96] (Помолчал.) Und wenn … und wenn die alte Gräfin mir ihr Geheimnis verriete! Mir die drei Karten nennte! Warum sein Glück nicht versuchen? .. Mich ihr vorstellen, ihr Vertrauen gewinnen - warum nicht ihr Liebhaber werden, - aber all das braucht Zeit - und sie ist siebenundachtzig Jahre alt, - in einer Woche kann tot sie sein, - in zwei Tagen! .. Und die Geschichte? .. Kann sie wahr sein? .. Nein! Sparsamkeit, Mass und Fleiss: das sind meine drei Karten, das verdreifacht, versiebenfacht mein Kapital und sichert mir Ruhe und Unabhängigkeit! Oder … [97]

Поднял монетку, кинул в угол, она зазвенела.  В лужах на мостовой пенится - пошёл дождь и пресильный.
Темнота.

 
 
 

2.

Прошло три дня. Комната за ширмами, где живёт Лиза.
Лиза за столиком, читает вслух из книги. Графиня - напротив: в ночной рубашке, лысая, без зубов. Сидит, смотрит в окно, улыбается, шамкает ртом.

ЛИЗА. (Читает.) “… Для каждой небогатой хозяйки - нелегкая задача вести как можно лучше своё хозяйство на маленьки-я средства. Хорошая хозяйка должна иметь понятие об очень многом, сама должна уметь исполнять всевозможны-я работы по хозяйству, должна уметь позаботиться о всём, - словом, быть не только трудолюбивой, но и вполне умелой …”

ГРАФИНЯ. Что ты читаешь? Это что, роман из новомодных? Сейчас только немецкие романы хороши …

ЛИЗА. Книга “Хорошая хозяйка”, гнедиге фрау [98]. Перевод с немецкого. Наставление для хозяек. Князь Павел прислали. Томский-с.

ГРАФИНЯ. Павел? Внучок! Внучочек. Wenn ich einen hasse, nicht leiden kann, dann den. Ein Lump. Und Falschspieler. Wartet nur auf meinen Tod. Er weiss noch nicht, dass ich ewig leben werde. Ewig-keit. [99]

ЛИЗА. Что-с?

ГРАФИНЯ. (Смеётся.) Так, говоришь, с немецкого перевод этой книжки? Ну-ну. Это хорошо. Что там ещё пишет немчура?

ЛИЗА. “Есть много таких хозяек, которым сколько бы не давал им муж, много или мало, это всё равно, но только деньги тратятся так, что они и сами не знают, куда уходят эти деньги …”

ГРАФИНЯ. Деньги … Копейки … Опять нововведение. Монеты эти отменили, теперь они не нужны, а у тебя их тут целая стопка. Что ты их собрала? Зачем? (Столкнула медь со стола, монеты зазвенели по полу. Старуха смеётся.) Пыль. Деньги - ничто. Блестящие! Разлетелись! Блестит пыль на солнце … Когда я стану жить вечно, мне этот металл не нужен будет … Отдам тебе, смертная. Бери. Ты-то помрёшь, а вот я …

ЛИЗА. Что-с?

ГРАФИНЯ. Ничего-с. Так. Вслух думаю. Или думай, что я с ума сошла - мне всё равно. (Смеётся. Достала флакон, встряхнула, смотрит, улыбаясь, на пену в нём.) Читай.

ЛИЗА. “Хорошую хозяйку”, гнедиге фрау?

ГРАФИНЯ. Есть у тебя какой-нибудь новый роман, только, пожалуйста, не из нынешних?

ЛИЗА. Как это, гнедиге фрау?

ГРАФИНЯ. То есть такой роман, где бы герой не давил ни отца, ни матери и где бы не было утопленных тел. Я ужасно боюсь утопленников!

ЛИЗА. Таких романов нынче нет, гнедиге фрау. Не хотите ли разве русских?

ГРАФИНЯ. А разве есть русские романы? .. Нет, не надо их. Читай эту. Хочешь моего понюхать, нет? Sag ehrlich, was willst du, hm? [100]

ЛИЗА. Нет, спасибо, у меня своё есть … Данке, гнедиге фрау …

ГРАФИНЯ. Гнедиге Лиза, твоё-то - русское, дешёвка, а у меня - немецкое, дорогое! Зеер, зеер гут! Гутее не придумаешь! (Смеётся.) Ладно, была бы охота на тебя дороговизну такую тратить. Читай дальше!

ЛИЗА. (Читает.) “ … Итак, попроси мужа, чтобы он еженедельно выдавал бы тебе раз навсегда определённую сумму, хотя бы на самом деле твои еженедельны-я расходы на провизию были средним числом несколько меньше этой суммы. Это имеет большое значение для правильного ведения хозяйства, потому что тогда ты будешь в состоянии откладывать понемногу на столовую и кухонную посуду, которая постоянно бьётся, а потому и должна от времени до времени прикупаться …”

ГРАФИНЯ. (Смотрит в окно, улыбается.) А весело вчера было. Танцевали до пяти часов.

ЛИЗА. Да-с, гнедиге фрау. (Закрыла книгу, вздохнула с улыбкой.) Как хороша была Елецкая! Наверно, у неё уже есть пара …

ГРАФИНЯ. И-и, милая-а! Что в ней хорошего? Такова ли была её бабушка, княгиня Дарья Петровна? .. Кстати: я чай, она уж очень постарела, княгиня Дарья Петровна?

ЛИЗА. Как, постарела? Она лет семь как умерла-с, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Молчи. Sei still, dumme Gans! [101] Заткнись, говорю. Хенде хох! [102] (Смеётся.) Ты не знаешь, что от меня таят смерть моих ровесниц? (Хохочет.) Закуси губу! Как будто я - дура и не понимаю, что все вымерли, осталась я одна, потому что - Ewigkeit [103]. (Помолчала.) Значит, умерла? Вот те раз! А я и не знала! Ну да - Бог или шут с нею. Ich habe allen ein Schnippchen geschlagen und werde ewig leben … [104]

ЛИЗА. Что-с?

ГРАФИНЯ. (Улыбается.) Так-с. Мы вместе были пожалованы во фрейлины, и когда мы представились, то государыня … (Помолчала.) Впрочем, что тебе до того. Читай про немецкую хорошую хозяйку. Терпеть не могу немцев. А приходится их любить. Мы - варвары. Они - с небес сошли. Warum bin ich als Russin geboren, als dumme Russin, meine dummen Eltern, was habt ihr getan, ich hasse dieses Land … [105] (Помолчала, улыбается.) Поняла, нет?

ЛИЗА. Я поняла одно слово.

ГРАФИНЯ. Какое?

ЛИЗА. Хассен. Ненавидеть.

ГРАФИНЯ. Ну - и то хорошо, слава Богу. Успехи. Хоть понимаешь, что такое “хассен”. Самое главное слово. Читай.

ЛИЗА. (Читает.) “… Итак, попроси своего мужа …”

ГРАФИНЯ. Попроси мужа … Где его попросить, как его попросить … Его надо сначала заиметь, этого мужа, милая, а потом уж - просить его, потом уж быть “хорошей хозяйкой”, а так - и думать нечего …

ЛИЗА. (Помолчала.) Читать, гнедиге фрау?

ГРАФИНЯ. Читай. Стой. Где у тебя твой пузырёк?

ЛИЗА. Вот-с, гнедиге фрау. Я его на шее ношу всегда-с. Я уже сегодня с утра три раза нюхала, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Три раза? Сосчитала - три! Фу. Нынче в моде не эти. (Смеётся.) А я этим моюсь, когда захочу. Изобретение Сен-Жермена. Неправда, что он был француз, он был - немец … Самая лучшая страна в мире - Германия. Hörst du mich? [106]

ЛИЗА. Да, гнедиге фрау, конечно, слышу-с. Что ж, Бог даст, я замуж выйду и тоже таким по субботам или хоть раз в месяц мыться буду.

ГРАФИНЯ. (Улыбается.) Ну, скажи, я красивая?

ЛИЗА. Очень, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Молодая я?

ЛИЗА. Да-с, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Моложе я стала со вчерашнего дня?

ЛИЗА. Во много раз, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Вот, все мне говорят, что я с каждым днём молодею. Вот, давай встанем рядом у зеркала. (Встала у зеркала, что во всю стену висит, притянула за руку к себе Лизу, смотрит на себя и на неё.) Ну, кто моложе - я или ты?

ЛИЗА. Вы-с, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. То-то и оно, что я-с. (Села в кресло, шамкает ртом, нюхает пузырёк.)

ЛИЗА. Читать дальше, гнедиге фрау?

ГРАФИНЯ. Учишь ты немецкий?

ЛИЗА. Учу-с. Французский лучше даётся. А немецкий - хромает-с произношение-с.

ГРАФИНЯ. Ну-ну. Хромает. Франция - ничто. Германия - прекрасна. Обожаю. (Молчит.) Замуж она, ишь … Небось, вышла бы за немца, нет? Хотела бы? Уехать хотела бы, хромоножка.?

ЛИЗА. Об этом и мечтать не приходится, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Ты хоть ein bisschen [107] должна говорить по-немецки, слышишь?

ЛИЗА. За учителей платить надо, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Найми einen Lehrer [108]. Учителя, дура! Айнэн Леерер! Ты же получаешь от меня деньги? Куда деваешь их? На оборки, чепчики?

ЛИЗА. (хлюпнула носом, тихо.) Слушаюсь, гнедиге фрау. Найму-с.

ГРАФИНЯ. Чего ты плачешь? Да что с тобой сделалось, мать моя? Столбняк ли на тебя нашел, что ли? Ты меня или не слышишь, или не понимаешь? .. Слава Богу, я не картавлю и из ума еще не выжила! А ну, прикажи карету закладывать, и поедем прогуляться. (Лиза встала. Старуха кричит.) Что ты, мать моя?! Глуха, что ли?! Вели скорей закладывать карету!

ЛИЗА. Сейчас, гнедиге фрау! (Побежала в переднюю.)

 ГРАФИНЯ. Стой! Да куда ж ты бежишь?

ЛИЗА. Одеваться.

ГРАФИНЯ. Успеешь, матушка. Сиди здесь. Раскрой-ка книгу. Читай вслух … (Смеётся.)

ЛИЗА. (Села, читает по книге, мелкие слезы из её глаз капают на страницы.) “Осушение квартиры может быть достигнуто с помощью кирпичей. Берут несколько новых кирпичей, накаливают их докрасна и раскладывают подле сырых углов, подлежащих осушению … Если помещение сыро только местами, то для спанья следует выбирать наиболее сухие места, и во всяком случае, кровать следует отодвинуть как можно дальше от сырой стены …”

ГРАФИНЯ. Громче! Что с тобою, мать моя? С голосу спала, что ли? .. Погоди: подвинь мне скамеечку, ближе … Ну! Читай!

ЛИЗА. “В комнатах весьма много света отнимают неудобно привешенныя занавеси, если укоротить некоторые свешивающиеся складки или привесить их выше, то результат будет удивительно сильный. Правильно привешенное зеркало может так же производить чудеса, и наиболее уместно в так называемых берлинских комнатах, обыкновено довольно больших, но получающих свет всего от одного углового окна, выходящего к тому же, большей частию, на тёмный двор…”

ГРАФИНЯ. (Зевнула.) Брось эту книгу. Что за вздор! Отошли это князю Павлу, внучку, и вели благодарить … Да что ж карета?

ЛИЗА. (Встала, взглянула на улицу, вздрогнула, отошла от окна.) Карета готова, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Что ж ты не одета? Всегда надобно тебя ждать! Это, мать моя, несносно.

Графиня взяла со столика звонок, машет им в воздухе, что есть силы. Три девушки вбежали в одну дверь, а камердинер в другую. Лиза поспешно надела капот и шляпку.

Что это вас не докличешься? Собираться мне. Мы едем. (Смотрит на Лизу.) Мать моя! Что за наряды? Зачем это? .. Кого прельщать? .. А какова погода? Кажется, ветер.

ЛИЗА. Никак нет-с, гнедиге фрау! Очень тихо-с!

ГРАФИНЯ. Всё говорите наобум! Отворите форточку. Так и есть: ветер! И прехолодный! Отложить карету! Мы не поедем: нечего было наряжаться. Сядь. Идите все. Читай.

Слуги вышли.

ЛИЗА. (Села, сняла шляпку, тихо.) И вот моя жизнь!

ГРАФИНЯ. (Улыбается.) Что ты сказала? А ну, подойди, скажи громче и поцелуй меня, свою гнедиге фрау, ну?

ЛИЗА. Простите, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Поцелуй, сказала, свою благодетельницу, ну?

Лиза подошла ближе, стоит, не двигаясь, губу закусила.

Что? (Улыбается.) Боишься меня? А ну, скажи, честно - боишься? Боишься и ненавидишь, да? А за что меня ты ненавидишь?

ЛИЗА. (Плачет.) Нет, гнедиге фрау, я люблю вас.

ГРАФИНЯ. Врёшь. Чего ты боишься? Что пугает, ну? А, знаю … То, что я лысая, что я kahl [109], как говорят немцы, что зубов нет, что кожа жёлтая и в старческих, коричневых пятнах, да? Да. А знаешь ли ты, что это всё от того, что я молодею, что у меня кожа слазит, ты знаешь это? Тайну тебе открываю. Никому не говорила. Не веришь? А вот посмотри, что у меня есть … Видела ты? (Смеётся. Стянула один рукав ночной рубашки, показала татуировку на плече: змея и роза.) Нравится? Всем кавалерам моим нравилось, они целовали розу, целовали змею, когда спали со мной … Что ты подумала? Эту змею, поняла? (Смеётся.) Знаешь, сколько поцелуев тут оставлено, на этом месте? Знаешь, сколько их было, кавалеров, ну? А самое главное - сколько их ещё будет, знаешь?

ЛИЗА. Нет-с, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. А ну, говори, противна я тебе? Ну, говори? Скажешь честно - озолочу. Соврёшь - запорю. Ну?! Противна?

ЛИЗА. (Тихо.) Да-с, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Как я тебе противна?

ЛИЗА. До тошноты вы мне противны, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Ну, ну, ещё как, говори честно?

ЛИЗА. У меня голова от отвращения кружится, когда я гляжу на вас полуголую, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Так, так, ну, скажи ещё? Скажи, ненавидишь ты меня? Hasst Du mich? [110] Говори?

ЛИЗА. Ихь хассе зии, гнедиге фрау. Ихь хассе зии.

ГРАФИНЯ. (Хохочет.) Вот как?! Слыхали? Она и по-русски сказала и даже по-немецки она это выучила, выучила, что ненавидит меня, ты посмотри, посмотри, вот как?!

ЛИЗА. Вы сами просили, гнедиге фрау, быть честной … Гнедиге фрау, я не виновата, что вы стареете, а я молода, в том моей вины нету, ентшульдиген [111], гнедиге фрау, вас обманывают все, говоря про евигкайт, а вы верите, вы сами просили!!! ..

ГРАФИНЯ. Я разве просила меня оскорблять? Ах ты, тварь мерзкая, ничтожество, приживалка, смеет так говорить своей благодетельнице! На тебя на саму смотреть невозможно, страшна, омерзительна! Я ей до тошноты противна, это ж надо же такое сказать?! Скоро сама станешь такой! Только у тебя не будет обратного хода, пути назад не будет, а у меня - он есть, поняла? Дура! Ты о вечности не позаботилась, как я, ты одного хочешь только - скорее в постелю прыгнуть к какому-то офицерику или инженерику … Омерзительна, ишь?! .. Вы не знаете, что я буду жить вечно, что я обманула всех, потому что - Сен-Жермен, Вечный Жид, Агасфер, эликсир жизни, философский камень… Dafür hasse ich euch Russen, euch undankbare Russen, eure ganze Sippe, die Deutschen sind Menschen, ihr nur russische Schweine!!! [112] (Смеётся.) Вот она, die Undankbarkeit, da steht sie, vor euch [113], чёрная неблагодарность! Я тебя держу в доме из жалости, а ты, собачка, кошка, своей хозяйке, что ты вдруг сказала, ну?

ЛИЗА. Гнедиге фрау …

ГРАФИНЯ. Я тебя на колени, на горох, в угол, прочь, мерзкая, дать ей черной соли и на горох в угол, dumme Gans! [114] .. Эй, сюда!

Вырывает из рук Лизы книгу, кидает её в угол. Опрокинула пузырёк, что на столе стоял, не видит этого, кричит.

Хорошая хозяйка! Она меня, благодетельницу, ненавидит!

ЛИЗА. Гнедиге фрау …

ГРАФИНЯ. Sei still, dumme Gans! [115] Молчать! Эй, сюда!

Лиза плачет. Прибежали слуги, подхватили графиню за руки. Старуха остановилась в дверях, повернулась, смеётся.

То-то я тебя напугала. Уж не думаешь ли ты, что я свои силы буду на тебя тратить? Играю. Просто ты мне widerwärtig [116], поиграть в твои низости решила, и вот - вижу, права я была, чёрт с тобой … До чего же омерзительна ты, мать моя … Фу! Раболепие это в глазах и ненависть … Фу! (Смеётся.)

ЛИЗА. Нет, я люблю вас, гнедиге фрау …

ГРАФИНЯ. А ну - сядь. Читай. Читай громко, чтоб я в спальне слышала и засыпала спокойно, слышишь?

ЛИЗА. Слышу, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Читай! Ну?!

Лиза села на стул, открыла книгу, читает.

ЛИЗА. “… Как приготовить маленькие огурчики в уксусе. Маленькие огурчики перемыть, сложить в муравленый горшок, взять ведро воды, положить в него полтора фунта соли, вскипятить несколько раз и кипятком налить на огурчики, которые тотчас поставить на сутки на лед …”

ГРАФИНЯ. А ну, громче, ну?

ЛИЗА. (Кричит во всю глотку.) “Потом взять хорошего ренскаго уксуса! Сколько нужно, чтобы покрыть огурчики! Положить в него лаврового листа! Английского и простого перца! ..”

ГРАФИНЯ. (Слуги ведут старуху, она смеётся, бормочет.) Ихь хассе дихь, ду хаст михь, эр хаст унс, вир хассен ойх…

ЛИЗА. (кричит.) “… взять корицы, гвоздики, кардамона и укропа! Вскипятить, остудить! И, слив с огурчиков воду! Налить на них этот уксус! Потом обвязать горшок пузырём! Поставить на холодное место …”

Лиза зарыдала, кинулась в угол под образа, стоит на коленях, бормочет:

Господи, услышь меня! Пусть найдётся кто, кто меня заберёт из ада этого … Пусть умрёт она скорее, Господи! Или, что, правда? Она будет жить вечно? Но ведь все умирают, так и ей пора, что ж тут такого? Пусть помрёт, зачем она нужна тут? Господи, прости мне мысли грешные, услышь меня, Господи! Пытка мне эта жизнь, пытка … (Молчит.) Зачем я её смерти у Бога прошу? Тоже с ума сошла? Она если помрёт - я куда? На улице останусь? Господи! Мне идти некуда. За что я - бедная, а она - богатая, почему так, Господи, за что, за что?

Встала с коленей, вытерла слёзы.

Надо её простить. Она из ума выжила. Слабоумие у стариков. А не могу простить - ненавижу! (Пауза.) Говорит, найми учителя … Да мне шпильку купить не на что, все деньги - вот, мелочь эта, а она?! Ишь ты, “Тройкасемёркатуз” какая умная. Сытый голодного не разумеет, правду сказано … (Передразнивает.) “Деньги - ничто!” Правильно! У кого они есть, тем - ничто! И это моя жизнь?! Мука!!! Ихь хассе дихь, гнедиге фрау, ихь хассе дихь!!!!

Прошла по комнате, отдёрнула штору, смотрит в окно, вытирает слёзы. Вынула из кармана платья горсть монет, кинула их на улицу. Германн стоит у противоположного дома. Лиза задёрнула штору.

Стоит столбом третий день. Нет, нет. Порядочные, хорошие хозяйки не знакомятся с посторонними, если их им не представили их. Вот так. (Подошла к столу, макнула палец в разлитую из пузырька жидкость, понюхала.) Жалко … Он так быстро высыхает, испаряется и куда-то улетает. Куда вот, куда? (Достала свой пузырек, трясет его, нюхает.) И вот моя жизнь. Терпи. Терпи, терпи. (Молчит.) Она дьяволу душу продала. Три карты … Все знают её тайну, только молчат, что всё её богатство у неё от дьявола, от дьявола! Драй, Зибен, Асс … А мне, бедной и несчастной, никто не поможет выкарабкаться, у меня свои три карты … У меня есть свои три карты, гнедиге фрау … Да! А главная - быть хорошей хозяйкой и тогда у меня муж будет такой, что … что … что … Вот так! Не боюсь я тебя! Не боюсь! (Посмотрела за штору, быстро села на стул у окна, читает вслух и громко из книги.) “Хорошая хозяйка … Пёстрые платья, цветные носовые платки, фартуки и другие цветные вещи моются в двух тёплых мыльных водах - вода должна быть дождевая - и прополаскивают их в чистой дождевой воде … Шёлковые платки, как белые, так и пёстрые, не намачивают сначала в воде и не берут их всех вместе, но один за другим. Берут два таза с холодной или чуть тёплой водой и в каждый наливают немного винного спирта, проворно намыливают платок хорошим мылом и стирают его, держа на весу, сначала в одной воде, потом в другой воде … Когда платки чисто промоются, их кладут в тряпки каждый особо, чтобы один не прикасался к другому, что особенно важно, если моются пёстрые платки или ленты, и сейчас же их гладят …”

Лиза взяла в руки полупустой пузырёк, который Граифня оставила на столе, потрясла пузырёк, понюхала, закупорила пробкой, спрятала на груди - это уже четвёртый пузырёк, что у неё на груди хранится. Прошла по комнате, открыла окно. Никого нет на улице. На подоконник упало письмо: к розовому конверту привязан за шёлковый шнурок маленький пузырёк с красной пенящейся жидкостью внутри. Лиза взяла конверт, смотрит из окна налево и направо. Никого не увидела, вскрыла конверт, читает:

«Meine Freude, Geliebte, Sonne und Mond in einem, Sommer und Winter, Freude und Verzweiflung, Leid und Unglück, alles mein, du bist mein, mein! Von der ersten Minute an …» [117] Да что же тут написано, не понимаю ни словечка. “Минуте”, “минуте”, это - “минута” по-русски, что ли? Von der ersten Minute an, da ich dich sah, steht mein Herz in Flammen wie die Morgenröte, und Vögel singen ohne Ende …» [118] “Зинген”, “фогель” - птички поют, что ли? Зинген, зинген … Кто это распелся тут … (Смеётся.) «Und Vögel singen in meinem armen, in meinem müden Herzen … Ich liebe Sie, mit Leidenschaft, die ganzen letzten drei Wochen, nein, die Ewigkeit der letzten drei … “Драй” - это три, “евигкайт” - вечность … (Смеётся, читает.)  «Ich bin verrückt nach Ihnen, träume von einem Zeichen Ihrer Seite - ein Rendezvous, Rendezvous, um Ihnen unter vier Augen sagen zu können, was ich in diesem Leben liebe und was ich hasse, um ein Rendevouz fleht mein Herz, erhören Sie mich, ich liebe Sie, verehre Sie, erhören Sie mich, bitte hassen und verachten Sie mich nicht… Ihr Inkognito …” [119]

Лиза гладит письмо, встряхивает и нюхает пузырек, который был к письмо пришпилен, смотрит на свет окна сквозь флакон.

(Смеётся.) Запах! Какой запах, Господи! Сразу видно - немецкое … Бог услышал мои молитвы, что ли? Ну так скажи, Господи, что же тут стоит, что написано, а? У кого спросить?! Беда какая … Значит, что это, ага: “майне” - это “моя”, “ихь” - это “я”, ну и что вышло? “Моя”, “я”, ну и что? “Либе” - это “любовь”, “драй” - “три” … Чего “три-то”, “тройка”, ну и что? Три любви, что ли? Чего же он хочет-то? Ума не приложу, не знаю … Ага, “ихь либе зи” - я вас люблю! (Смеётся.)  Я вас люблю! Я вас люблю! А зачем тут всё время это слово проклятое: хассен, хассен … Ничего не понимаю, что это, а? (Смеётся.) Я вас люблю! Это - объяснение в любви - и к ворожее ходить не надо! Вот что! Я отвечу! Мне ему надо ответить! Надобно так ответить, чтобы не было похоже, что мне это нравится и так, чтобы он не подумал, что тут эдакие живут … (Села за стол, быстро пишет.) “Глубокоуважаемый! Гнедиге Манн! Не пишите мне писем, я по-немецки не умею, хотя письмом Вашим я осталась очень довольна …”  (Молчит, рвёт письмо.) Ну вот, ещё чего? С ума сошла?! Такое писать! “Я по-немецки не умею!”, вот дурочка, скажет! Ну и что? А по-русски - ему можно, значит, писать? Нет, он же пишет по-немецки, а я что? И я должна по-немецки. (Смеётся, пишет на другом листке.) “Майн хер!” Нет, нет, это неблагозвучно. К тому же наделаю ошибок, стыдно. (Рвёт письмо.) Надо не слишком снисходительно и не слишком жестоко … Надо поискать в книжке “Хорошая хозяйка” примерные ответы … (Лихорадочно листает книгу.) Вот! “… В случае, если Вам кто-то написал, с кем Вы не желаете знаться и, вместе с тем, не хотели бы ссориться - ведь дурной мир лучше доброй ссоры - то следует ответить ему так …” Вот! Спишу отсюдова! И пусть будет по-русски. Тут - Россия и все русские, а не немцы, вот так! Надо гордость иметь! (Быстро пишет.) “Любезный сударь! Я уверена, что Вы имеете честные намерения и что Вы не хотели оскорбить меня необдуманным поступком. Но знакомство наше не должно бы начаться таким образом. Возвращаю Вам письмо Ваше и надеюсь, что не буду впредь иметь причины жаловаться на незаслуженное неуважение”. (Помолчала, перечитала письмо, смеётся, хлопает в ладоши.) Ух, как хорошо, сильно! Вот, так, кажется, хорошо. Вот так поступают хорошие хозяйки! Перепишу ещё раз, набело и через кого-то перешлю ему … Ах, как хорошо, как хорошо, как хорошо! Вот так тебе, старая дура, вот так, вот так, вот тебе!!!

Смеётся, плачет, целует письмо от Германна, нюхает флакон. Пишет. Отворилась дверь. Графиня стоит в проёме двери, смотрит на Лизу, улыбается. За спиной Графини - три старухи-приживалки. У каждой из них по круглому стеклянному аквариуму с пеной. В аквариумах вода пенится, что-то красное, зеленое и синее кипит. Молчат все, смотрят на Лизу, которая пишет письмо.
Темнота.

 
 
 
 
3.

Письмо Германна

«Meine Geliebte! Also, Erbarmen oder Vergessen. Ich schreibe Ihnen auf Deutsch, weil es mir so leichter fällt, meiner Leidenschaft Ausdruck zu verleihen, die meine Brust entflammte. Mögen Sie Flakons aus rotem Glas? Ich liebe Rot. Lila ist auch nicht schlecht, und Grün erst! Haben Sie davon schon einmal probiert? Es ist mit nichts zu vergleichen. Bei Gelegenheit muss ich Sie unbedingt davon probieren lassen, auch wenn es deutsche Qualität ist, es hat einen ausgezeichneten Duft. Interessiert Sie die letzte Mode aus Deutschland? Nun ist etwas furchtbar Schönes und Ungewöhnliches in Mode! Tätowierungen! Man sagt, sie seien früher schon in Mode gewesen, und nun kehre es wieder … Ich interessiere mich für Mode … Ich habe auf der Brust eine Schlange und eine Rose, das ist in Deutschland der letzte Schrei. Ich verehre Deutschland, und natürlich werden wir dorthin fahren, sobald wir vereint sind… Übrigens hat mich meine Leidenschaft in Träume entführt, die ich hasse, weil sie kaum jemals in Erfüllung gehen werden, da Sie mich nie lieben werden, mir nie ein Rendevouz, ein Rendevouz geben werden … Schreiben Sie mir nichts von der Gräfin, von Dreisiebenas, wie ich sie nenne, ich hasse sie, weil sie Ihnen soviel Leid zufügt und zudem muss ich Ihnen gestehen, dass Kammerjungfern sanfter sind, frischer sozusagen, als ihre gnädigen Frauen, das ist mir schon lange klar … [120]

 
 
 

4.

Письмо Лизы

“… Вы пишете мне, мой ангел, письма по четыре страницы быстрее, чем я успеваю их прочитать. Что за мода, о которой Вы написали? Почему роза и змея? Это мне напомнило … Впрочем, обо всём при встрече. Я не могу Вам пока назначить свидание, потому что Графиня всё время дома и я боюсь … О, она так терзает меня! Я так страдаю! Ужасно, ужасно. Мне понравилось, что Вы назвали её “Тройкасемёркатуз”! Я так смеялась, до упаду! Странно, но я её тоже так зову. Конечно, в тайне. Как много, однако, у нас общего! Её тайну знают все, а она не знает этого. Она говорит, что будет жить вечно. Может такое быть в Германии? А есть в Германии зима? Нет, конечно. А всегда лето и везде цветы, цветы и колбасы - море. И хлеба тоже. А что до Ваших слов про “уехать” отсюдова, то скажу прямо, что уехать отсюдова, из России, из этого ненавистного мне, да и Вам, как я поняла, мира - моя страсть и желание, так же как и Ваше, впрочем … Уехать от всех! Ах! Если бы вы знали, как мне тяжело! Моя любимая книга - “Хорошая хозяйка”, перевод с немецкого. “Киндер, Кюхе унд Кирхе” - это моя мечта. Неужли меня когда-то будут тоже звать: “Гнедиге фрау!”?! Это моя мечта! Понимаете ли Вы по-русски? Неужли есть кто-то третий в наших сношениях, кто переводит вам эти письма?! О, мне стало страшно и гадко и стыдно и я стараюсь скорее закончить письмо! Неужли?! Быстрее ветра, письмо, лети, ответ, как голубь, быстро прилети!!! Елизабэт.”

 
 
 
 

5.

Прошло три дня. Вечер. Лиза сидит у окна сидит. Она то вышивать начнёт, то отложит пяльцы, берётся за книгу и громко, на всю комнату читает.

На улице холодно. Германн стоит на мостовой у противоположной стены дома. Он в длинной в пол бобровой шубе, на голове - шапка-ушанка, завязанная под подбородком. В одной руке у него три маргаритки и в другой - огромная бутыль с пенистой жидкостью.

Германн смотрит на Лизу не мигая - улыбка застыла на его лице.

ЛИЗА. (Читает громко.) “… Как только хорошая хозяйка заметит следы насекомых, то она, не медля ни секунды, должна приняться за их истребление. Для истребления клопов нужно вынести кровать во двор, налить керосину во всякую щель, откуда выходят клопы, потом всю кровать обмыть щелоком с мылом, и когда она высохнет, снова налить в каждый паз керосина. Но, бесспорно, самое первое средство от всех насекомых это - соблюдать чистоту и свежесть во всем доме … Главное слово для хорошей хозяйки - свежесть …” Фришь.

Смотрит в окно. Германн улыбается. Лиза решилась, отложила книгу, раскрыла окно.

(Шепотом.) Сударь, вы днями простаиваете под окнами. Это ужасно! Если, не дай Бог, графиня увидит, она меня выставит из дому в ту же секунду …

Германн улыбается, делает Лизе какой-то знак рукой, потом показал в воздухе три пальца. Нюхает маргаритки, призывно смотрит на Лизу.

Вы что, русский язык не понимаете?

ГЕРМАНН. (Подошел ближе, протягивает Лизе три маргаритки.) Само-свар …

ЛИЗА. Что всё это значит? Неужели я дала повод так со мной поступать, так со мной знакомиться?

ГЕРМАНН. Лап-ти …

ЛИЗА. Нет, нет, я право же, не ожидала даже таких предложений … Это что, вы мне писали? Я же ответила вам: пока свиданий никаких! Давайте и дальше так переписываться, мне нравится, но только без этих вот под окном стояний, понимаете? ..

ГЕРМАНН. (Улыбается.) За-ец … Барабан …

ЛИЗА. Что вы бормочете, понять не могу? Да уйдите же, право, увидит кто! ..

ГЕРМАНН. Вора-бей …

ЛИЗА. Я понимаю, вы хотите понакомиться лично, ну так сделайте это на балу или ещё как, пусть нас представят друг другу, не так ли?

ГЕРМАНН. Терефянная лош-ка, уральски каменюка … Баба-лайка …

ЛИЗА. Нет, нет, не надейтесь, я девушка порядочная, никаких свиданий, даже и не думайте, уходите, это невозможно …

ГЕРМАНН. Ди руссише зееле … Русский загадочный душа … Сапоги всмятку …

ЛИЗА. Да и речи быть не может! У меня настольная книга - “Хорошая хозяйка”, я не могу, потому что “попроси мужа, чтобы он дал тебе денег …”, вы меня не за ту принимаете, сударь! А потом … (Схватила книгу, читает:) “ … В каждую эту щель налить керосина, да, керосина …”

ГЕРМАНН. (Смеётся.) Кэросин! Кэросин! Ja, ja! Генау зо! Кэро-син! (Трясёт бутыль в воздухе.) Шпрехен зи дойч?

ЛИЗА. Найн! Найн! Ихь шпрехе нихт! Нихт шпрехе ихь, я не шпрехаю, керосин, керосина, керосину, керосином, найн!

ГЕРМАНН. (Протягивает Лизе цветы.) Дас зинд маргеритен …

ЛИЗА. Взять ренскаго уксуса и налить в огурчики …

ГЕРМАНН. Драй, зибен …

ЛИЗА. Есть берлинские комнаты, узкие, тёмные! Я не умею по-немецки, и не просите ничего!!!

ГЕРМАНН. Копейка …

ЛИЗА. Сударь, вы несносны, нет, нет и нет …

ГЕРМАНН. Баня … Веник … Шайка … Вехотка …

ЛИЗА. Да о чём вы?! Ничего не знаю, графиня и так злится на меня!!!

ГЕРМАНН. Грабли … Берьёзка … Лопата …

ЛИЗА. Да нет, графиня и не собирается помирать, она всё слышит и видит …

ГЕРМАНН. Щястье … Сэрсе … Ферштеен зи? Понимайт?

ЛИЗА. Ничего не знаю!

ГЕРМАНН. Кранк … Я - больной … Серсе … Щястье …

ЛИЗА. Да что же это такое?! Нет, нет и нет!

ГЕРМАНН. Водка … Водка! Водка? ..

ЛИЗА. (Быстро, шепотом.) Ну, хорошо! Сегодня, да! Сегодня бал у немецкого посланника. Графиня там будет. Мы останемся часов до двух. Вот вам случай увидеть меня наедине. Как скоро графиня уедет, ее люди, вероятно, разойдутся, в сенях останется швейцар, но и он обыкновенно уходит в свою каморку. Швейцар - пойдёт в циммерхен, понимайт?

ГЕРМАНН. Водка …

ЛИЗА. Да, да, да, я поняла! Приходите в половине двенадцатого! (Показывает пальцами.) Ступайте прямо на лестницу. Коли вы найдете кого в передней, то вы спросите, дома ли графиня. “Графиня цу хаусе?” “Найн!” Вам скажут: нет, - и делать нечего. Вы должны будете воротиться. Но, вероятно, вы не встретите никого. Девушки сидят у себя, все в одной комнате.

ГЕРМАНН. Девучка … Танцен … Мэдхен … Кюссен …

ЛИЗА. Да, да. Танцен! Из передней ступайте налево, линкс, идите всё прямо до графининой спальни - шлаффциммер. В спальне за ширмами увидите две маленькие двери - цвай тюрен: справа - рехтс! - в кабинет, куда графиня никогда не входит. Слева - линкс! - в коридор, и тут же узенькая витая лестница - айне трэппе! - она ведет в мою комнату. Ин майне циммер! Ферштэен?!

ГЕРМАНН. (Улыбается.) Найн.

ЛИЗА. Ах!

Лиза встряхнула свой пузырек, сунула его Германну. Германн поколебался и отдал ей свою бутыль. Лиза с трудом подхватила из его рук бутыль, потащила по комнате, спрятала под кровать.
За углом шум. Лиза вскрикнула, захлопнула окно, задёрнула штору. Германн прижался к стене дома. По улице идут три человека - то ли пьяные, то ли сторожа какие: стучат в колотушки, кричат что-то, в руках у них банки с пеной. Люди эти деньги по мостовой разбрасывают, банками трясут, пеной друг друга обливают, все трое то смеются, то плачут. Музыка раздаётся из окна ярко освещенного дома, что напротив.
Лиза упала на кровать. Радостно и тихо хохочет в подушку. Германн огляделся, кинул в сторону цветы, вытер руки. Посмотрел на окно Лизиной комнаты, усмехнулся, повертел пальцем у виска. Поднял воротник бобровой шубы. Из того окна, где звучит музыка, кто-то вывалил на мостовую ведро монет. Железные деньги звенят, катятся. Несколько монет упали Германну под ноги.
Германн улыбается, завязал потуже лямочки на шапке-ушанке, достал из кармана флакончик, понюхал его. Встряхнул, посмотрел сквозь стекло флакона на свет фонаря, спрятал флакон, ушёл в темноту.
Темнота.

 
 
 
 

6.

Прошло три дня. Ночь. Кабинет-спальня Графини. На стене висит два портрета. Один из них изображает мужчину лет сорока, румяного и полного, в светло-зеленом мундире и со звездою. Другой - молодую красавицу с орлиным носом, с зачесанными висками и с розою в пудреных волосах. По всем углам торчат фарфоровые пастушки, столовые часы работы славного Leroy, коробочки, рулетки, веера и разные дамские игрушки, изобретенные в конце минувшего столетия вместе с Монгольфьеровым шаром и Месмеровым магнетизмом.

Свечи горят в комнате. Графиня вернулась домой из гостей. Приживалки и девки раздевают хозяйку. Облапали Графиню руками. В грязном белье мелькает обвислое старческое тело. Раздели догола, поставили старуху в большой таз, в котором пена зелёная. Девки держат Графиню под руки и тряпками обмывают её тело. Ляжки старухи в оспинах, с синими вздувшимися венами. Две девки моют её и две за руки держат, чтоб не упала хозяйка. Графиня руки раскинула: старая больная ворона летит над падалью. Стонет, злится, что делают ей больно. Лиза читает книгу, сидя в углу на стуле.

ГРАФИНЯ. Холодная вода, стервы! Мне холодно! Kalt! [121] Полотенце скорее нагрейте! И дайте мне! У печки нагрейте, ну?

ЛИЗА. (Читает.) “ … Первое и главное условие при выборе и найме квартиры, чтобы квартира находилась недалеко от места службы мужа … Если квартира находится более нежели на получасовом расстоянии от места, где служит или работает муж, то ему будет нельзя ходить обедать домой, и тогда или нужно будет …”

ГРАФИНЯ. Да скорее, чертовки, вы меня уморить решили, ich hasse euch, zum Teufel mit euch! [122]

ЛИЗА.  “… или нужно будет посылать ему кушание или же он должен обедать в ресторане или кухмистерской. Но как то, так и другое, может нарушить спокойствие семейной жизни…”

Графиню укутали в большое полотенце, она села в кресло, взяла правой рукой трубку, курит. Конец трубки в аквариуме с пеной, пена через край льётся. В левой руке Графини игрушка, бывшая когда-то в моде: цветной кружок на шнурке, бегающий вверх и вниз. Графиня смотрит на Лизу.

(Читает.) “ … Если же квартира слишком близко, то муж будет лишен ежедневна-га моциона на свежем воздухе. Поэтому лучше всего, если квартира будет находиться не слишком далеко и не слишком близко …”

ГРАФИНЯ. Что ты, мать моя, долдонишь там?

ЛИЗА. Это “Хорошая хозяйка”, гнедиге фрау …

ГРАФИНЯ. Это ты мне давеча читала, вроде?

ЛИЗА. Да-с, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Перевод с немецкого?

ЛИЗА. Перевод с немецкого, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Я ж тебе приказала отослать эту книгу внучку назад. А ты? Ладно, читай дальше.

ЛИЗА. “ … Вино - это медленный и верный яд. Желающие видеть счастье и мир в своей семье должны бросить эту опасную привычку. Сами родители ради детей должны воздерживаться от употребления вина и обязаны собою подавать пример воздержания. Воздержания от вина требует и Бог: “Господь сказал Аврааму: вина и крепких напитков не пей ты и сыны твои с тобой …” Сказано это у Левит Х, 9 … Много зависит от домохозяйки. Она может повлиять силою убеждений на своего мужа и своих домашних не пить вина …”

ГРАФИНЯ. Да замолчи ты, хватит уже, ну? Ступайте все. Ты - стой.

Лиза осталась, стоит с книгой в руках посреди комнаты.

Подойди ко мне. Ну, скажи опять, что давеча говорила?

ЛИЗА. Что-с, гнедиге фрау?

ГРАФИНЯ. Скажи, что - меня ненавидишь, ну?

ЛИЗА. Ненавижу, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. (Смеётся.) Сегодня ты быстро сказала. Уговаривать не пришлось.

ЛИЗА. Раз вы просите, я и сказала, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Вот так так! Смелая какая стала …

ЛИЗА. Только не надо попрекать меня снова куском хлеба, гнедиге фрау. Я, даст Бог, скоро, может, уеду от вас, наверное.

ГРАФИНЯ. (смеётся.)  Да что ты? Наверное? Далеко ли?

ЛИЗА. В Германию, гнедиге фрау.

ГРАФИНЯ. Куда?! В Германию?

ЛИЗА. В Германию-с.

ГРАФИНЯ. Вот новость. Ну, попрощаемся тогда. Скажи своей благодетельнице что-то на прощание. Ну?

ЛИЗА. Скажу. Скажу. Скажу. Скажу я тебе. (Подошла к Графине, приблизила своё лицо к её лицу, говорит тихо.) Чтоб ты сдохла, старая тварь, сегодня же! “Тройкасемёркатуз!” проклятая! Будь ты проклята! Ненавижу тебя! Ихь хассе дихь! Лекь михь ам Арш! Шлампе! Блёдэ Куу! Аршлох! [123] Поняла, старая дьяволица?! Ты душу дьяволу продала, Жидам Вечным продала, но я тебя не боюсь, поняла?! Жить вечно собралась?! Лек михь ам Арш! Вот так!!!!

Бросила в Графиню книгу, убежала.

Графиня сидит с вытаращенными глазами. Вертит головой.

ГРАФИНЯ. Вот те раз … За что же она меня так? Я же её люблю, я ж ей на свадьбу всё оставляю, ей всё готовлю, я к ней - всей душой … Неблагодарные. Русские. Они все такие. Только немцы на белом свете - люди, а эти … Свиньи! (Подняла с пола книгу, читает.) “… Какое огромное количество жизней поглощает вино! Сколько денег, добытых тяжким трудом, уходит на пьянство! .. Воздержания от вина требует и Бог: “Господь сказал Аврааму: вина и крепких напитков не пей ты и сыны твои с тобой …” (Бросила книгу на пол.) Господь не сказал: нельзя нюхать. Можно. (Смеётся. Достала пузырёк, нюхает.) Ну, погоди … Завтра я устрою тебе Германию, ты меня попомнишь … Как она меня назвала? “Тройкасемёркатуз”? Что это? Почему это? Попомнишь, милая …

Графиня покивала головой и захрапела - уснула в кресле. Плечо её оголилась и видны вытатуированные роза и змея. Пауза. Графиня вдруг вскинулась.

В центре комнаты стоит Германн. Он всё в той же бобровой в пол шубе и в шапке-ушанке, бантики которой завязаны под подбородком. Очки поблескивают в темноте.

ГЕРМАНН. Nicht erschrecken, Gott im Himmel, nicht erschrecken! Ich will Ihnen nichts tun! Ich bin gekommen, um mir einen Gefallen von Ihnen zu erbitten! [124]

Старуха молча смотрит на него и, кажется, его не слышит.

ГРАФИНЯ. (Улыбается.) Bitte? [125]

“Германн вообразил, что она глуха, и, наклонясь над самым ее ухом, повторил ей то же самое.” (А.С.Пушкин)

ГЕРМАНН. (Громко кричит.) Nicht erschrecken, Gott im Himmel, nicht erschrecken ! Ich will Ihnen nichts tun! Ich bin gekommen, um mir einen Gefallen von Ihnen zu erbitten! [126] Ни бояться! Милёсти!

ГРАФИНЯ. (Улыбается.) Bitte? Ах, господин Сен-Жермен, Вечный Жид? Добрый вечер …

ГЕРМАНН. (Ужасно серьёзно.) Sie können mein Leben glücklich machen, und Sie wird es nichts kosten: ich weiss, Sie kennen drei Karten … [127]

ГРАФИНЯ. Я так рада видеть вас, господин Сен-Жермен-Вечный-Жид, у нас в России, в варварской России … Вам тут, поди, холодно у нас, вы в шубке, в шапке, разденьтесь, и я разденусь, как раньше, бывало, мы с вами часто …

ГЕРМАНН. (трясёт руками в воздухе.) Три карта! Три карта! Три карта!!!!

ГРАФИНЯ. Я говорю: здравствуйте, господин Сен-Жермен-Вечный Жид …

ГЕРМАНН. Я - нье жит!!! Я - немес!!!!

ГРАФИНЯ. (Улыбается, кокетничает.) Я вас не понимаю. (Натянула парик, вставила зубы.)

ГЕРМАНН. Sie verstehen sehr gut … Sie können mein Leben glücklich machen, und Sie wird es nichts kosten: Sie kennen drei Karten … [128]

ГРАФИНЯ. Господин Сен-Жермен, что вы так сердиты, мы же друзья? Ну, посмотрите, у меня на плече ваша отметка, ну, вспомните? Ведь вы обещали мне вечную жизнь, мне одной и только мне, ну?!

ГЕРМАНН. Три карта, три карта!!!!

ГРАФИНЯ. Да не брызгайте вы на меня слюной! (Помолчала.) Да вы не Сен-Жермен, поди? Ничего не понимаю … Да кто вы?

ГЕРМАНН. Три карта! Щястье … Счястье … Чястье … Чястие … Часьте …

ГРАФИНЯ. Вечная жизнь … Кто вы … Сен-Жермен … Эликсир жизни … Философский камень …

ГЕРМАНН. Три карта! Говорить три карта! Мне карта говорить! Счястье мне!!! Говорить!!!

ГРАФИНЯ. (Помолчала.) Это была шутка, клянусь вам … Это была шутка …

ГЕРМАНН. So scherzt man nicht. Erinnert Euch an Tschaplizki, dem Ihr geholfen habt.  [129]

“Графиня смутилась. Черты ее изобразили сильное движение души, но она скоро впала в прежнюю бесчувственность.” (А.С.Пушкин)

ГРАФИНЯ. Я не понимаю по-немецки, я не знаю, что вы хотите …

ГЕРМАНН. Nennen Sie mir die drei Karten? [130]

ГРАФИНЯ. Я не понимаю по-немецки, я не знаю, что вы хотите …

ГЕРМАНН. Nennen Sie mir die drei Karten? [131]

ГРАФИНЯ. Я не понимаю по-немецки, я не знаю, что вы хотите …

ГЕРМАНН. Nennen Sie mir die drei Karten? [132]

ГРАФИНЯ. Я не понимаю по-немецки, я не знаю, что вы хотите …

ГЕРМАНН. Nennen Sie mir die drei Karten? [133]

ГРАФИНЯ. Я не понимаю по-немецки, я не знаю, что вы хотите …

ГЕРМАНН. Für wen bewahren Sie das Geheimnis? Für Ihre Enkel? [134] Тайна, фюр внуки? Они не надо…

ГРАФИНЯ. Хорошо. Тройка, семёрка, туз - хватит!!!! ..

ГЕРМАНН. Für wen bewahren Sie das Geheimnis? Für Ihre Enkel? Die sind auch so schon reich; die wissen gar nicht, was für einen Wert Geld hat. [135] Деньги, деньги им не надо … Einem Verschwender helfen Ihre drei Karten nicht. Wer das väterliche Erbe nicht bewahren kann, wird ohnehin in Armut sterben … [136] Бетный, бетный, я бетный, все издеваться … ungeachtet aller dämonischen Kräfte. Ich bin anders, ich kenne den Wert von Geld. [137]

ГРАФИНЯ. (Кричит.) Тройка, семёрка, туз! Драй, зибен, асс! Уйдите!!!!

ГЕРМАНН. Копейка. Копейка! Für mich werden Ihre drei Karten nicht umsonst sein. Nun?! .. [138]

Германн встал на колени.

Понять ви меня … Майне полёжение … (Далее Германн говорит по-русски, без акцента.) Не пугайтесь, ради Бога, не пугайтесь! Я не имею намерения вредить вам; я пришел умолять вас об одной милости. Вы можете составить счастие моей жизни, и оно ничего не будет вам стоить: я знаю, что вы можете угадать три карты сряду … Этим нечего шутить. Вспомните Чаплицкого, которому помогли вы отыграться. Для кого вам беречь вашу тайну? Для внуков? Они богаты и без того; они же не знают и цены деньгам. Моту не помогут ваши три карты. Кто не умеет беречь отцовское наследство, тот всё-таки умрёт в нищете, несмотря ни на какие демонские усилия. Я не мот; я знаю цену деньгам! Ваши три карты для меня не пропадут. Ну!.. Если когда-нибудь сердце ваше знало чувство любви, если вы помните ее восторги, если вы хоть раз улыбнулись при плаче новорожденного сына, если что-нибудь человеческое билось когда-нибудь в груди вашей, то умоляю вас чувствами супруги, любовницы, матери, - всем, что ни есть святого в жизни, - не откажите мне в моей просьбе! - откройте мне вашу тайну! - что вам в ней? ..  [139]

ГРАФИНЯ. Я не понимаю по-немецки … Извините, простите, я должна, мне нужно, прощайте, я не знаю … Лиза, смерть, смерть, вечность, ненависть, любовь, эликсир жизни, тройкасемёркатуз, любовь, ненависть … [140]

ГЕРМАНН. Может быть, она сопряжена с ужасным грехом, с пагубою вечного блаженства, с дьявольским договором … [141] Один копейка фюр зии. Это стоить вам копийка. Ви понять … Подумайте: вы стары [142]; старый, ви старый, вам - не надо … жить вам уж недолго, - я готов взять грех ваш на свою душу [143]. Крех, ваш крех - будет мой крех … Откройте мне только вашу тайну [144]. Таи-на! Подумайте, что счастие человека находится в ваших руках; что не только я, но дети мои, внуки и правнуки благословят вашу память и будут ее чтить, как святыню [145] … Три карта! Щястье … Счястье … Чястье … Чястие … Часьте …

ГРАФИНЯ. (Помолчала, потом вдруг улыбнулась.) Не хотите ли моего? Не хотите ли попробовать? Это из Германии, нет? [146]

Встала, пошла к зеркалу, смотрится в него, улыбается, пудрится. То приблизит себя к зеркалу, то отойдёт. Обнажила плечо, показала Германну татуировку. Германн встал с коленей, идёт к ней.

Графиня отдёрнула портьеру, там стоит бутыль огромная, в бутыли пена красная.

Графиня плачет. Манит Германна к себе пальцем.

Не хотите ли попробовать? Это из Германии, нет? [147] Я молода, не так ли? Молода?

ГЕРМАНН. Старая ведьма! Так я ж заставлю тебя отвечать … Я убью тебя! [148]

“Он вынул из кармана пистолет. При виде пистолета Графиня во второй раз оказала сильное чувство. Она закивала головою и подняла руку, как бы заслоняясь от выстрела … “(А.С.Пушкин)

ГРАФИНЯ. Сен-Жермен … Вечный Жид … Агасфер … Нет, я должна вечно … Вечная жизнь .. Эликсир жизни … Тройкасемёркатуз … Тройкасемёркадама … Я не старею, я молодею …

Графиня смеётся, плачет. Села в кресло, покатилась навзничь … и осталась недвижима.

Пауза. Германн поправил мизинцем на носу очки. Подошёл к старухе, взял ее за руку.

ГЕРМАНН. Перестаньте ребячиться. Спрашиваю в последний раз: хотите ли назначить мне ваши три карты? - да или нет? [149] Ja oder nein? Три карты, ну?! Да или нет?!

Графиня молчит. Германн посмотрел на её татуировку, наклонясь низко к креслу. Взял игрушку, что была у Графини в руках, сунул её себе зачем-то в карман. За игрушку зацепился чепчик Старухи - и чепчик попал в карман к Германну.
Он смотрит в окно. Водяная пыль стоит над городом, пена вертится в ручьях, что бегут по улице. Из окна дома напротив опять выкидывают деньги на мостовую.
Темнота

 
 
 
 

7.

Прошло три четверти часа. Комната Лизы. Горит на столе свеча. Лиза сидит, сложа крестом голые руки, наклонив на открытую грудь голову, убранную цветами …  Подняла голову, глянула на часы, что висят на стене. Встряхивает пузырёк, смотрит на огонек свечи через стекло бутылочки. Это тот самый пузырёк, что был пришпилен к первому письму Германна. Лиза улыбается - в пузырьке что-то шевелится.
Взяла монетку, потрясла её в руках, посмотрела, что выпало. Выкинула монетку, и она со звоном укатилась в угол.
Входит Германн.

ЛИЗА. (испуганным шепотом.) Наконец-то! Где же вы были?

ГЕРМАНН. Im Schlafgemach der alten Gräfin, ich war bei ihr. Die Gräfin ist tot. [150]

ЛИЗА. Кто - тот? Что - тот?

ГЕРМАНН. “Тод” - смэрть …

ЛИЗА. Да бросьте вы пугать меня, идите скорее сюда, нихт пугайтен меня, понимайт? ..

ГЕРМАНН. Графиня - капут.

ЛИЗА. Как - капут?

ГЕРМАНН. Капут - графиня.

ЛИЗА. Боже мой! .. Что вы говорите? ..

ГЕРМАНН. Und ich bin der Grund ihres Todes. [151]

ЛИЗА. Что?

ГЕРМАНН. Я - виноватий. Графиня - капут от меня …

ЛИЗА. Что-с?!

ГЕРМАНН. (Мрачно.) Графиня - капут. Умереть. Насовсем.

ЛИЗА. Вы что, у неё в спальне были?

ГЕРМАНН. Яволь.

ЛИЗА. Зачем же-с?

ГЕРМАНН. Ich wollte ihr Geheimnis erfahren, die drei Karten. Sie hat es mir nicht gesagt. [152] Три карта! Ферштеест ду?

ЛИЗА. Не понимаю … Вы шли ко мне, попали в её спальню …

ГЕРМАНН. Я не шёль к тебе! Ты не нужен мне! Я не любить тебя. Понимайт? Мне надо от графиня три карта! Три карта, понимайт?!

ЛИЗА. (Улыбается.) Как же: “Не любить тебя”, а ваши письма, а ваши клятвы, я их со словарём переводила, как же?! А Германия, а ваши обещания?! ..

ГЕРМАНН. Блёдэ Ку … Глюпий корова …

ЛИЗА. Ах! Ах! (Упала в кресло.) Так оскорблять девушку! Благодарите Бога, что я позволяю вам это, но только потому, что я вижу в вас настоящего мужчину … Ах, что я говорю, зачем, он не поймёт! Ах! Мне говорили про вас, что “у этого человека по крайней мере три злодейства на душе!” Так и есть! Я не верила, я не верила, зачем же я не верила! Ну, снимите пальто, шапку, снимите же … Снимайтен, битте, ваше пальто, снимайтен, ну?! И сядьте рядом, и расскажите, ну?!

ГЕРМАНН. (Помолчал.) Графиня - капут. Она не сказать три карта. Пусть. Ненавижю русских. Гады проклятый. Ферштейст ду?

ЛИЗА. Яа, ихь ферштее … Ужасно! Что? Как? Итак, эти страстные письма, эти пламенные требования, это дерзкое, упорное преследование, всё это было не любовь! Ах! Деньги, - вот чего алкала ваша душа! Не она могла утолить ваши желания и осчастливить вас! Я бедная воспитанница - я была не что иное, как слепая помощница разбойника, убийцы старой моей благодетельницы! .. Аха-ах! (Театрально заламывает руки.) Вы человек, у которого нет никаких нравственных правил и ничего святого … Я чувствовала, что тут что-то не так … Подумайте хорошенько, ведь я могу быть хорошей хозяйкой, ну? Киндеркюхекирхе, ну?!

ГЕРМАНН. Что ты больтать, глюпый девка …

ЛИЗА. Ах, моё позднее, мучительное мое раскаяние! (Плачет.) Хотя бы заплакали, ну, как вам не ай-яй-яй?!

ГЕРМАНН. (Мрачно.) Немси - не плакать никогда. Плакать только русски дураки, плять. Я хотеть только Германия, пля-на-ку, мне не надо ты, пля-на-ку, мне надо деньга, пля-на-ку, копейка надо мне и уехать, пля-на-ку, уехать aus diesem verfluchten, verhassten Land! Ich wollte ihren Tod nicht, meine Pistole war nicht geladen. Es tut mir leid, dass sie tot ist. Ich habe Angst, sie wird meinem Leben schaden. Ich bin abergläubisch. [153]

ЛИЗА. Ах! Что он такое говорит?

ГЕРМАНН. (Смотрит в зеркало, что висит на стене, завязывает туже бантики на шапке.) Mein Herz liegt auch in Qualen, doch nicht die Tränen eines armen Mädchens, nicht die bewundernswerte Anmut ihres Kummers berühren meine rohe Seele. Ich fühle keine Gewissensbisse beim Gedanken an die tote Alte. Nur eines macht mir Kummer: der unwiderbringliche Verlust des Geheimnisses, von dem ich mir Reichtum versprach. [154]

За окном стало совсем светло. Лиза погасила догорающую свечу: бледный свет озарил ее комнату. Лиза отёрла заплаканные глаза и подняла их на Германна: он сидел на окошке, сложа руки и грозно нахмурясь - всё так же в бобровой шубе и в шапке-ушанке.

ЛИЗА. Он ещё и говорит что-то! Что он говорит! Что он говорит?! (Пауза.) Боже, как он похож на Наполеона!

ГЕРМАНН. Чьто ти сказать?

ЛИЗА. (С трудом встала, высоко дышит грудью, улыбается.) Зи зеен аус ви айнер Наполеон Бонапарт. Вы смотритесь, как Наполеон!

ГЕРМАНН. Ehrlich? [155]

Германн подошёл к зеркалу, посмотрел на себя. Взял книгу, что лежала на столе, открыл на первой попавшейся странице, читает вполголоса, с акцентом:

“… Прежде чем сделять какой-нибудь расход, нужно напэрэд размыслить, хотья бы дело шло только о нескольких копейках. Ти дольжна сначала обсудить хорошенько, действительно ли необходима та вещь, которую ты хочешь купить. Ти не дольжна спрашивать себя: “Нужна ли мне эта вещь?”, но спросить: “Не могу ли я без нея обойтись?” Was ist das? [156]

ЛИЗА. “Хорошая хозяйка”. Наставление. Перевод с немецкого. (Говорит громко, наизусть.) “… Покупая то или другое, ты должна задать себе вопрос не только о том, необходима ли покупка, но так же и о том, где можно купить подешевле и получше. (Плачет.) Но нужно помнить, что дешевое бывает по большей части плохо, а потому обходится дороже дорогого. (Рыдает.) Если ты башмаки, стоящие дороже, проносишь на полгода дольше дешевых башмаков, то первые обойдутся на самом деле не дороже, а дешевле …” (Зашлась от рыданий.)

ГЕРМАНН. Глюпый. Какой глюпый книга. Dieses Buch ist einfach dumm. Völliger Unsinn. [157] (Помолчал.) «Meine Situation erlaubt es mir nicht, das Nötige der Hoffnung auf ein Mehr zu opfern …» Aus welchem Buch stammt das? Auch hier heraus? [158]

ЛИЗА. Что-с?

ГЕРМАНН. Мой состояний не позволяет мине жер-тво-вать не-об-хо-ди-мым в надежде при-об-ре-сти из-ли-шнее … (Помолчал.) Глюпый девка. Ты читаешь такой книга. Unsinn [159]. Что ты понимать в моя душа? Тебе надо только за мужа. А когда один платье и хочу ещё один, а это нихт фришь, и ньет деньги, чтоби купить новий, то чьто делать, чьто?! Чьто ты понимать про бедных? Тебе мужь принести деньги, а кто приньесёт мине?!

ЛИЗА. Ах! Ах! Вы - чудовище! Боже, что будет с Россией, когда в ней такие варвары появляются из-за границы? Бедная Россия! (Гордо.) Я не понимаю вас. Послушайте, герр Германн - язык сломаешь, надо же, что за язык … Так вот, герр Германн! Вы понимаете по-русски? Вам надо немедленно выйти из дома. Ступайтен отсюдова, ступайтен! Понимайт?!

ГЕРМАНН. Ступайтен. Понимайт. Ich weiss … [160]

ЛИЗА. Но как вам выйти из дому? Я думала провести вас по потаённой лестнице, но надобно идти мимо спальни, а я боюсь.

ГЕРМАНН. Wo ist dieser Geheimgang? Ich finde ihn. [161]

Лиза встала, вынула из комода ключ, вручила его Германну.

ЛИЗА. (Плачет, показывает пальцами.) Пойдёте линкс, потом рехтс, потом линкс, потом гераде аус - прямо, потом снова линкс, рехтс, линкс, рехтс, линкс, рехтс, линкс, рехтс …

ГЕРМАНН. Alles klar. Sie ist eine absolute Idiotin. Sie will nur heiraten, mehr nicht … [162]

Германн пожал ее холодную, безответную руку, поцеловал ее наклоненную голову, вырвал свой пузырёк из рук Лизы и вышел.

ЛИЗА. (Сидит на кровати. Плачет, смеётся.) Наполеон … Он чисто Наполеон … Так и смотрится Наполеоном … Господи, как я люблю его, как я его обожаю, Господи. До чего он красив! Господи!!! Я так люблю его, а он меня - не любит! Ах! Ах! (Помолчала.) Но если она - капут, то куда теперь я?! Куда?! Мне капут тоже!!!!!

Нюхает пузырек, плачет.
Темнота

 
 
 
 
 
8.

“ … Германн спустился вниз по витой лестнице и вошел опять в спальню графини.
Мертвая старуха сидела, окаменев. Лицо ее выражало глубокое спокойствие.
Германн остановился перед нею, долго смотрел на нее, как бы желая удостовериться в ужасной истине.
Наконец вошел в кабинет, ощупал за обоями дверь и стал сходить по тёмной лестнице, волнуемый странными чувствованиями.
По этой самой лестнице, думал он, может быть, лет шестьдесят назад, в эту самую спальню, в такой же час, в шитом кафтане, причесанный а l’oiseau royal, прижимая к сердцу треугольную свою шляпу, прокрадывался молодой счастливец, давно уже истлевший в могиле, а сердце престарелой его любовницы сегодня перестало биться …
Под лестницею Германн нашел дверь, которую отпер тем же ключом, и очутился в сквозном коридоре, выведшем его на улицу …” (А.С.ПУШКИН.)

Темнота

 
 

 

9.

Прошло три дня. Похороны графини. Монастырь, где ведётся отпевание.
“ … Три дня после роковой ночи, в девять часов утра, Германн отправился в монастырь, где должны были отпевать тело усопшей графини.
Не чувствуя раскаяния, он не мог однако совершенно заглушить голос совести, твердившей ему: ты убийца старухи! Имея мало истинной веры, он имел множество предрассудков. Он верил, что мертвая графиня могла иметь вредное влияние на его жизнь, - и решился явиться на ее похороны, чтобы испросить у ней прощения.
Церковь была полна.
Германн насилу мог пробраться сквозь толпу народа. Гроб стоял на богатом катафалке под бархатным балдахином.
Усопшая лежала в нём с руками, сложенными на груди, в кружевном чепце и в белом атласном платье.
Кругом стояли ее домашние: слуги в черных кафтанах с гербовыми лентами на плече и со свечами в руках; родственники в глубоком трауре, - дети, внуки и правнуки. Никто не плакал.
Графиня так была стара, что смерть ее никого не могла поразить и что ее родственники давно смотрели на нее, как на отжившую.
Молодой архиерей произнес надгробное слово. В простых и трогательных выражениях представил он мирное успение праведницы, которой долгие годы были тихим, умилительным приготовлением к христианской кончине …” (А.С.ПУШКИН.)

МОЛОДОЙ АРХИЕРЕЙ.  … Ангел смерти обрёл её, бодрствующую в помышлениях благих и в ожидании жениха полунощного …

ПЕРВЫЙ ИГРОК. (Хихикает.) Жениха? Какого ей ещё надо жениха? Стагая газвгатница будет и на небесах женихаться? Как интегесно! Вот так-так!

ПЕРВАЯ БАРЫШНЯ. (Хихикает.)  Прекратите, вы меня смешите!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Как замечательно сказано пго жениха! Я заплачу сейчас от востогга! (Смеётся.)

ПЕРВАЯ БАРЫШНЯ. Это аллегория. Вы не понимаете. Она заимствована из притчи о девах мудрых и неразумных, ожидавших ночью прихода жениха, из Евангелия от Матфея, глава 25. Стихи 1-13.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Чего-чего? (Смеётся.) Какая вы интегесная особа, а?

ВТОРОЙ ИГРОК. (С другой стороны, шепчет на ухо Первому Игроку.) Вы, кажется, решительно предпочитаете камеристок? (Оба давятся от смеха.)

ПЕРВЫЙ ИГРОК. А что делать? Они свежее багышень своих!

У всех дам и господ в руках цветные кружки со шнурками, пузырьки и деньги. Кружки летают от пола к рукам, туда-сюда, пузырьки подносятся к лицу, их нюхают, передают друг другу, деньги кидают из карманов на пол и монеты звенят, катаются под ногами. Все заняты своими разговорами. Огонёк смеха перелетает от одной группы к другой. И скоро хохочет вся церковь. Германн озирается, никак понять не может: над кем и почему все вокруг смеются.

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Почему никто не плачет?

ВТОРОЙ ИГРОК. Слезы были бы - Une affectation …

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Что это значит? Вы по-каковски?

ВТОРОЙ ИГРОК. (Смеётся.) Я-с? Я-с - по-французски-с. Une affectation - означает “притворство”. Что ж тут плакать, она была стара, как гриб осенний, поганый … Une affectation  к чему?

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Фи! Нужно говорить по-немецки. Германия - великая страна.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Как?! Вы газве не слышали?

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. А что такое?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Ну вот, здгаствуйте! Вы не слышали последние новости? Что вы?! Теперь Фганция - великая страна, давно время Гегмании кончилось! Да, да! Гегмания - фу!, а Фганция - ах!

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Вот это новость. Пойти рассказать Лизе или ещё кому … Да вы шутите?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Гешительно и искгенне говогю пгавду. (Крестится.)

ПЕРВАЯ БАРЫШНЯ. Как это может быть?

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. А Лиза-то почему так плачет?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Чтобы спгятать хохот. Получила наследство. Всё ей досталось.

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Везёт дурам.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Томский запил и хочет застрелиться. Ему не досталось ничего. Как хогошо, как я гад, как хогошо на душе, когда твоим дгузьям кто-то делает что-то вот такое пгиятственное! (Хохочет.)

ВТОРОЙ ИГРОК. Он хотел в Дойчляндию поехать, наследство транжирить, а ему - шиш!

ПЕРВАЯ БАРЫШНЯ. Лиза тут же жениха нашла. Сын бывшего управителя у старой графини. Он где-то служит и имеет приличное состояние. Быстро нашла. Завтра свадьба. А послезавтра молодые уедут в Германию. А оттуда, поди, и до Франции недалеко … Как завидую людям, Господи!

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Ну, хоть на свадьбе повеселимся, а?

ВТОРОЙ ИГРОК. А подождать она не могла?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Ей не тегпится в Гегманию. Чтобы именно там - потегять свежесть! (Хохочут.)

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Перестаньте, она её давно потеряла.

ВТОРОЙ ИГРОК.              Ты будешь знать, как горестен устам

                                             Чужой ломоть, как трудно на чужбине

                                             Сходить и восходить по ступеням.

ПЕРВАЯ БАРЫШНЯ. Что это с вами? Что вы сказали?

ВТОРОЙ ИГРОК. Это Данте. Божественная комедия. Вот, вспомнил вдруг главу из “Рая”.

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Вы меня ужасно смешите! Не надо!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Ну пегестаньте так смеяться, непгилично! (Хохочет.)

“ … Служба совершилась с печальным приличием.

Родственники первые пошли прощаться с телом. Потом двинулись и многочисленные гости, приехавшие поклониться той, которая так давно была участницею в их суетных увеселениях. После них и все домашние.
Наконец приблизилась старая барская барыня, ровесница покойницы. Две молодые девушки вели её под руки. Она не в силах была поклониться до земли, - и одна пролила несколько слез, поцеловав холодную руку госпожи своей.
После нее Германн решился подойти ко гробу. Он поклонился в землю и несколько минут лежал на холодном полу, усыпанном ельником. Наконец приподнялся, бледен как сама покойница, взошел на ступени катафалка и наклонился …
В эту минуту показалось ему, что мертвая насмешливо взглянула на него, прищуривая одним глазом …” (А.С.ПУШКИН.)
Вся церковь болтает, никто не смотрит на гроб. А старуха села вдруг, подмигнула Германну, поманила его к себе пальцем, и сказала громко:

ГРАФИНЯ. Эй, немчурёнок? Дак ты врал, что ты - немец, нет? Да ты, немчура поганая, совсем не немец, да ты - самый настоящий русский Ваня! Тебя как зовут? Ваня Германов, нет? Эй, Ваня?! (Смеётся.) Иди, я тебя в нос поцелую, ну? И расскажу тебе про вечность, про “Евигкайт”, про жидов вечных, про всё-про всё на свете, ну?!

Притянула Германна к себе, поцеловала. Германн, поспешно подавшись назад, оступился и навзничь грянулся об земь. Его подняли. Графиня упала в гроб.

ЛИЗА. (Завизжала, закричала, что есть силы, на всю церковь.) Наполеон!!!! Он среди нас! Он вечно жив! Евигкайт! Вечный Жид Наполеон!!!

ВТОРОЙ ИГРОК. Ну-у, разыгралась детка, не остановишь …

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Чего-с?

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Она что, сошла с ума от горя?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Скогее от гадости … Везёт же некотогым несвежим камегисткам …

Все хихикают. Лизавету Ивановну вынесли в обмороке на паперть. Этот эпизод возмутил на несколько минут торжественность мрачного обряда. Между посетителями поднялся глухой ропот.

ПЕРВАЯ БАРЫШНЯ. Да что же это? Её бывший любовник?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Тише, не надо спогить. Молодой офицег - ее побочный сын …

ВТОРОЙ ИГРОК. Да это же Германн? Ты же знаешь его?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Ничего подобного. Пегвый газ его вижу. Это побочный сын стагой пегечницы! (Хохочет.)

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Wirklich? [163]

ПЕРВАЯ БАРЫШНЯ. Was es doch für seltsame Dinge auf dieser Welt gibt? [164]

ВТОРОЙ ИГРОК. Und mit wieviel Jahren hat sie ihn geboren? [165] Во сколько же лет она его родила?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Это покгыто мгаком! Но думаю, что в шестьдесят семь с половиной! (Хохочет.)

ПЕРВАЯ БАРЫШНЯ. В шестьдесят семь с половиной не рожают! Шутите?! Wie interessant! [166]

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Hier ist irgend etwas faul! [167]

Все задушенно хихикают. Идут прощаться к гробу, кладут в гроб пузырьки, цветные кружки, деньги, крестятся и смеются. Гроб подняли и понесли из церкви. Толпа валит на улицу, толкают друг друга, топчут деньги, что на полу валяются, идут за гробом. Церковный хор поёт что-то заунывное.
Темнота.

 
 
 
 

10.

Прошло три дня. Ночь. Комната Германна. Она большая, но свет идёт только из углового окна, выходящего в тёмный двор. Германн раздет догола, смотрит на себя в огромное, во всю стену, зеркало. Обливается пеной, пьёт её из синего пузырька. Трогает своё тело, гладит его. На плече Германна татуировка - змея и роза.  Германн целует себя в плечо, целует свои руки. Говорит по-русски.

ГЕРМАНН. Какая ужасная погода. Воет ветер, мокрый снег падает хлопьями, фонари тусклы, улицы пустынны. Похоронили бабушку. Пусть гниёт. Даже жалко её. Ведь в земле холодно. (Помолчал.) А у меня тепло. (Помолчал.) Мне показалось. Она не садилась в гробу и не целовала меня в нос. Ничего не понимаю? Это что, я стал говорить по-русски? Или же я говорю по-немецки? Я вдруг перестал понимать разницу в языках. У меня один язык. (Смотрит в зеркало, рассматривает свой язык. Помолчал.) Зачем вообще есть разные языки? Кому они нужны? Неужели нельзя общаться на одном? (Помолчал.) У меня красивая комната. Главное, что меня никто не видит и я не вижу никого. Зачем вообще видеть кого-то? Я - красив, красива комната, всё так красиво, мне не нужен никто … Разве что, только деньги … Если бы они были, то можно было вообще никогда не выходить из своей комнаты … Устроить тут рай, Германию! О, Германия, моя Германия! Моя Германия тут, в моей комнате … (Помолчал.) Господи, помоги мне, не дай мне, Господи, сойти с ума … Нет, нет, нет, нет, я не верю в Бога, что ж тут молиться, бить поклоны … Мне показалось. Она не целовала меня. Молчи! Итак! (Рассматривает себя в зеркало.) Весьма много света отнимают неудобно привешенныя занавеси, но если укоротить некоторые свешивающиеся складки или привесить их выше, то результат будет удивительно сильный. Правильно привешенное зеркало может так же производить чудеса, и наиболее уместно в так называемых берлинских комнатах, обыкновено довольно больших, но получающих свет всего от одного углового окна, выходящего  тому, большей частию, на тёмный двор … (Помолчал.) Моя комната - берлинская, в Петербурге, в центре в самом, маленькая Германия, и никто не знает этого … Сегодня сон овладел мною в моей Германии и мне пригрезились карты, зеленый стол, кипы ассигнаций и груды червонцев. Я ставил карту за картой, гнул углы решительно, выигрывал беспрестанно, и загребал к себе золото, и клал ассигнации в карман. Проснувшись уже поздно, я вздохнул о потере своего фантастического богатства, и пошёл опять бродить по улицам. (Смеётся.) Обожаю своё тело … Она сказала, что я похож на Наполеона. Как красиво сказано. Мне нравятся эти слова. Я не убивал старуху и тот случай в монастырской церкви - всего лишь больное воображение. Господи, помоги мне, ведь я, наконец в Германии, и вдруг схожу с ума? Нет? Не схожу? Нет, всё хорошо … (Помолчал.) Я похудел, мне и это нравится … Красивый. Я - красивый … И очки мне очень идут … Интересно, похож правда или она просто лгала, льстила? Красиво она сказала о том, что я выгляжу так, будто у меня три злодейства за плечами … (Смеётся.)  Ложь. Ни одного. Разве злодейство - любить себя? (Играет на флейте.) Обожаю своё тело. Я красив. Почему все не ходят без одежды? А-а, понимаю. Тогда были бы видны их отвисшие животы. Первый раз я видел старческое тело и так близко … Омерзительно. Тело Графини омерзительно. Было. Теперь нет его. Чёрное тесто. Прав Томский. Ну, со мной-то этого не произойдёт … Просто потому, что не произойдёт, вот и всё … Видеть старость вблизи - отвратительно. К моему телу будет прижиматься только красавица. Получать её ласки, ласки, оплаченные ею же. Смешно. Но она должна дорого заплатить за такие ласки, которые я могу ей предоставить … Ласкать Графиню … (Помолчал.) Что я сказал? Какую Графиню я хочу ласкать? Я разучился по-немецки и по-русски, теперь говорю на каком-то птичьем языке … (Свистит, ходит по комнате.) Господи, помоги мне, ведь я, наконец в Германии, и вдруг схожу с ума? Нет? Не схожу? Нет, всё хорошо … А каково было бы и впрямь переспать с графиней, так, для коллекции? Я даже чувствую, как она прижимается ко мне … Ради денег, ради того, чтобы найти Германию на этом свете можно пойти на такое, чуть-чуть поторговать собой … (Смеётся.) Можно даже убить кого-то. А что тут такого? Можно. Конечно - можно. Три злодейства … Господи, помоги мне, ведь я, наконец в Германии, и вдруг схожу с ума? Нет? Не схожу? Нет, всё хорошо … Я в Германии, богат и потому могу себе позволить выпить … Немного, чуть-чуть, но выпить … Богатые могут себе даже позволить облиться этим, вкусным. Сладким, прекрасным … Я пахну свежестью … Да, конечно, было бы хорошо сразу и разом разбогатеть, но это невозможно в этом мире, только во сне. Во сне я всегда богат, я играю и выигрываю запросто. Просто напросто. Умеренность, настойчивость, трудолюбие - вот мои три карты. Я восхитителен. Гладкая кожа .. Нет, милые мои. К такому телу будет прижиматься только красавица и к тому же - богатая красавица. Мои три карты помогут мне … Три злодейства, сказала она … Три дня прошло после смерти графини … Тройка … Мои три карты - умеренность, настойчивость, трудолюбие … Я не вправе приобрести излишнее, жертвуя своим главным … Господи, помоги мне, ведь я, наконец в Германии, и вдруг схожу с ума? Нет? Не схожу? Нет, всё хорошо … Господи, я не верю в тебя, но помоги мне уснуть и чтобы я не видел денег, не видел Старухи, Старухи, Старухи …

Выкинул горсть монет в окно. Слушает, как в каменном мешке двора зазвенели деньги, как звук полетел к небу и угас. Молчит. Лёг на кровать, гладит себя. Уснул.
Прошло три секунды или три часа. Германн вдруг проснулся, сел на кровати, оглядывается. Луна озаряет его комнату. Ночь. На часах без четверти три.

“В это время кто-то с улицы взглянул к нему в окошко, - и тотчас отошел. Германн не обратил на то никакого внимания. Чрез минуту услышал он, что отпирали дверь в передней комнате. Германн думал, что денщик его, пьяный по своему обыкновению, возвращался с ночной прогулки. Но он услышал незнакомую походку: кто-то ходил, тихо шаркая туфлями. Дверь отворилась, вошла женщина в белом платье. Германн принял ее за свою старую кормилицу и удивился, что могло привести ее в такую пору. Но белая женщина, скользнув, очутилась вдруг перед ним, - и Германн узнал графиню!” (А.С.Пушкин)

Странно, что тело Графини вдруг стало молодое, как у Лизы: она ходит быстро, легко, почти перебегает с места на место, только глаза у неё, губы и волосы - старушечьи.

ГРАФИНЯ. Я пришла к тебе против своей воли, но мне велено исполнить твою просьбу.

ГЕРМАНН. Я не понимаю по-немецки, я не знаю, что вы хотите …

ГРАФИНЯ. Я пришла к тебе против своей воли, но мне велено исполнить твою просьбу.

ГЕРМАНН. Я не понимаю по-немецки, я не знаю, что вы хотите …

ГРАФИНЯ. Я пришла к тебе против своей воли, но мне велено исполнить твою просьбу.

ГЕРМАНН. Я не понимаю по-немецки, я не знаю, что вы хотите …

ГРАФИНЯ. Я пришла к тебе против своей воли, но мне велено исполнить твою просьбу.

ГЕРМАНН. Да кто?! Кто велел вам? Я не знаю вас, я не понимаю по-немецки, я не знаю, чего вы хотите?

ГРАФИНЯ. Тройка, семёрка и туз выиграют тебе сряду, - но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл. Прощаю тебе мою смерть, с тем, чтоб ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне …

ГЕРМАНН. Что - прощаете? Я не убивал никого! Три злодейства - но нет злодейств! Я никому ничего не сделал плохого! Как - тройка-семёрка-туз, это - ложь, неправда, нет, это сказка, это знают все, а если все знают, то все давно богатыми стали бы, нет, нет, уйдите, я в Германии, нет, ложь, деньги, смерть, вечность, нет, нет!!!!

ГРАФИНЯ. Прощаю тебе мою смерть, с тем, чтоб ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне …

ГЕРМАНН. Я не убивал вас, за что мне прощение ваше?! Постойте! Я не могу жениться, она уже выходит замуж …

ГРАФИНЯ. … чтобы ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне …

ГЕРМАНН. Постойте …

ГРАФИНЯ.  … на моей воспитаннице … Тройка … Семёрка … Туз …

“ … С этим словом она тихо повернулась, пошла к дверям и скрылась, шаркая туфлями. Германн слышал, как хлопнула дверь в сенях, и увидел, что кто-то опять поглядел к нему в окошко.

Германн долго не мог опомниться. Он вышел в другую комнату. Денщик его спал на полу; Германн насилу его добудился. Денщик был пьян по обыкновению: от него нельзя было добиться никакого толку. Дверь в сени была заперта. Германн возвратился в свою комнату, засветил свечку и записал свое видение …” (А.С.ПУШКИН.)

ГЕРМАНН. (Пишет. Молчит. Шепотом.) Она сказала, что пришла ко мне против своей воли, но что ей велено исполнить мою просьбу … Кто велел ей? Бог или Дьявол? Если Бога нет, то значит - Дьявол … Но если нет Бога, то нет и Дьявола .. Но если нет Дьявола и Бога, то значит - нет и того света, а стало быть - никто не мог приходить ко мне оттудова … Значит … Значит … Раз она стала молода собой, то значит … (Смеётся.) Значит она пришла не с того света, а из Германии? Ну, конечно! Из Германии!!!! Из Германии!!!!!

Смеётся. Смотрит  в зеркало. Проводит пальцем по своему носу, губам, подбородку.
Молчит.
Темнота

 
 
 

11.

Прошло три дня. Та же церковь, где отпевали Графиню. Только теперь посредине стоит стол, за ним несколько генералов и тайных советников играют в вист. Молодые люди сидят, развалясь на штофных диванах, едят мороженое и курят трубки. Голуби где-то под куполом воркуют. Голоса гулко летают от стенки к стенке. Какие-то тени - барышни и старухи ходят по церкви.

Германн опять в пальто и в шапке, следит за игрой. В центре стола - мечет банк Чекалинский. Это человек лет шестидесяти, самой почтенной наружности, голова покрыта серебряной сединою, полное и свежее лицо изображает добродушие, глаза блистают, оживленные всегдашнею улыбкою.

ВТОРОЙ ИГРОК. Атанде!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Как вы смогли мне сказать атанде?

ВТОРОЙ ИГРОК. Ваше превосходительство, я сказал: “Атанде-c”! (Хохочут.)

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Эти деньги отменены. Убегите их. (Кидает деньги на пол.)

ВТОРОЙ ИГРОК. Две неподвижные идеи не могут вместе существовать в нравственной природе, так же, как два тела не могут в физическом мире занимать одно и то же место.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Что-с?

ВТОРОЙ ИГРОК. Так-с! (Смеётся.)

ГЕРМАНН. Тройка, семерка, туз … (Глядя на барышню, которая тенью крадётся у стены.) Как она стройна! .. Настоящая тройка червонная.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Гегманн, котогый час?

ГЕРМАНН. Без пяти минут семерка.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Что-с? Скажи хоть раз, хоть что-то по-русски, ну?

ГЕРМАНН. Я хотел сказать, что всякий пузастый мужчина напоминает мне туза. Тройка, семерка, туз - преследуют меня во сне, принимая все возможные виды: тройка цветёт передо мной в образе пышного грандифлора, семерка представляется  готическими  воротами, туз - огромным пауком.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Что он говогит? Я не понимаю по-немецки, эту собачью мову. По-фганцузски говорить надо, Гегманн! Слышишь? Или на кгайний случай - по-гусски! Как я, как они все, понимаешь?!

ВТОРОЙ ИГРОК. Ты бы снял пальто? Что ты ходишь тут одетый?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Да он пьян!

ГЕРМАНН. Нет, я сейчас еду. Мне нужно ехать. Берлин, Германия.

ВТОРОЙ ИГРОК. Что-с? Говори по-русски!

ГЕРМАНН. Я хочу в открытых игрецких домах Берлина вынудить клад у очарованной фортуны.

ВТОРОЙ ИГРОК. Что-с? По-русски скажи, по-русски, ну? Неужели ты думаешь, что мы, русские, будем говорить по-немецки у себя дома? Да с чего ты взял? Какое высокомерие у этих иностранцев, ужасно, отвратительно!  Ладно бы ещё по-французски, но на этом вашем варварском языке …

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Да не слушайте его. Иггаем дальше! Он нанюхался, ничего не сообгажает … (Негромко.) Самый настоящий дугак. Немец, а дугак. Фганцузы - самые лучшие в миге, а немцы все - дугаки. Скогее бы в Пагиж. Надоел Петегбугг, забитый дугацкой немчугой.

“Талья длилась долго. На столе стояло более тридцати карт. Чекалинский останавливался после каждой прокидки, чтобы дать играющим время распорядиться, записывал проигрыш, учтиво вслушивался в их требования, еще учтивее отгибал лишний угол, загибаемый рассеянною рукою. Наконец талья кончилась. Чекалинский стасовал карты и приготовился метать другую.” (А.С.Пушкин)

ГЕРМАНН. (протягивая руку из-за толстого господина, тут же понтировавшего.) Позвольте поставить карту …

Чекалинский улыбнулся и поклонился, молча, в знак покорного согласия.

ЧЕКАЛИНСКИЙ. Я не понимаю по-немецки. Говорите по-русски.

ГЕРМАНН. Darf ich?

ЧЕКАЛИНСКИЙ. Пожалуйте!

ВТОРОЙ ИГРОК. Поздравляю, Германн, с разрешением долговременного поста и - счастливого начала!

ГЕРМАНН. (надписав мелом куш над своею картою.) Идёт!

ЧЕКАЛИНСКИЙ. Что-с?

ГЕРМАНН. Weiter!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. (прищуриваясь.) Сколько-с? Извините-с, я не газгляжу, господин немец.

ГЕРМАНН. Сорок семь тысяч.

ЧЕКАЛИНСКИЙ. Сколько?

ГЕРМАНН. Чёрт побери, я же сказал по-русски: siebenundvierzigtausend!

При этих словах все головы обратились мгновенно, и все глаза устремились на Германна.

ВТОРОЙ ИГРОК. Он с ума сошел!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Нанюхался, я же говогил вам.

ЧЕКАЛИНСКИЙ. (с неизменной своею улыбкою.) Позвольте заметить вам, что игра ваша сильна: никто более двухсот семидесяти пяти семпелем здесь еще не ставил.

ГЕРМАНН. Что ж? Бьёте вы мою карту или нет?

ЧЕКАЛИНСКИЙ. (Всё с той же улыбкою.)  Что-с? Говорите по-русски.

ГЕРМАНН. (Злобно.) Ja oder nein?

ЧЕКАЛИНСКИЙ. (Поклонился с видом того же смиренного согласия.) Я хотел только вам доложить, что, будучи удостоен доверенности товарищей, я не могу метать иначе, как на чистые деньги. С моей стороны я, конечно, уверен, что довольно вашего слова, но для порядка игры и счетов прошу вас поставить деньги на карту.

Германн вынул из кармана банковый билет и подал его Чекалинскому, который, бегло посмотрев его, положил на Германнову карту. Он стал метать. Направо легла девятка, налево тройка.

ГЕРМАНН. (показывая свою карту.) Выиграла!

ЧЕКАЛИНСКИЙ. Я, кажется, просил вас говорить по-русски. Тут игра …

ГЕРМАНН. (Кричит.) Выиграла! Ich habe gewonnen! Gewonnen! Gewonnen!!!!

Между игроками поднялся шепот. Чекалинский нахмурился, но улыбка тотчас возвратилась на его лицо.

ЧЕКАЛИНСКИЙ. Изволите получить? Сделайте одолжение. У русских с этим строго. Мы, русские, такие люди, что считаем карточный долг, так сказать …

Чекалинский дрожайщей рукой вынул из кармана несколько банковых билетов и тотчас расчёлся. Германн принял свои деньги и отошел от стола. Выпил стакан лимонаду. Резко повернулся, снова пошёл к столу. Все замолкли. Понтеры тотчас дали ему место. Чекалинский опять ласково ему поклонился. Германн поставил карту, положив на нее свои сорок семь тысяч и выигрыш. Чекалинский опять стал метать.

ВТОРОЙ ИГРОК. Валет выпал направо, семёрка налево.

ГЕРМАНН. (Показывая свою карту.) Выиграла!

ЧЕКАЛИНСКИЙ. (Зло.) По-русски говорите, по-русски, по-русски, чёрт побери!!!

ГЕРМАНН. Ich habe gewonnen! Gewonnen! Gewonnen!

Все ахнули. Чекалинский смутился. Но тут же отсчитал девяносто четыре тысячи и передал Германну.

ЧЕКАЛИНСКИЙ. (Бормочет.) У русских карточный долг, знаете ли, господин иностранец …

ГЕРМАНН. (Принял деньги с хладнокровием.) Я знаю всё про русских. Тут девяносто четыре тысячи? Я пересчитаю, хорошо? На всякий случай. Потому что тут честные русские …

ЧЕКАЛИНСКИЙ. Ни слова не понимаю.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Сколько он выиграл?! Девяносто четыге тысячи?! Он взял девяносто четыги тысячи?! Вот дугак какой, а?! Вот везёт дугакам!

ВТОРОЙ ИГРОК. (Бормочет негромко.) Видите, как они нас обдирают? Набил карман и рванёт сейчас за границу … Бедная Россия! Её грабят все, кому не лень … Несчастная страна …

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Непгавда, я люблю Госсию. Кстати, немец - от слова: “немой”. Ишь, молчал, молчал, молчал и - видите …

ВТОРОЙ ИГРОК. Эй, Германн? Отметим выигрыш?

ГЕРМАНН. Ich verstehe Sie nicht. Ich bin Deutscher. [168]

ВТОРОЙ ИГРОК. Ну, прямо что, вот уже и зазнался, и понимать перестал, мы же друзья. Ну?

ГЕРМАНН. Ich habe keine Freunde. Und brauche keine. Danke. Ich muss gehen. Ich bin zu einer Hochzeit eingeladen. Eine Hochzeit, verstehen Sie? Eine russische Hochzeit. [169]

ВТОРОЙ ИГРОК. А свадьба будет тут, только чуть попозже, куда ты собрался? Свадьба Елизаветы Ивановны будет здесь. Слышишь?

ГЕРМАНН. Hier?

ВТОРОЙ ИГРОК. Тут, тут.  Сейчас все придут. Мы ждём их. Угости друзей. Ну? Угости-и!

ГЕРМАНН. Играю дальше.

Германн поправил воротник пальто, перекрестился. Голуби воркуют под куполом. Крашеная штукатурка сыпется с потолка на всех, кто у стола собрался. Прошло три минуты, три секунды, три дня или вечность. Германн снова у стола. Все ждут его.

“Генералы и тайные советники оставили свой вист, чтоб видеть игру, столь необыкновенную. Молодые офицеры соскочили с диванов; все официанты собрались в гостиной. Все обступили Германна. Прочие игроки не поставили своих карт, с нетерпением ожидая, чем он кончит. Германн стоял у стола, готовясь один понтировать противу бледного, но всё улыбающегося Чекалинского. Каждый распечатал колоду карт. Чекалинский стасовал. Германн снял и поставил свою карту, покрыв ее кипой банковых билетов. Это похоже было на поединок. Глубокое молчание царствовало кругом. Чекалинский стал метать, руки его тряслись. Направо легла дама, налево туз.

ГЕРМАНН. (открыл свою карту.) Туз выиграл!

ЧЕКАЛИНСКИЙ. (ласково.) Дама ваша убита.

Германн вздрогнул: в самом деле, вместо туза у него стояла пиковая дама. Он не верил своим глазам, не понимая, как мог он обдёрнуться. В эту минуту ему показалось, что пиковая дама прищурилась и усмехнулась. Необыкновенное сходство поразило его …

ГЕРМАНН. (в ужасе.) Старуха!

Чекалинский потянул к себе проигранные билеты. Германн стоял неподвижно. Когда отошел он от стола, поднялся шумный говор.

ВТОРОЙ ИГРОК. Славно спонтировал!

Чекалинский снова стасовал карты: игра пошла своим чередом.” (А.С.ПУШКИН.)

Германн стоит у дверей. Поднял воротник, надел шапку. Плачет, слёзы вытирает варежкой. Дверь церкви открылась, и, оттесняя Германна к стене, навстречу ему пошла свадебная процессия. Впереди идёт Лиза с женихом под руку, потом гости, в карнавальных масках и карнавальных нарядах, потом слуги идут - несут торт со свечами: огромный квадратный акавариум с пеной, а за ними, в конце в самом, четыре человека несут гроб чёрный со Старухой. Лиза плачет. Она нарумянилась, надела украшения Графини и чем-то даже стала походить на неё, да и платье на Лизе - из наследства: ушитое платье Старухи.

ПЕРВАЯ БАРЫШНЯ. (Идёт за Лизой.) Хорошая хозяйка должна уметь солить огурцы … гуркен, ферстеен зи, огур-цы …

ВТОРАЯ БАРЫШНЯ. Яа, яа, гуркен, ихь ферстее …

Германн прижался к стене, смотрит поражённо на странную процессию, хочет крикнуть что-то, но - онемел, не может. Гости идут по кругу, вокруг стола, танцуют какой-то странный танец - все по трое, не вдвоем. Нюхают из пузырьков, пьют пену из бокалов, кидают на поднос для молодых деньги.

ПЕРВАЯ БАРЫШНЯ. Гнедиге фрау Лиза, я так рада, что ты нашла себе в мужья не какую-то немчуру, а именно нашего, настоящего русского мужичка, он и в постели, поди, будет покрепче, чем ихние-с, да и вообще … Ах, гнедиге фрау Лиза, ах, гнедиге фрау Лиза …

Крики: “Горько!” Лиза целует жениха. Плачет. Всё тот же танец. Германн ходит по кругу, пытается кому-то что-то сказать - никто не слушает его. И тогда он вдруг закричал. Закричал что-то на непонятном языке, и так сильно, так дико, что всё исчезло.

Исчезло всё. Комната Германна. Германн сидит голый в углу комнаты, на куче монет, сидит, обхватив голову руками. Плачет. Мыльные слёзы бегут у него из глаз. Будто старик какой сидит в углу на куче монет, закопался в деньги, прижал к себе ноги, сидит и плачет.

ГЕРМАНН. (Кричит.) Аы-уав-оил-шао … Олвл-дмдмд … Орврар-ыы … Ыыеые-исись … Юбь-ююю … Уй-ыд-ды … Жллов-ово-во …

Хочет что-то сказать - не может.

Темнота.

12.

Прошло три года. В доме конногвардейца Нарумова всё также тихо. Несколько молодых людей сидят, развалясь на штофных диванах, едят мороженое. В доме напротив - играет музыка, прыгают по окнам тени. На диванах сидят ТОМСКИЙ, ПЕРВЫЙ ИГРОК, ВТОРОЙ ИГРОК. Молчат.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Как я гад, что снова в Госсии! Такой же вечег! Тги года назад мы виделись именно в этот день и в этот час, и именно тут. У вас! И вот снова встгеча!

ВТОРОЙ ИГРОК. Ну и как Рим?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Пгелестно. Италия тепегь - главная стгана в миге. Слышали? Весь миг говогит по-итальянски. А в Госсии всё тоже дегьмо. Никто по-итальянски ни слова. Тги года меня тут не было, а ничего не изменилось.

ВТОРОЙ ИГРОК. Мы постарели.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. О, я - нет! (Смеётся.) Специальные ванны, косметика и ещё кое-что - в Гиме это запгосто! Так что я буду жить очень долго, почти вечность и всегда буду молод … (Смеётся.) Можете не вегить. Ну, встанем у зегкала, посмотгим - кто моложе? Ну, видите? Я не изменился! Ну, гасскажите, какие новости в Госсии?

ТОМСКИЙ. Всё то же. Свадьбы, похороны, пьянка, карты. Ложь и подлость. Всё то же. А, вот, вот - есть новость. Германн сошёл с ума.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Какой это Гегманн? Не помню.

ТОМСКИЙ. Немец. Он сидит теперь в Обуховской больнице в 17-ом нумере и не отвечает ни на какие вопросы. Только повторяет быстро непонятное. Кажется, говорит: “Тройка-семёрка-туз, тройка-семёрка-дама!” или что-то в этом духе.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. (Хохочет.) Как забавно! А что это значит? Вы были в “жёлтом доме”? Не помню этого Гегманна. Не помню. Кто он был по национальности? Швед, кажется или бельгиец, нет? Впгочем - пусть, ну, гасскажите, как там, ну как там, в “жёлтом доме”?! Было интегесно, нет? Как завидую, что вы это смогли посмотгеть!!! Ах, я хочу туда тоже!

ТОМСКИЙ. Германн наш теперь лысый, без зубов, сидит на голой кроватной панцирной сетке в старушечьем чепчике, в руке игрушка - кружок со шнурком. Старых денег набил полные карманы и сидит, думает, что он - Христос или ещё кто. Комната узенькая, без окон. Берлинская. Жалко смотреть на него. Разрушен. А был - человек.

ВТОРОЙ ИГРОК. Ну вот. Он всё хотел в Германию, вот и попал в неё. (Смеётся.) Денег много, мыслей никаких о выживании, тепло, уютно, сиди себе и думай об чём-нибудь. Он говорит что-то кроме этих слов?

ТОМСКИЙ. Иногда кричит страшное и непонятное. Кричит, как мышь, попавшая в ловушку, пищит.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Я, гляжу, есть ещё одна новость: Томский после того, как не получил наследства от бабки, стал сентиментален и состгадателен. Куда девался его цинизм? Нету! (Хохочет.) А что до Гегманна - пусть, у каждого своя судьба. Он и был дугак, я потихоньку вспоминаю его обгаз: в шапке ходил, в валенках и в пальто, фу! А ещё иностганец! А выглядел, как попка-дугак! Ужасно смешно! (Смеётся.)

ТОМСКИЙ. Ужасно смешно, да. За что нас так наказывает Бог? За что его так Бог наказал? Мне жалко его. Ведь мог нарожать детей и жить счастливо, а вот, поди ж ты - судьба …

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Ну-у, как скучно. Давайте загыдаем. Что это с вами сегодня? Мы сейчас все заплачем. Велите пгинести шампанского. Итальянского!!! Он сам виноват. Навегное, пустил в голову какие-то дугные мысли и вот - сошёл с ума. Да нам-то что до этого? И пги чём тут “Бог наказал”? Никто его не наказывал. Кстати, в Евгопе сейчас вообще никто не вегит в Бога. Давно. И пгавильно. Это всё глупости. Как его звали?

ТОМСКИЙ. Кого?

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Этого Гегманна?

ТОМСКИЙ. Не знаю.

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Ну, имя, имя же у него было? Владимиг, или Николай, или Александг? Или хотя бы Фгитц, или Петег, или Пауль, или ещё как?

ТОМСКИЙ. Кто ж его знает … Имя … Имя … (Смеётся, вытирает слёзы.) Поди, Наполеон Бонапарт! (Пауза, кричит что есть силы.)  Шампанского! Дайте скорее шампанского!!!!!

ПЕРВЫЙ ИГРОК. Пгелестно! Шампанского! Шампанского! Итальянского шампанского!!!!

Лакеи внесли шампанское и разговор продолжился.
На улице пошёл дождь - в лужах стоит пена.

Темнота
Занавес
Конец

октябрь 1998 года
с. Логиново

 [1] Что, Сурин? Что грустишь?

 [2] Опять!

 [3] Ни разу?

 [4] Господи

 [5] Я ею восхищаюсь

 [6] Ты опять?!

 [7] О, свежесть камеристок!

 [8] “Сожаление или забвение”

 [9] так сказать

 [10] так сказать

 [11] “Ах, милая …”

 [12] Не так ли, Германн?

 [13] Наш немец - романтик, он смотрит в окно и думает о чём-то красивом. О барышне?

 [14] Германн, слышишь? Ты расчётлив, как немец, вот и всё.

 [15] Я - русский

 [16] Прекратите. Все так и хотят показать, что они богаты до смерти … Вас забавляет это бренчание монет по полу. А  меня раздражает.

 [17] Старая история. Сказка про бабушку. Три карты. Тройка, семёрка, туз. Нет трёх карт. Мои три карты - расчет, умеренность и трудолюбие. Вот мои три верные карты, вот что утроит, усемерит мой капитал и доставит мне покой и независимость!

 [18] Так сказать.

 [19] Каждый может смеяться и подтрунивать надо мной и всё только потому, что я беден …  К тому же - я немец, вот и всё … Идиоты …

 [20] история

 [21] Тройка, семёрка, туз …

 [22] мечтать. Бред. Глупость.

 [23] Бред! Русские как всегда - самые лучшие. Надоело!

 [24] Бред!

 [25] домой.

 [26] Молчать!

 [27] на этом свете!

 [28] Всё время одно и тоже!

 [29] Я в душе игрок, но никогда не беру карты в руки, ибо рассчитываю, что мое состояние не позволяет мне жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее …

 [30] Прекрати. Я не прошу. Ты сам хочешь.

 [31] Бред. Ты сам хочешь рассказать эту сказку.

 [32] Ну, давай. Расскажи про три карты. Тройка, смёрка, туз.

 [33] Рассказывай, хорошо, я люблю эту сказку. Но как сказку, не более!

 [34] Не хочешь ли моего? Немецкий!

 [35] Нет?

 [36] Нет, спасибо … У меня есть …

 [37] Московскую Венеру

 [38] Господи!

 [39] Вранье

 [40] Бред. Расчет, умеренность и трудолюбие - вот мои три карты.

 [41] ужасно!

 [42] полмиллиона и что вблизи Парижа

 [43] платить.

 [44] Тройка, семерка, туз.

 [45] Бабушка не знала, что делать

 [46] Вранье

 [47] а Казанова в своих Записках говорит

 [48] он был как шут

 [49] Господи!

 [50] Бабушка знала, что Сен-Жермен мог располагать большими деньгами

 [51] Написала ему записку и просила немедленно к ней приехать

 [52] Не верю

 [53] дружбу и любезность

 [54] “Есть другое средство: вы можете отыграться”

 [55] тайну, тайну, тайну

 [56] Тут он открыл ей тайну, за которую всякий из нас дорого бы дал …

 [57] Тройка, семерка, туз …

 [58] на карточную игру у королевы

 [59] И бабушка отыгралась совершенно! Отыгралась! Совершенно!

 [60] Сказка!

 [61] три карты

 [62] Старая ведьма!

 [63] три сына

 [64] даже для меня

 [65] триста тысяч

 [66] отчаянии

 [67] три карты

 [68] пятьдесят тысяч

 [69] Сказка. Русская сказка

 [70] Неправда.

 [71] О, Господи!

 [72] Жопа! И ещё одна! Две жопы!

 [73] Там, там

 [74] Варвары, понимаешь?

 [75] Чудная страна! Чудесная! Замечательная, замечательнейшая, прекраснейшая …

 [76] Германия!

 [77] К чему этот разговор?

 [78] Я русский, тысячу раз тебе сказал!

 [79] Какой ты русский

 [80] Ты такой же русский, как я татарин.

 [81] Ты только что говорил обратное

 [82] Три карты, три карты, три карты-ы!

 [83] Мы друзья с тобой, но, право же, это может надоесть кому угодно, прекрати, не надо, мне противно!

 [84] хорошей хозяйкой

 [85] Дети, кухня, церковь (искажён. немецкий.)

 [86] Я не хочу

 [87] старая тварь

 [88]русская душа

 [89] Я русский, чёрт возьми! Ты издеваешься надо мной и только потому, что богат, а я беден, вот и всё …

 [90] я ненавижу, ненавижу, я ненавижу, я ненавижу, я ненавижу

 [91] я ненавижу моих родителей

 [92] я ненавижу

 [93] я ненавижу

 [94] я ненавижу, ненавижу

 [95] Не надо. Оставь меня в покое.

 [96] Русская свинья. Тройка, семерка, туз … Бред. Русский бред. Неправда. Сказки. Хорошо быть богатым. Наверное.

 [97] Что, если … что, если старая графиня открыла бы мне свою тайну! Или назначила бы вдруг  мне эти три верные карты! Почему ж не попробовать своего счастия? .. Представиться ей, подбиться в ее милость, - пожалуй, сделаться ее любовником, - но на это всё требуется время - а ей восемьдесят семь лет, - она может умереть через неделю, - через два дня!.. Да и самый анекдот? .. Можно ли ему верить? .. Нет! Расчёт, умеренность и трудолюбие: вот мои три верные карты, вот что утроит, усемерит мой капитал и доставит мне покой и независимость! Или рискнуть?

 [98] глубокоуважаемая госпожа. (искажён. немецкий.)

 [99] Вот кого ненавижу, просто терпеть не могу. Мерзавец. Картёжник. Только и ждёт моей смерти. Шиш. Он ещё не знает, что я буду жить вечно.Веч-ность.

 [100] Скажи честно, что хочешь, ну?

 [101] Заткнись, ничтожество!

 [102] Руки вверх! (искажён. немецкий)

 [103] Вечность

 [104] Я-то всех обманула и буду жить вечно …

 [105] Почему я родилась русской, глупая, глупые мои мать и отец, что вы наделали, ненавижу эту страну …

 [106] Слышишь ты меня?

 [107] немного

 [108] учителя

 [109] лысый

 [110] Ненавидишь меня?

 [111] простите (искажён. немецкий)

 [112] Вот за это я вас, русских, ненавижу, неблагодарных, ненавижу весь род ваш, только немцы - люди на белом свете, а вы все - русские свиньи!!!

 [113] черная неблагодарность, вот она, перед вами

 [114] ничтожество!

 [115] Заткнись, ничтожество!

 [116] омерзительна

 [117] “Радость моя, любимая, солнце и луна вместе, лето и зима, радость и отчаяние, горе и беда, всё моё, ты моя, моя! С первой минуты …”

 [118] “С первой минуты, как я тебя увидел, сердце моё полыхает, как утренняя заря и птички поют в нём беспрестанно …”

 [119] “ … я без ума от вас и мечтаю только об одной милости с вашей стороны - свидание, свидание, сердце моё умоляет, сжальтесь, я люблю, обожаю вас, сжальтесь надо мной, не надо меня так ненавидеть и презирать … Ваш инкогнито …!“

 [120] “Милая возлюбленная моя! Итак, забвение или сожаление. Я пишу Вам по-немецки, потому что так мне легче выражать свою страсть, которая полыхает в моей груди. Любите ли вы флаконы из красного стекла? Я обожаю красное. Сиреневое тоже неплохо, но куда ему до зеленого! Пробовали ли вы хоть раз это пить? Это ни с чем не сравнимо. При случае мне необходимо вам дать выпить это - пусть это будет немецкого качества, у него превосходный вкус. Следите ли вы за последней модой из Германии? Сейчас модно нечто ужасно красивое и необычное! Татуировки! Да, говорят, что когда-то это было модно, а теперь возвращается … Я слежу за модой. У меня на груди выколота змея и роза, это последняя мода из Германии. Обожаю Германию и, конечно, как только мы сможем быть вместе, мы уедем туда … Впрочем, страсть моя завела меня так далеко, в мои мечты, которые я ненавижу, потому что они вряд ли когда осуществятся, ведь вы не любите меня, вы так и не назначаете мне свидания, свидания  … Не пишите мне о вашей Графине, о вашей “Тройкесемёркетуз”, так я её называю, я её ненавижу уже за то, что она причиняет вам столько страданий и потом, должен сказать вам честно, камеристки - нежнее и, свежее так сказать, своих барышень, это я понял давно …”

 [121] Холодно

 [122] ненавистные, чтоб вас черти побрали

 [123] Ненавижу тебя! Поцелуй меня в зад! Дура! Корова! Задница! (искажён. немецкий.)

 [124] Не пугайтесь, ради Бога, не пугайтесь! Я не имею намерения вредить вам! Я пришёл умолять вас об одной милости!

 [125] Что-что?

 [126] Не пугайтесь, ради Бога, не пугайтесь! Я не имею намерения вредить вам! Я пришёл умолять вас об одной милости.

 [127] Вы можете, составить счастие моей жизни, и оно ничего не будет вам стоить: я знаю, что вы можете угадать три карты сряду …

 [128] Вы прекрасно понимаете по-немецки … Итак, вы можете, составить счастие моей жизни, и оно ничего не будет вам стоить: я знаю, что вы можете угадать три карты сряду …

 [129] Этим нечего шутить. Вспомните Чаплицкого, которому помогли вы отыграться.

 [130] Можете ли вы назначить мне эти три верные карты?

 [131] Можете ли вы назначить мне эти три верные карты?

 [132] Можете ли вы назначить мне эти три верные карты?

 [133] Можете ли вы, назначить мне эти три верные карты?

 [134] Для кого вам беречь вашу тайну? Для внуков?

 [135] Для кого вам беречь вашу тайну? Для внуков? Они богаты и без того; они же не знают и цены деньгам.

 [136] Моту не помогут ваши три карты. Кто не умеет беречь отцовское наследство, тот всё-таки умрет в нищете …

 [137] несмотря ни на какие демонские усилия. Я не мот, я знаю цену деньгам.

 [138] Ваши три карты для меня не пропадут. Ну?! ..

 [139] Nicht erschrecken, Gott im Himmel, nicht erschrecken! Ich will Ihnen nichts tun! Ich bin gekommen, um mir einen Gefallen von Ihnen zu erbitten. Sie kцnnen mein Leben glucklich machen, und Sie wird es nichts kosten: ich weiss, Sie kennen drei Karten. So scherzt man nicht. Erinnert Euch an Tschaplizki, dem Ihr geholfen habt. Für wen bewahren Sie das Geheimnis? Für Ihre Enkel? Die sind auch so schon reich; die wissen gar nicht, was für einen Wert Geld hat. Einem Verschwender helfen Ihre drei Karten nicht. Wer das väterliche Erbe nicht bewahren kann, wird ohnehin in Armut sterben. Ungeachtet aller dämonischen Kräfte. Ich bin anders, ich kenne den Wert von Geld. Für mich sind Ihre Karten nicht umsonst. Nun!.. Wenn Ihr Herz jemals das Geühl von Liebe kannte, wenn Sie noch wissen, wie das ist, wenn Sie nur einmal beim Weinen eines Neugeborenen gelächelt, wenn auch nur jemals etwas Menschliches in ihrer Brust geschlagen, dann, ich flehe Sie an, im Namen der Gefühle einer Gattin, einer Geliebten, einer Mutter, - all dessen, was im Leben heilig ist - schlagen Sie mir meine Bitte nicht ab! - verraten Sie mir Ihr Geheimnis! - was haben Sie davon? ..

 [140] Verzeihen, vergeben Sie mir, ich soll, ich muss, leben Sie wohl, ich weiss nicht … Lisa, Tod, Tod, Ewigkeit, Hass, Liebe, Lebenselixier, Dreisiebenas, Liebe, Hass …

 [141] Vielleicht ist es verknüpft mit schwerer Sünde, dem Opfer ewiger Seeligkeit, einem Vertrag mit dem Teufel …

 [142] Bedenken Sie Ihr Alter

 [143] Sie haben nicht mehr lang zu leben, - ich bin bereit Ihre Sünde auf meine Seele zu nehmen

 [144] Verraten Sie mir nur Ihr Geheimnis

 [145] Bedenken Sie, das Glück eines Menschen ist in Ihrer Hand; nicht nur ich, auch meine Kinder, Enkel und Urenkel werden Ihrer gedenken und Sie wie eine Heilige verehren …

 [146] Möchten Sie probieren? Es ist aus Deutschland, nein?

 [147] Möchten Sie probieren? Es ist aus Deutschland, nein?

 [148] Alte Hexe! So muss ich dich zur Antwort zwingen … Ich töte dich!

 [149] Lassen Sie die Kindereien. Ich frage ein letztes Mal: Nennen Sie mir die drei Karten? - Ja oder nein?

 [150] В спальне у старой графини, я сейчас от неё. Графиня умерла.

 [151] И кажется, я причиною её смерти.

 [152] Я хотел узнать от неё тайну, три карты. Она не сказала мне

 [153] из проклятой, ненавистной страны!  Я не хотел её смерти, пистолет мой не заряжен. Жалко, что она умерла. Я боюсь, что она может иметь вредное влияние на мою жизнь. Я верю в предрассудки, в приметы.

 [154] Сердце мое также терзается, но ни слезы бедной девушки, ни удивительная прелесть ее горести не тревожит суровой души моей. Я не чувствую угрызения совести при мысли о мёртвой старухе. Одно меня ужасает: невозвратная потеря тайны, от которой ожидал я обогащения.

 [155] Честно?

 [156] Что это?

 [157] Эта книга - сплошная глупость. Бред, полный

 [158] “Мое состояние не позволяет мне жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее …” Из какой книги я это вычитал? Не из этой?

 [159] Бред

 [160] Я знаю …

 [161] Где эта лестница? Я найду её.

 [162] Ясно. Абсолютная дура. Только замуж ей, больше ничего …

 [163] Действительно?

 [164] Надо же, какие странности бывают на белом свете?

 [165] И во сколько же лет она его родила?

 [166] Как интересно!

 [167] Тут какая-то тайна!

 [168] Я не понимаю вас. Я немец.

 [169] У меня нет друзей. И не надо. Спасибо. Я должен идти. Я получил приглашение на свадьбу. Свадьба, понимаете? Русская свадьба.