Николай Коляда

новости | пьесы |книги |биография |интервью |живой журнал |видеоархив



Фальшивый купон

admin  — 14.04.19, 9:33 pm

новости
НИКОЛАЙ КОЛЯДА
В СОАВТОРСТВЕ С ЕКАТЕРИНОЙ БРОННИКОВОЙ

 

ФАЛЬШИВЫЙ КУПОН
Пьеса в двух действиях по мотивам одноименной повести Л. Н. Толстого
ЗАПЕВ

Колокола. У церкви сидят старухи-мещанки, беглые каторжники.

1 МЕЩАНКА. Хоть бы одна тварь подала.

2 МЕЩАНКА. Жадничают. Сволочи. Толстопузые.

1 КАТОРЖНИК. Сама толстопузая. Разъела – заняла пол-паперти.

1 МЕЩАНКА. А ты помолчи. Мазурик. Каторжник.

2 МЕЩАНКА. Голодранец. Жулик. Вор.

2 КАТОРЖНИК. И что? И тебя в Сибирь отправят. Придуриваешься, что болеешь, на паперти сидишь. Иди, работай.

КАТОРЖНИЦА. Агу, агу.

1 КАТОРЖНИК. Что агукаешь? Там у тебя полено лежит, нет никого, для кого играешь? Артистка.

КАТОРЖНИЦА. Дитеночек у меня.<

1 КАТОРЖНИК. Откуда? От сырости? Пьяная, болтает. Полено там! Дай, брат, закурить.

2 КАТОРЖНИК. Дай уехал в Китай. Сейчас люди пойдут от всенощной, а ты курить станешь.

1 КАТОРЖНИК. Какие люди. Черти они. У всех хвост висит из-под кафтанов. Не веришь? Я вот тебе покажу.

КАТОРЖНИЦА. Черти в церковь не пойдут, сгорят.

1 КАТОРЖНИК. Пьяная. Выкинь полено!

КАТОРЖНИЦА. Ты мне наливал? Черт, черт кругом!

1 МЕЩАНКА. Какие черти в церковь ходят?<

2 МЕЩАНКА. А это такие черти, что и в церкви не сгорят.

1 КАТОРЖНИК. Татары.

1 МЕЩАНКА. Какие татары – русские.

Каторжница поёт:
КАТОРЖНИЦА.Напилася я пьяна,
Не дойду я до дому…
Довела меня тропка дальняя
До вишнёвого сада.

1 МЕЩАНКА. Помолчи, всю малину портишь. Кто нам подаст, раз ты такие песни срамные поешь?

2 МЕЩАНКА.А нету никого. Подпоем.
Там кукушка кукует,
Моё сердце волнует.
Ты скажи-ка мне, расскажи-ка мне,
Где мой милый ночует.

1 МЕЩАНКА. Да откуда эти понашли? Гнать в шею. Бить их, гадов. Каторжник.

1 КАТОРЖНИК. Каторжник. Дома нету у меня. А у тебя есть? Я к тебе в постельку хочу в белую.

1 МЕЩАНКА. Ты убийца, вижу я.

1 КАТОРЖНИК. Я-то? Убийца. А ты нет?

1 МЕЩАНКА. Я – нет! Господи, прости грешную, вырви ему язык наглый!

2 КАТОРЖНИК. А я трех человек порешил. И хоть бы что.

1 КАТОРЖНИК. В Орле искали палача. И что думаешь? Нашелся вольный человек и согласился исполнить дело за 50 рублей. И, уже надев на убиваемого мешок, палач остановился, подойдя к начальнику, сказал: не могу, прибавьте четвертной билет. Ему прибавили. Он исполнил. Мало этого. Следующая казнь предстояла пятерым. Накануне казни председателю доложили, что его спрашивает человек по важному тайному делу. Злодей вышел, неизвестный человек сказал: «С вас, ваше превосходительство, тот жила три четвертных взял, сказывали. А нынче пятерых надо повесить, так я по 15 целковых сделаю, как должно. Прикажите оставить за мной». Так и сделали.

КАТОРЖНИЦА.
Если он при дороге,
Помоги ему, Боже,
Если с Любушкой на постелюшке,
Накажи его, Боже.
Чем же я не такая,
Чем чужая другая?
Я хорошая, я пригожая,
Только доля такая…

1 КАТОРЖНИК. И стоит длинноволосый, в парче священник. И священник этот под виселицей, обращаясь к убиваемым, держа перед собой крест, призывает для чего-то имя Христа. Потом одевают убиваемых в саваны, надевают на них колпаки и взводят их на помост. Несчастный, измученный, такой же мужик, как и те, кого он убивает, надевает по очереди на шеи этих людей петли, выталкивает из-под ног скамейку, и они, один за другим, затягивая своей тяжестью на шее веревки, повисают в пустом месте перед помостом. И двадцать человек, за три минуты полные жизни, данной им богом, застывают в мертвой неподвижности. Служащий врач ходит под виселицами и щупает им ноги. И когда он находит, что ноги достаточно холодны и дело совершено, как должно, он докладывает начальству. Застывшие тела снимают и зарывают опять те же из разных губерний мужички.

КАТОРЖНИЦА. Это люди, называющие себя христианами. Живут они с сознанием добросовестно исполненного долга. А главные-виновники и попустители этих преступлений всех законов божеских и человеческих, не испытывают и тени сознания своей преступности. Сидят в кабинетах своих, чай пьют, рассуждают о Боге и его заповедях.Если б раньше я знала,
Что так замужем плохо,
Расплела бы я русу косыньку,
Да сидела б я дома.
Напилася я пьяна,
Не дойду я до дому…
Довела меня тропка дальняя
До вишнёвого сада.

1 МЕЩАНКА. Идут!

Идут из церкви люди. Все на паперти взбодрились, заныли:

1 КАТОРЖНИК. Федор Михайлович! Подайте в честь Пасхи!

2 КАТОРЖНИК. Катерина Андреевна! Подайте нищим!

2 МЕЩАНКА. Дмитрий Федорович! Убогим!

КАТОРЖНИЦА. Евгений Михайлович! Копеечку!

1 МЕЩАНКА. Мария Семеновна! На хлебушек!

2 КАТОРЖНИК. Все прошли, ничего не дали.

КАТОРЖНИЦА. Вот, не дали.

КАТОРЖНИЦА. Жди. Даст кто.

1 МЕЩАНКА. Это кто?

2 МЕЩАНКА. Развратная. С желтым билетом.

КАТОРЖНИЦА. Отвернись от нее.

ПРОСТИТУТКА. Нате вам. Нате.

1 МЕЩАНКА. Смотри, сколько дала.

КАТОРЖНИЦА. Это что?

КАТОРЖНИЦА. Купон. 12 рублей.

1 КАТОРЖНИК. Пьем, братец! Поем, братцы!

Поют, пляшут - паперть всё вытерпит.

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

Картина 1

Гостиная в доме Федора Михайловича Смоковникова. Катерина Андреевна, его жена, сидит на диване, Федор Михайлович нервно ходит туда-сюда. Катерина Андреевна нервно курит.
Катерина Андреевна: Послушай, Федор, нужно направлять свои мысли в русло космическое, инфернальное, потустороннее, и тогда …

Федор Михайлович: Да помолчи ты! Вечно лезешь мне под руку! Я говорю, что эта скотина, эта деревенская свинья заставляет меня оправдываться! Он отчитал меня перед всеми как мальчишку!

Катерина Андреевна: Фёдор, тебе нужно изменить жизненную концепцию, перейти в астрал, думать, как часть вселенского разума …

Федор Михайлович: Да замолчи ты, идиотка! Заткнись со своим сверхъестественным! Я, председатель казенной палаты! И должен отчитываться! И перед кем! Свинья! Скот! Страшным судом меня стращал, адом! Кто еще верит в это? Ты, поди, веришь, потому что дура!

Катерина Андреевна: Федор Михайлович…

Федор Михайлович: Не перебивай! Сколько раз я буду тебе говорить? Каждый день – одно и то же! Губернатор тоже уверяет, что я поступил нечестно! Я, председатель казенной палаты! В какой лжи он собирается меня уличить? Немыслимо! Эта сволочь у меня еще попляшет! Почему обедать не подают? Сколько можно? Когда этот бардак уже прекратится?

Катерина Андреевна: Федор Михайлович, только флюиды, астрал, трансёрфинг …

Федор Михайлович: Господи, да за что мне эта мука?! Не перебивай, я тебе сказал! Катерина Андреевна, сколько раз я могу повторять, что я требую, я каждый день требую, я каждый день говорю одно и то же, говорю тебе, козья твоя башка…Входит Митя Смоковников, его сын.
Кто там? Кого черти принести? Ну? Чего тебе? Еще один идиот явился. Что надо? Ну?

Митя: Я не идиот. Нынче первое число.

Федор Михайлович: И что, что первое число? Дальше-то что?

Катерина Андреевна: На забавы, заведено три рубля, Федор Михайлович.

Федор Михайлович: Да помолчи ты, репоголовая! Я помню, помню! Ишь, на забавы! Какие забавы в его возрасте? Да я в его годы головы из-за учебников не поднимал! А он! Ходит везде, по театрам шляется. Только первого числа и вспоминаешь про отца, как денег надо становится. Нет, ты посмотри-ка на него, в кого он уродился таким болваном? Да ясно в кого: не рожает свинья бобра, яблока от яблони недалеко падает, от осины не родятся апельсины!

Федор Михайлович достает бумажник. Дает деньги Мите.
На, вот тебе купон, и пошел вон отсюда!

Митя: Папа, пожалуйста, дай мне вперед.

Федор Михайлович: Что? Что ты сказал? Вперед? А может, назад тебе дать? Да я в твои годы ресниц на отца поднять не смел! А ты тут квакаешь, шмакодявка! И в кого ты такой алчный? Все тебе деньги-деньги! Кровосос! Упырь! И всё ты виновата, дура!

Катерина Андреевна: Федор, Федор! Сторицей вернуться тебе твои слова, потому что космос …<

Федор Михайлович: Заткнись, сказал!

Митя: Я не просил бы, да я занял на честное слово, я обещал. Я, как честный человек, не могу… Мне надо еще три рубля, право, не буду просить… Не то что не буду просить, а просто… Ну, пожалуйста, папа.

Федор Михайлович: Я все сказал, негодяй паршивый. Дверь открыта, нога свободна ….

Митя: Папа, ведь один раз…

Федор Михайлович: Молчать! Не смей отцу перечить! Ты получаешь жалованья три рубля, и все мало! Я в твои годы не получал и пятидесяти копеек. Иди, иди вон! Сил моих нет! (Катерине Андреевне) Ну, когда уже будет обед готов? Да сколько же можно?

Митя: Теперь все товарищи мои больше получают. Петров, Иваницкий пятьдесят рублей получают.

Федор Михайлович: Молчи, негодник! Ты точно вырастешь мошенник. Ступай! Денег не дам! Паскуда! Мерзавец растет! Шаромыжник!

Катерина Андреевна: О, Федор, пощади!

Митя: Вы никогда не войдете в мое положение, я должен буду подлецом быть из-за вас. Но вам-то что, вам плевать! Вам хорошо, а я…

Федор Михайлович: Убирайся к черту, я сказал! Пошел вон, вон, вон!

Входит горничная.

Горничная: Кушать подано.

Федор Михайлович (Горничной): Еще одна! Кушать подано! (Катерине Андреевне) Нет, ты слышишь? Кушать подано! Спасибо! (горничной) Да вот только кушать мне, милочка, уже не хочется! Поперек горла мне все это стоит!

Горничная: Ну как же? Кушать подано … Или прикажете убрать?

Федор Михайлович: Я вот прикажу тебя убрать из обслуги, прикажу, курица безмозглая! Убирайся прочь! Паршивые дармоеды! Одни дармоеды в этом доме!

Горничная: Фёдор Михайлович, за что?!

Горничная зарыдала, уходит.

Федор Михайлович (Катерине Андреевне): Завтра же рассчитай ее, слышишь?! Надоела ее кислая рожа!

Митя: Папа, я хотел только…

Федор Михайлович: Молчать! Я сказал молчать! Молчать! Молчать! Молчать! Молчать!

Федор Михайлович хватает стул, швыряет его, уходит.

Катерина Андреевна: Боже! Боже! Он так портит себе карму!

Митя: Боже! Боже! Ты вышла замуж за идиота!

Катерина Андреевна: Митя, что ты такое говоришь! Как можно? Я – мать! Осознание ответственности, материальность слов, независимость искушения …

Митя: Мама, помолчи! В твоей голове всё перемешалось, все эти идиотские учения, ты уже не воспринимаешь реальность!

Катерина Андреевна: Реальность, данная нам в ощущениях… Как ты можешь на мать твою?!

Митя: Ему можно, а я что? Ему хорошо. Он забыл, как был молод. Ты сама подумай, мама, ну какое же я сделал преступление? Просто поехал в театр, не было денег, взял у Пети Грушецкого. Что же тут дурного? Другой бы пожалел, расспросил, а этот только орет: «Подлец, шаромыжник!». Вот когда у него чего-нибудь нет — это крик на весь дом, а я немного попросил – и сразу же мошенник! А он как будто не мошенник! Председатель счетной палаты! Да будь он проклят, скупердяй!

Катерина Андреевна: Митя, как ты можешь такое говорить? Он же твой отец! Ведь космос, вселенная - они …

Митя: Хоть он и отец, а не люблю я его. Не люблю. Нет, не просто не люблю, я презираю его, весь дом ваш, все ваши порядки. Я подожгу этот дом! Вот увидишь!

Катерина Андреевна: Постой, Митя. Митенька, не горячись! Митенька, сынок. Боже! Кого я вырастила? Весь в отца!

Митя: Дай ты тогда мне денег! Мне надо немедленно!

Катерина Андреевна: У меня нет теперь, но завтра я достану.

Митя: Зачем мне завтра, когда нужно нынче? Слышишь!

Катерина Андреевна: Да как же я нынче-то, Митенька. Боже! Да что же вы так мучаете-то меня? Я так занята самоусовершенствованием, а они … Ты же знаешь, он не дает мне денег, только экономке.

Митя: Вот только не причитай! Ты же знаешь, я этого не выношу! Я занял денег у товарища! Мне их вернуть надо! Как ты этого не понимаешь? Репоголовая ты какая-то, маменька, честное слово!

Митя выходит, хлопнув дверью.

Катерина Андреевна: Боже! Боже! (поднимает стул) Маша! Маша!

Заглядывает горничная.

Что он?

Горничная: Уехали.

Катерина Андреевна: К ней? (Горничная молчит). Ступай. Завтра получишь расчет.

Горничная: Катерина Андреевна, как же так? Катерина Андреевна…

Катерина Андреевна: Ходит по углам, сплетни собирает, ухмыляется! Пошла вон, подлая шаромыга, паскудница!

Горничная: У меня же дети сироты, Катерина Андреевна, нельзя! У меня ведь кушать подано! Я ведь кушать подала! Я ведь …

Катерина Андреевна: Молчать, козья твоя башка, шмакодявка! Молчать, репоголовая! Убирайся!

Горничная плачет, уходит.

Боже! Боже!

Наливает стакан настойки, выпивает одним махом.

Картина 2

Комната проститутки в публичном доме. Кругом грязно, пахнет мылом и одеколоном. На кровати, закутавшись в одеяло, сидит проститутка. Махин наклонился к зеркалу, давит прыщи. Митя сидит на стуле, смотрит в одну точку.

Махин: Говорят, что женщины нашего круга живут иными интересами, чем женщины в домах терпимости. Вот ты как считаешь, Митя?

Митя: Что?

Махин: А я докажу тебе, что это не так. Если у человека разное нутро, значит, и наружность должна быть разной. Верно ли я говорю?

Митя: Ну? И что же?

Махин: А ты посмотри на нее (подсаживается к проститутке), несчастную, презираемую (сдергивает одеяло, проститутка хохочет) и на любую светскую барыню: те же наряды, те же фасоны, те же духи, то же оголение рук, плеч, грудей и обтягивание выставленного зада. А интересы? Тоже общие: страсть к камушкам, и к мужчинам.

Проститутка: Махин, какой ты разговорчивый сегодня, Мурмурчик!(смеется)

Махин:(Мите) Помолчи. Посмотри на любую другую женщину нашего общества. Свою мать, например.

Митя: И что она?

Махин: А то - как те заманивают всеми средствами, так и эти. Никакой разницы. Цель-то одна – кошелек твоего папаши.

Митя: Он не дает ей денег.

Проститутка: А мне дает!

Махин: (Мите) Да, но у нее есть дом, почет общества, выезд, слуги, платья, драгоценности. Разница лишь в том, что проститутки на короткие сроки - обыкновенно презираемы, проститутки на долгие - уважаемы. Твою мать уважают все, а ее презирают. Хотя твой отец пользуется благосклонностью обеих.

Митя: Даже если ты прав, мне плевать!

Махин: Я говорю, что твоя мать и эта падшая есть суть одно, а ты даже не возмущен?Митя, я тебя не узнаю! Да что с тобой?

Митя: Отстань.

Махин снова подходит к зеркалу, давить прыщи, поглядывает на проститутку, кивает ей головой в сторону Мити. Проститутка встает, подходит к Мите.

Проститутка: Хочешь, я покажу тебе свою обезьянку?

Митя: Что?

Проститутка: (Смеется, садится Мите на колени). Такой красивенький! Угостишь даму сигаркой? Шампанского?

Митя: Потом, потом. Оставь меня.

Проститутка лезет к Мите, он отталкивает ее.

Митя: Говорю же, потом!

Махин: Ба! Ты отказываешься? Это на тебя не похоже. Что с тобой?

Проститутка: Фи! Какая грубость!

Махин(Проститутке) Заткнись! Тебя не спросили! (Мите) Митя, ты не здоров?

Митя: Не займешь ли ты мне денег?

Махин: Да на что тебе? На дамочек? Так вот же, пожалуйста. В прошлый раз ты платил, нынче моя очередь.

Митя: Послушай, скажи, где часы можно подороже заложить?

Махин: Зачем же?

Митя: Грушецкий, сволочь, долг требует. Вот послушай, что пишет (читает записку): «Вот уже третий раз, черт побери, я прошу тебя возвратить взятые тобой у меня шесть рублей, но ты отвиливаешь. Так не поступают честные люди. Прошу немедленно прислать. Мне самому нужда до зарезу. Неужели же ты не можешь достать? Твой, смотря по тому, отдашь ты или не отдашь, презирающий или уважающий тебя товарищ Грушецкий». Вот и думай. Экая свинья! Не может подождать! И отец, как назло уперся, не дает ни в какую. Дал купон, как собаке кость, и думает - ладно. «Я что, печатаю деньги что ли? На, держи купон и отстань от меня, паршивец!». Надо бы часы заложить, вот, мать мне дала. Говорит: «Часы позолоченные, но счастье не в золоте, не в деньгах, а в астрале, самосовершенствовании и в божественном предназначении человека!».

Махин: Купон? Какой, покажи?

Митя дает Махину купон. Махин вертит его в руках, внимательно разглядывает.

Махин: Часы заложить - это, брат, последнее дело. Можно и заложить, ежели хочешь, а можно и лучше.(подмигивает).

Митя: Как лучше?

Махин: А очень просто. Отец тебе же дал купон в два с половиной рубля?

Митя: Да. И пятьдесят копеек серебром.

Махин: Все просто, брат! Купоны неохотно берут, хотя и считается, что это деньги. Но тут даже хорошо, что отец тебе именно купон дал, а не деньги. На купюре сумма известная, ее не исправить. А купон на то и купон, что сумму туда от руки вписывают. Слушай, надо поставить на купоне единицу перед двойкой, и будет 12 рублей 50 копеек.

Митя: Махин, да разве бывают такие купоны?

Махин: А как же! Какие хочешь бывают! Тут главное что? Подпись под вексельным бланком. Я один спустил такой, вот - через нее.(Кивает в сторону проститутки)

Митя: Да ну?

Проститутка: Марте Францевне нашей. Мы всю ночь тогда веселились. Мурмучик всех шампанским угощал. Так ей и надо, старой гниде. Держит у себя купон в шкатулке, вместе с остальными, и думает, что предъявит его, и долг ей уплатят. А я-то знаю, что нет. И так хорошо мне от этого. Что не я обманута ею, а она мною. Хотя бы раз.

Махин: Погуляли мы тогда! Ну что, Митя?Решай!

Митя: Да ведь это нехорошо.

Махин: И, вздор какой!

Проститутка: Нехорошо! (смеется) Ути-пюти-пюти-пю, мой маленький. Страсть как люблю таких! Да ты поди, мальчик, с не пробовал еще? А я тебя научу. Мой офицерик, что соблазнил меня, да бросил, тоже такой был, губастенький. Он меня учил!

Проститутка снова садится на колени к Мите, ласкается к нему, целует его. Махин закурил папироску.

Митя: И точно. Вот и буду мошенник! Назло, назло отцу буду мошенник!

Махин: Что же, валить?

Митя: Вали!

Проститутка: Мурмурчик, миленький, хорошенький какой …(целует  Митю)

Махин: Ну вот, совсем другой разговор! Дело серьезное!

Махин отдает папироску проститутке, берет перо и старательно выводит единицу на купоне.

Махин. Ну, вот и славненько, а? Ну-ка глянь на единицу! Как? Похоже?

Митя: Похоже.

Проститутка: Один в один! Так и просится в шкатулку к Марте Францовне!

Махин: Э, брат! Не зря я всю жизнь хотел быть художником! Да отец в судебные следователи велел идти, по стопам его, так сказать! А талант-то, талант-то не пропьешь! А?

Проститутка: Показать тебе мою обезьянку?

Махин: Ну, нет, дорогая, нынче мы пойдем в магазин. Вот тут на углу фотографические принадлежности.

Проститутка: Отчего же не у нас в заведении? Девочки тебя, Махин, любят, знают.

Махин: Да надоела, отвяжись. (Мите) Мне, кстати, рамка нужна. Есть тут у меня несколько фотокарточек, забавлялись накануне. Есть очень даже ничего образцы. Но те я на продажу приготовил.

Проститутка: Не забудь, ты с каждой карточки по три копейки обещал, Мурмурчик.

Махин: Обойдешься. Не заработала. (Мите) Ну, что ж, идем?

Проститутка: Ну как же так, ты же обещал! Мурмурчик, киса…

Махин: Замолчи, сука ты эдакая! Итак столько денег на тебя спустил. Перебьешься.

Митя: Да, да. А как же…

Махин: Очень просто. Пойдем.(Проститутке) Вечером еще приду, смотри, что бы ни занимал никто. Может, и заберу тебя отсюда как-нибудь, как знать! А? Возьмем с Митькой, купонов нарисуем, да выкупим тебя у Марты Францевны. Да, Митя? Ладно, идем.

Митя и Махин уходят.

Проститутка: Что б вы оба сдохли, провалились, паскудники, уроды, петля по вам плачет, твари …

Картина 3

Фотографический магазин. За прилавком Марья, полная некрасивая женщина с добрым лицом. Она разговаривает с Марией Степановной. Мария Степановна сморщенная, худая, пятидесятилетняя женщина, одета бедно, но чисто.

Марья: Да, да, все так, Мария Степановна, все так, как ты говоришь, милостив Бог, да вот только я одного понять не могу, отчего же так все вышло, неужто я такая дурная мать была? Знать, я виновата, я недоглядела.

Мария Степановна: Ну, что ты, что ты, ягодка моя! Будет! Бог детку твою прибрал, Богу-то виднее, лучше значит ей там. Ты не горюй. Живите с мужем, да радуйтесь каждому дню, творите добро. А Бог милостив, будут еще детки, будут.

Марья: А я лежу ночами, и все мне кажется, что она плачет, зовет меня. Встану, похожу-похожу. Поплачу. Евгений Михайлович ругается. Я лягу. Лежу, в потолок смотрю. И мыслей даже нет никаких. Под утро забудусь. А иной раз и ничего. Как будто и не было ничего, никогда, словно сон все, словно приснилось мне все. Как не моя эта жизнь. Ведь разве думала я, что так все сложится. Так любила Женечку, поперек родителей пошла за него. А муж-то черствый стал, как сухарь. Как будто его это и не касается. Идет, в карты играет. Смеется. А я места себе не нахожу. Как сама не своя.

Мария Семеновна: Марьюшка, ты не грусти. И это пройдет. Заходи к нам, будем рады. Только лучше днем заглядывай, а то Наталья с мужем к вечеру напиваются, крику много от них. А так ничего-ничего, хорошие они.

Марья: Как ты это терпишь? Ведь ты же вдова, у тебя от мужа пенсия большая. Уехала бы от них, жила бы себе спокойно, тебе бы на все хватало. А Наталья, хоть и сестра тебе, но не достойна она тебя. Она пользуется твоей добротой. Они пьют, а ты кормишь их, поишь, обстирываешь. Ребенка своего на тебя свесила, все ты за ним ходишь. Зять поколачивать тебя еще взялся. Мария Семеновна, так ведь тоже нельзя. Зачем ты это все терпишь?

Мария Семеновна: Бог терпел, и нам велел. А Наталья хорошая, не суди ее. Не нам судить. А работы по дому у меня много, да, это так. А я и рада работе. Чем больше у меня дела, тем больше я успеваю. Вот к тебе зашла, поговорила, и мне легче. И ты заходи, коли тоскливо будет, я тебе всегда рада. Ну, мне пора, пойду я.

Марья: Да и я поговорю с тобой, так сразу от сердца тьма отходит. Прощай. Я тут каждый день, ты знаешь, с утра до вечера. Как мимо проходишь, заглядывай, я буду ждать.

Звонит колокольчик, входят Махин и Митя. Махин сталкивается в проходе с Марией Семеновной, усмехается.

Махин: Пардоньте, пардоньте, мадам. Пардоне муа де вуз авуар атандю.

Мария Семеновна улыбается, уходит.

Марья: Добрый день. Чем я могу вам помочь?

Махин: Добрый-добрый! А вы что же, одна тут работаете? Хозяин где?

Марья: Хозяин к вечеру будет. Вам его надобно?

Махин: Нет-нет! Рамочку бы нам хорошенькую, мадам.

Марья: На какую цену? Эти на пятьдесят копеек, а эти подороже. А вот это очень миленький, новый фасон, рубль двадцать.

Махин: Ну, давайте эту. Да нельзя ли уступить? Возьмите рубль.

Марья: У нас не торгуются.

Махин: Ну, Бог с вами. (Протягивает купон) Давайте рамочку и сдачу, да поскорее. Нам в театр не опоздать бы.

Марья: Еще успеете. (Рассматривает пристально купон).

Махин: (Мите) Мило будет в этой рамочке смотреться. А?

Марья: Нет ли у вас других денег?

Махин: То-то и горе, что нет. Мне дал отец, надо же разменять.

Марья: Да неужели нет рубля двадцати?

Махин: Есть пятьдесят копеек. Да что же, вы боитесь, что мы вас обманываем фальшивыми деньгами? Так давайте назад. Давайте-давайте! Что же вы, думаете, мы мошенники что ли? Мы разменяем в другом месте. Вы сомневаетесь, мадам?

Марья: Нет, я ничего.

Марья щелкает на счетах, достает деньги и сдает сдачу. Махин неторопливо берет деньги.

Махин: Потрудитесь завернуть.

Марья: Сейчас.

Марья уходит с рамкой в боковую дверь.Махин: Жирная корова! Видал, какая рожа?

Митя: Махин, может, уйдем, а? Не выйдет же ничего. Не получится.

Махин: Как это не получится? Все получится.

Митя: Она заподозрила!

Махин: Она просто дура, успокойся. Ну, вот тебе десять рублей, а эти дай мне. Я тебе отдам. Потом как-нибудь. Погоди-ка, ты мне еще будешь за девушку должен, за сегодняшний раз, к ней пойдем сейчас, распакуем тебя.

Митя: Нет, нет, я домой!

Махин: Какой домой?

Марья выходит со свертком, отдает его Махину.

Марья: Пожалуйста, ваша рамка.

Махин: Благодарю.

Махин и Митя уходят, звенит дверной колокольчик.

Марья: Гадкие какие-то. Мороз по коже от них.

Картина 4

Фотографический магазин вечером. Хозяин, Евгений Михайлович считает выручку. Марья ему помогает.

Евгений Михайлович: Марья! Ах, дура косолапая! Вот дура-то! Идиотка! И зачем было брать купоны?

Марья: А что? Чем на этот раз ты опять недоволен?

Евгений Михайлович: Ты курица слепошарая, что ли? Купон-то фальшивый! Куда ты смотришь? Не видишь что ли, что единица-то подрисована!

Марья: Как подрисована? Да ты сам, Женя, брал при мне, именно двенадцатирублевые. Я и подумала…

Евгений Михайлович: Подумала она! Вот дура! Дура треклятая!

Марья: Я и сама не знаю, как они меня обморочили, эти гимназисты. Красивый молодой человек, казался такой комильфотный.

Евгений Михайлович: Комильфотная дура! Я беру купон, и знаю, и вижу, что на нем написано. А ты, я чай, только рожу гимназистов рассматривала. Корова!

Марья: На себя посмотри! Ты проигрываешь в карты, так это ничего? Давеча пятьдесят четыре рубля проиграл!

Евгений Михайлович: Я - другое дело! Что позволено Юпитеру, то не позволено быку! Мне можно! Поняла?

Марья: Как это можно? Приданое-то мое! Мои деньги!

Евгений Михайлович: Замолчи! Да если бы не твое приданое, так бы и сидела в девках! Кто бы на тебя косорожую без денег-то посмотрел бы?

Марья: Не хотели меня за тебя замуж отдавать! Нищий, одной фамилией зад прикрывал! Надо было папеньку послушать, за купца Краснопузова идти. Жила бы сейчас припеваючи. А я работаю на тебя, живем на три копейки, так еще терплю от тебя брань!

Евгений Михайлович: Дура! Если не замолкнешь, будешь еще и побои терпеть!

Марья: А мне все равно уже. На! На! Убей, убей лучше. Все равно не жизнь, одно мучение. Ребеночка схоронили, а ты как камень! Все равно тебе! (плачет)

Евгений Михайлович: При чем тут это? Куда тебя понесло?

Марья: Лучше бы ты умер! Ты! Ты! Ты!

Евгений Михайлович: Я тебя предупреждал. (Встает, бьет жену) И про ребенка ни слова! Что бы я не слышал больше о нем!

Евгений Михайлович берет фальшивый купон, уходит.

Марья: Что бы тебя черти взяли! Чтобы ты сдох, изверг, чтобы ты к чертям провалился.

Картина 5

Тем же вечером. Во дворе дома Евгения Михайловича. Дворник Василий расчищает снег и поет. Входит Евгений Михайлович.

Евгений Михайлович: Василий, поди-ка сюда. Вот скажи, сколько ты у меня служишь?

Василий: Пол года, стало быть.

Евгений Михайлович: Да, да. А вот скажи-ка, если у тебякто будет спрашивать, где мы дрова берем, ты что скажешь?

Василий: Не мое дело, скажу. Хозяин сам дрова у мужиков покупает.

Евгений Михайлович: Э, нет. Ты говори, что взяты последние дрова в складе, а что у мужиков дров не покупали никогда. Разумеешь?

Василий: Разумею, да не до конца, Евгений Михайлович.

Евгений Михайлович: Так и говори, что дрова мы покупаем только в складе. А это я тебе давно хотел дать на куртку.(Дает деньги). Мало ли что мужики разные брешут, ведь так?

Василий:Ведь так. Так мне бы это, на обувку еще.

Евгений Михайлович: Вот тебе, хватит?

Василий: Да, должно. Так что там сказывали, с дровами-то?

Евгений Михайлович: Не берем, говорю, дров у мужиков, а в складе только берем. Понял?

Василий: Понял. Я уж знаю, как сказать.

Евгений Михайлович: Вот, и на водку тебе, держи.

Евгений Михайлович лезет за деньгами в карман. Входят во двор городовой и крестьянин Иван Миронов.

Городовой: Евгений Михайлович, извините за беспокойство. Вот, поймали мошенника, Ивана Миронова, крестьянин он, в трактире фальшивый купон пытался сплавить. Указывает на вас, мол, ваш купон, от вас получен. Говорит, вы дрова у него брали, купоном расплатились.

Евгений Михайлович: Господи, Иисусе Христе, Царица Небесная, каких дров?! Да я отродясь дров в глаза никаких не видел! Не знаю слова такого, Господи! Каких дров?! Отче наш иже еси на небеси, да светится имя твое, да приидет воля твоя, и так далее и тому подобное! Я не брал дров.

Иван Миронов: Брал, брал! (Городовому). Задешево отдал ему, близко везти было, вот и отдал. Свои дрова, хорошие, сухие. Барин, брал. Господь с тобою? Брал!

Евгений Михайлович: Что ты, видно, с ума спятил?(Городовому) В первый раз его вижу. Господи, вырви ему лживый язык! Лживый и паршивый язык твой, гад ты такой, мазурик!

Иван Миронов: Барин, грех, умирать будем. Жена моя на сносях, да больная. Лошадь моя совсем плоха стала, новую придется покупать. Вам продал, барин, дрова, вам. Грех, барин! Где стыд ваш, барин, не погуби!

Евгений Михайлович: Да ты, верно, заспал. Ты кому-нибудь другому продал, поди, нет? Ты пьян был, братец, братишка, брателла?! Как ты можешь так нагло лгать?! Христо всё видит! Он тебе язык отрежет!Ой, прям аж стыдно за тебя, за то, что такие люди на свете живут! (Городовому) Так вы хоть у кого спросите, вот дворник мой, он подтвердить может. (Василию)Василия, а Василий? Тут мужик показывает, что я дрова у него брал. Что скажешь, Вася, Васенька, Васюлёк?

Василий: Никогда не брали дров с возов. Только на складе. Христом Богом клянусь!Царицей небесной клянусь! Всеми святыми клянусь!

Иван Миронов: Барин, побойся Бога! Твой купон, зачем не признаешь? Ты богатый, дом вон какой. А у меня жена родить должна, детки малые. Я на лошадь новую деньги коплю, без нее не прожить нам. Ты же сам ко мне подошел, дрова купил. Я тебе до дому и довез, вот и запомнил. Твой же купон, барин, твой!

Евгений Михайлович: (Городовому) Господи, царица небесная! Да что же это, на невинных людей напраслину возводят? Как тебе стыд глаза не выжгет, не выжжет?!

Городовой: Благодарим покорно-с. Простите за беспокойство, Евгений Михайлович. Прояснить нужно было-с. (Ивану Миронову) А ну ступай, паскуда эдакая, ступай, пошел!

Иван Миронов: Грех, барин! Умирать будем! Грех! Грех, грех какой!

Городовой: Пошел, сказано! Иди, ну?!

Городовой уводит Ивана Миронова.

Евгений Михайлович:Ну, вот и славно. Спасибо, Вася. Васенька. Василёк. Значит, ежели суд будет, Василий, на суде то же самое скажешь, не побоишься?

Василий: Вы мне на водку обещали, Евгений Михайлович.

Евгений Михайлович:На водку тебе? Ишь ты какой, проказник. На водку, значит? Любишь водку, Васенька? Ладно. Вот, держи. На суде тоже самое скажешь и Богом поклянешься. И на кресте и на святом Евангелии поклянешься.Понял?

Василий: А чего говорить-то? Не берем с возов дрова. Только со складу. Делов-то!

Евгений Михайлович сует еще денег Василию и заходит в дом. Василий пересчитывает деньги, смеется

Картина 6

Прошло полгода. Комната проститутки в публичном доме. Иван Миронов сидит на стуле, застегивает рубаху, натягивает сапоги.Иван Миронов: Ты не думай, я не лыком шит. Я же обиды такой стерпеть не смог. Пришел я к аблакату. Сенька, свояк мой, надоумил. Аблакат взялся за дело. Я, говорит, не ради выгоды, а ради правды. Вот какой человек аблакат!

Проститутка: Мурмурчик, да разве бывают такие? Что б без выгоды? Это он так, для красного словца про правду брякнул, а сам, поди, обобрал тебя, как липку.

Иван Миронов: Да не! Какая с меня выгода! От полиции за пятерку откупился. А оставшиеся семь я пропил с горя. И все! Вернулся к жене без дров, без денег, пьяный в лоскуты. Она лупит меня, а я лег на брюхо, да реву. Пусть, думаю лупит, хоть ей легче. У нее уж пузо на лоб лезло, еле ходила, но била больно. Она бьет, я реву белугой. От обиды реву, понимаешь?

Проститутка: Ну, так что же с аблакатом твоим - вышлоили нет?

Иван Миронов: Нет, не вышло. Отказал судья в иске, еще и судебных издержек положили взыскать, ироды, паскудное семя.

Проститутка: И что ж? Много взыскали?

Иван Миронов: Пять рублей, да мне господишко тот проклятый простил их великодушно. Да, простил.

Проститутка: Ишь ты, какой, благородный!

Иван Миронов. Все эти господа только тем и живут, чтобы нашего брата обобрать.

Проститутка: Да, да, верно. Это собаки еще те. Все косточки твои обглодают.

Иван Миронов: Ну вот. Запил я после этого – страсть! Жена все попрятала – хомуты, одежу, все, иначе бы пропил все к чертям! Она уж родила, мальчонку-то, он уже по избе начал ползать, тогда только я просох. И обида такая у меня, такая ненависть! Нет, думаю, ни тебе, так другим господам отомщу. И надумал я вот что -  у господ лошадей воровать. Сама посуди, у мужика лошаденка одна, укради ее – всю семью обездолишь. А у господ что? Одно развлечение. У господ и надо уводить. Вот и стал я разбойничать. Теперь по всей округе лошадей краду. Жена довольная стала, полушалок ей купил, шубу новую.

Проститутка: Мурмурчик, мне хоть бы платочек подарил? Через день таскаешься.

Иван Миронов: Подарю, в другой раз обязательно подарю. Ты смотри, что бы не занимал тебя никто. Я вот разбогатею, да выкуплю тебя! А?

Проститутка: Ну-ну. Жду, да радуюсь.

Иван Миронов: Жди, жди. А чего не выкупить? Ты бабенка крепкая. Пользовались тобой многие, ну так ж? Все мы не без греха.

Проститутка: Без греха не бывают.

Иван Миронов: А я все про барина того, про Евгения Михайловича-то паскудного, все прознал. Узнал, что он этого дворника своего, Василия, который на меня лживые показания давал, рассчитал. А тот, не будь дураком, да обворовал его. Ну а что, знал же где и что лежит! Вот так-то! Поймали этого Василия, да он уж все деньги спустил!

Проститутка:Василий? Дак я его знаю. Так в нашем же заведении и спустил он деньги.

Иван Миронов: С тобой?

Проститутка: Нет-нет. Я болела тогда. Инфлюенца.

Иван Миронов: Чего? Заразное?

Проститутка:Нет, это так. Ну и что, посадили его, значит? (Тихо). Он так пел хорошо, заслушаешься.

Иван Миронов: В остроге сейчас поет и вшей кормит. А у барина дела-то все хуже и хуже. Обанкротится он, как пить дать! Вот! Вот! Бог знает, кого карает! Знает! Сказано: не воруй! Все помирать будем! Я бы тоже не воровал. Так только повязан я уже.

Проститутка: Так не забудешь про платочек, Мурмурчик? Обещал подарить.

Иван Миронов: Не забуду. Куплю. Прощай.

Иван Миронов уходит.

Проститутка:Свинья какая, кобель паршивый, вонючий. Катись ты к черту, гнида …

Картина 7

Стоят мужики кружком, поймали вора, Ивана Миронова. Молчат. Степан говорит только:

Степан.Что ж нам с таким делать? Разорил нас.Говори, где мои кони? Ты украл?

Иван Миронов: Не крал.

Степан. Ты украл. Где мои кони?

Иван Миронов: Не крал.

Степан.Говори, убью!

Иван Миронов молчал, сгибая голову. Степан ударил своей длинной рукой раз, другой. Иван все молчал, только откидывал то туда, то сюда голову.

Все бей!

И все стали бить. Иван Миронов молча упал и закричал:

Иван Миронов:Варвары, черти, бейте насмерть. Не боюсь вас.

Тогда Степан схватил камень из заготовленной сажени и разбил Ивану Миронову голову. Стоят все, смотрят на убитого.

Степан. Все били, мир порешил убить. А я только прикончил. Что ж понапрасну мучить.

Городовой связал Степана, увел.

Картина 8

Прошел год. Тихая, глухая улица. Идет Мария Семеновна. В стороне стоит Степан. Навстречу по противоположной улице идет Чуев, кричит Марии Семеновне навстречу.

Чуев: Что, Мария Семеновна, вдовью пенсию получили?

Мария Семеновна: Получила, только дыры заткнуть.

Чуев подходит к Марии Семеновне.

Чуев: Ну, денег много, и дыры заткнете, и останется.

Мария Семеновна: Да, где уж много! На самое необходимое только. Вы как же, голубчик?

Чуев:Думал - лучше будет, а все то же, нужда. Все дорого нынче. А платить за все надоть. Кабы знал, что так выйдет жизнь, все бы поменял. Уехал бы.

Мария Семеновна:Лучше не менять, а как живешь, так и живи. Другим помогай, и легче самому станет.

Чуев:Да я и то на тебя, Мария Семеновна, дивлюсь. На тебе вся семья сестры твоей, и отец старик. И ты все одна да одна во все концы на людей хлопочешь.А от них добра, я вижу, мало. Должно, ты по святым книгам дошла, что награда за это будет на том свете?

Мария Семеновна:Про это нам неизвестно, а только жить так лучше.

Чуев:А в святых книгах это есть?

Мария Семеновна: И в книгах есть. Ты открой только.

Чуев: Надо бы. Ну что ж, прощайте. Прощайте.

Мария Семеновна: Прощайте.

Чуев и Мария Семеновна расходятся, Чуев уходит. Мария Семеновна сталкивается со Степаном, идет дальше. Степан следует за ней. За углом дома он ее нагоняет.

Степан: Где деньги?

Мария Семеновна не отвечает, крестится.

Где деньги? (показывает ей нож)

Мария Семеновна: Что ты? Разве можно?

Степан: Стало быть, можно.

Степан подходит к Марии Семеновне вплотную, хочет схватить ее руки, она прижимает их к груди.

Мария Семеновна: Ох, великий грех. Что ты? Пожалей себя. Чужие души, а пуще свою губишь… Ох!

Степан перерезает ей горло.

Степан: Разговаривать с вами.

Мария Степановна хрипит, падает, Степан обыскивает ее, забирает деньг. Отходит в сторону, садится, курит папироску, чистит свою одежду, уходит.

Картина 9

Комната проститутки. Проститутка сидит за столом, пьет. На кровати сидят черти, аккуратно сложили руки на коленки, они внимательно слушают, что говорит Степан и кивают головой. Проститутка чертей не видит.

Степан:А красиво тут у тебя. Нарядно.

Проститутка: Неужто первый раз в публичном доме?

Степан: А когда мне? То работа, то острог. Кругом разбойники. Все разбойники, все господа, все, кроме царя. А господа, купцы- разбойники! Что ни делают, все им сходит с рук. А мужика-бедняка чуть что – в острог, вшей кормить. Вот за что меня в острог посадили?

Проститутка:А я знаю? Барина какого обчистил?

Степан: Нет. Человека убил. Конокрада. Ваньку Миронова. У нас в деревне все знали, что он ворует, да молчали. Да когда и бывало на него подозрение, он выходил чист и прав. У господ воровал поначалу, а потом без разбору начал. Он в ту ночь в деревне увел коней у многих. Иу меня тоже. Поймали его, народ судить его начал. Он отперся. Я ударил его, потом схватил камень и разбил ему голову. Чего с ним возиться-то?

Проститутка: Как так? Вот взял и убил?

Степан: Не я это. Все били, мир порешил убить. А я только прикончил.Делов-то! Что ж понапрасну мучить? Нынче его, завтра меня. А меня в острог за это. А пока я сидел, дом мой погорел, жена померла. Потом я вышел, дай, думаю, у мещанина знакомого остановлюсь, переночевать, чай - не прогонит. А он богатый, отбил у соседнего мужика жену. Скверная бабенка. Разъелась. Рожу покривила и только из милости угостила меня. Проезжих никого не было. Меня оставили ночевать на кухне. Я лег на печке, лежу и думаю, что ж у него брюхо-то такое? И вдруг пришло мне в голову ножом полоснуть это брюхо, сальник выпустить. И бабенке его тоже брюхо ножом захотел вспороть.

Проститутка: Степан, что ты брешешь? Пьяный как-никак? К чему разговоры эти? Хочешь, покажу тебе свою обезьянку?

Черти: Покончи с ней! Покончи с ней!

Степан: И вот слушай, расскажу тебе – никому не рассказывал. Я всё лежал на печи и все думал, думал, как я могу убийство сделать это так чисто и ловко, что никто не узнает и не помешает это делать и дальше, и дальше, и дальше над другими. Встал и зарезал их обоих. Ну, сполз с печи, взял топор и нож и вышел из кухни. Щеколда щелкнула, мещанин вышел. Ножом не пришлось, я взмахнул топором и рассек ему голову. Он повалился на притолку и наземь. Я пошел в горницу. Матрена вскочила и в одной рубахе стояла у кровати. Я тем же топором убил и её.Потом зажег свечу, вынул деньги из конторки и ушел. Потом сидел в трактире, пил и приглядывался к людям: как можно убить их?

Проститутка:Степан … Степан …

Черти: Покончи! Убей! Убей ее!

Проститутка хотела убежать, но Степан встал в дверях. Черти всполошились, соскочили с кровати, заползали по комнате.

Степан: Ну вот. А в другой раз ночевать зашел к земляку, ломовому извозчику. Его дома не было. Я сидел, разговаривал с его бабой. Она повернулась к печи, а мне пришло в голову убить ее. Взял и убил её. Дети стали кричать, яубил и их. И ушел.

Проститутка: Марта Францевна …

Степан: На другой день на улице слышу разговор с женщиной, она пенсию получила немалую. Она на меня посмотрела так – испугала. Но я за ней проследил и ночью взломал замок, вошел в горницу. Тут услыхала меня меньшая, замужняя дочь. Закричала. Я зарезал ее. Зять проснулся и сцепился со мной, ухватил за горло и я с ним долго боролся. Зарезал его. Пошел за перегородку. А за перегородкой лежала в постели ты женщина, Мария Семеновна, смотрела на меня испуганными, кроткими глазами и крестилась. Взгляд ее опять испугал меня, я глаза опустил. «Где деньги? - говорю. - Где деньги?».А она мне: «Что ты? Разве можно?». Говорю: «Стало быть, можно». Она не противилась, только повторяла: «Ох, великий грех. Что ты? Пожалей себя. Чужие души, а пуще свою губишь…». Я не мог больше переносить ее голоса, полоснул ее ножом по горлу. «Разговаривать с вами». Она на подушки опустилась, захрипела, обливая подушку кровью. Я отвернулся, пошел по горницам, собрал вещи, почистил одежду от крови и вышел.

Черти смеются, кривляются. Степан подходит к зеркалу, рассматривает свое отражение. Проститутка выбегает.
Пошел илег в канаву, и пролежал в ней остаток ночи и весь день.Лежали все лицо ее видел, худое, испуганное. Иее голосслышал. Глаза закрою, головой мотаю из стороны в сторону. А потом они явились. Сначала один, потом другой.

Черти: С ней покончил - и с собой покончи. С ней покончил - и с собой покончи.

Степан: Глаза открою - опять она. Лицо ее, голос. И страшно. Глаза закрою - черные.А потом пошел в кабак и принялся пить.Пил, пил, пил.

Черти: Перерезал ей горло – и себе перережь. Покончи! Покончи!

Степан: Пил, пил, пил.Но сколько ни пил, хмель не брал.

Черти: С ней покончил - и с собой покончи, с ней покончил - и с собой покончи, с ней покончил - и с собой покончи. Петлю можно сделать, зажечь можно. По горлу!

Степан выдергивает декоративную ленту из шторы. Делает петлю. Вешается. Начинает хрипеть, веревка обрывается. Он срывает ее, бросает в дверь.
Входит Мария Семеновна, у нее перерезана шея. Черти разбегаются, прячутся под кровать.

Мария Семеновна: Что ты? Разве можно?

Степан: Стало быть, можно.

Мария Семеновна: Пожалей себя. Чужие души, а пуще свою губишь. Ох!

Степан: Что ж, простишь меня?

Мария Семеновна не отвечает.

Простишь ли?

Мария Семеновна молчит.

Простишь?

Мария Семеновна уходит. Черти выглядывают из-под кровати. Вбегает Городовой, в двери заглядывает проститутка, полуголые гости.

Городовой: Что за шум? Что здесь происходит? Ты чей будешь?

Степан: А тот самый, я вчерась у Добротворова всех перерезал.

Городовой:Смотри, у меня не шалить. Вставай! Идем в участок. Если только замечу что - застрелю. От меня не убежишь.

Степан: Что мне бегать, я сам в руки дался.

Городовой: Ну, со мной не разговаривать! А когда начальство говорит, смотри в глаза! Ну, ну! Марш! Нечего прикидываться.

Городовой уводит Степана. Черти уходят за ними. Проститутка заходит в комнату, закрывается, задергивает шторы. Снимает еще одну ленту со шторы, делает петлю. Раздается стук в дверь, проститутка быстро прячет петлю, принимает томную позу.

Проститутка: Да-да!

Заглядывает Федор Михайлович Смоковников.

Смоковников: Ты принимаешь? Что у вас тут за бардак творится? Крики, городовой…

Проститутка: Заходи, Мурмурчик, заходи. Наконец-то приличные люди пришли …

Конец первого действия.

ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ

Картина 10


Тюремная камера. В ней Степан, Чуев, Василий, арестанты. Чуев читает книгу, Василий и Степан лежат на нарах. Остальные плетут лапти, черти за ними наблюдают.

Каторжник 1. Слыхал я, от старухи странницы, есть такие земли, где нет царей православных, салтаны там правят. Они же и судят народ свой, да только судят-то все неправедно, не по закону.

Каторжник 2. Как это, не по закону?

Каторжник 1. А так. Что по нашему закону справедливо, по-ихнему все наоборот. Не могут они праведно судить и все тут.

Степан: И что ж, у них убийцы по воле ходят?

Каторжник 1: А то!

Каторжник 2: Да брешешь ты, перепил, видать, горькую со своей странницей.

Арестанты смеются.

Каторжница 1. А мне сказывали, что есть страна такая, на краю земли, там люди с песьими головами живут.

Каторжница 2. Так это не на краю земли, зачем так далеко ходить? У нас, тут, бывает так, что человек не человек, зверь. Черти его изъедают, как черви, точат, точат.

Черти. Точат, точат, точат.

Каторжница 2. И вместо души - тряпка, рвань. Нет покоя, покоя нет.

Степан. Какой покой, когда они сидят и смотрят.(Чуеву)Чуев, что ты там все читаешь? За что тебя сослали, расскажи. А то тоска. Хоть вой.

Чуев: За истинную веру Христову сослали. За евангельский закон.

Василий: Ха! За истинную веру, слушай его больше! За богохульство его сослали!

Чуев: Нет, не за богохульство. За евангельский закон.

Степан: И в чем же евангельский закон? Бред это все. Нет закона никакого. Люди сами, что хотят, то и воротят.

Чуев: Ты слышал, Степан, про промысел Божий? Что на всё без исключения воля Божия и без Него не можем творить ничего.

Степан: Что же, это я по его умыслу девять душ погубил?

Чуев: Не по умыслу, а по промыслу. Если один человек убивает другого, то делает это не по своему единоличному решению, а по промыслу Божьему. Бог не может управлять миром не правильно, с ошибками.

Каторжник 1. Как салтаны.

Чуев: Да. Бог всемогущ и совершенен. И если Он попускает, что бы один человек убил другого, то значит так нужно.

Степан: Нужно? Кому нужно? Разве человек не свободен на земле?

Чуев: Человек волен только выбирать себе путь - к добру или ко злу. Знаешь, что самый маленький, самый захудалый чёрт может одним когтем нашу землю перевернуть?

Василий: Да скажешь тоже! Одним когтем! Что ж не переворачивает?

Чуев: Одна Божественная благодать Всесвятого Духа, одна она делает ничтожными все козни бесовские.

Степан: Так что же, по-твоему, выходит, что черных победить можно? И уйдут они?

Чуев: Христос саму смерть победил.

Молчание.

Каторжник 1: Говорят также, что есть такие берега, где обитают амазонки. Место это скрытое от посторонних глаз и называется краем женщин. Общения с мужчинами они презирают, и если кто дойдет туда, из мужского полу, того в плен берут или убивают.

Каторжник 2. Хотел бы я побывать у них в плену! Куча бабенок! И ты один! Красота!

Каторжница 2: Паскудник ты! Мало тебе что ли? Мало?

Каторжник 2: Кто дает, у того и беру! Сучка не захочет, кобель не вскочет.

Каторжница 1: Ах ты, ирод, тварюга ты ненасытная. Черт меня попутал с тобой связаться.

Каторжник 2: Да только этой ночью ты не жаловалась!

Каторжница 1: Этой ночью? Этой ночью говоришь? Да с кем же ты был этой ночью? Уж не с этой ли расщеколдой?

Каторжница 2: От расщеколды слышу! Вяжехвостка ты! Пьянчуга!

Начинается заварушка между арестантами. Василий подходит к Степану.

Василий: Ну, брат, я вот бежать хочу. Все готово, чтоб бежать. Завтра я взбаламучу арестантов. Повод найдется, то харчи не те, то вши заели, то так, нарушение прав человека выдумаю. Они взбунтуют, их допросят, что, мол, за неспокойствие такое. А они на меня скажут. Переведут меня в верхние камеры, а уж там я знаю, как убраться. Ход есть. Ты мне только подсоби.

Степан: Что делать надо?

Василий оглядывается, что-то шепчет Степану.

Степан: Хорошо, это можно. Куда пойдешь-то?

Василий: А куда глаза глядят. Разве мало народу плохого? Как и прежде воровать буду, я разве душегуб какой? Я ни одной души не погубил, а что воровать? Что ж тут плохого? Разве они не грабят нашего брата? Да что ж им в зубы-то смотреть? Ну, вот я церковь обобрал. Кому от этого худо? Я теперь хочу так сделать, чтобы не лавчонку, а хватить казну побольше и раздавать. Добрым людям раздавать. Делиться надо! Делиться!

Василий поет, отходит от Степана.

Степан: (Чуеву) Слушай, Чуев, а вот объясни ты мне: отчего так на свете: я сколько душ загубил, а она, сердечная, только людям помогала. Что же, думаешь, мне с ней одно потом – там - будет? Разве так можно? И ей и мне?

Чуев: Стало быть, можно. Бог Творец всякому дыханию. Не мать с отцом решают, когда человеку родится и не человек решает, когда и как человеку прекратить жизнь. На всё воля Божия. Без его воли творить ничего не можем.

Арестанты, поколотив друг друга, расходятся по своим местам, продолжают работу.

Каторжница 1: Говорят, что антихрист родится от великой блудницы, и будут ему поклонятся все живущие на земле. И будет конец света. И вся вода обратиться в кровь. А когда явятся семь ангелов, и затрубят, восстанут мертвые из своих могил. И свершится суд над мертвыми, по делам их. И повержены будут грешники в огненное озеро.

Степан: Видно, не уйти от суда. Ни здесь, ни там. От мирского суда не ушел, и от Божьего никуда не денусь. Справедливо ли будет он меня судить? Или как салтаны?

Каторжник 1: Если б он как салтаны судил, нам не о чем было бы горевать.

Степан: А как же, говорят, что милостив Господь?

Чуев: Милостив. Долготерпелив и многомилостив. Все люди — братья и им надо любить и жалеть друг друга, и тогда всем хорошо будет.

Степан: И тогда он простит?

Чуев: Грехи убийцы полностью и навсегда будут прощены тогда, когда он поверит во Христа. Что же ты, Евангелие не читал?

Степан: Я учился грамоте по-старинному: аз, буки, веди. А дальше азбуки и не могу понять складов. Не понимаю я, как из букв слова складываются.

Чуев: Да ты «Отче» знаешь?

Степан: Знаю.

Чуев: (дает книгу) Ну вот читай ее. Вот она. Вот видишь: «Отче наш, сущий на небесех…» Ты прочитать попробуй, и сложится все.

Степан начинает читать.

Степан: И точно, вот же «Отче наш, сущий на небесех»

Чуев: Ну, складывается?

Степан: Складывается.

Степан. Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить всё, что принесет мне настоящий день, дай мне всецело предаться воле твоей святой. На всякий час сего дня во всем наставь и поддержи меня. Какие бы я не получил известия в течение дня научи меня принять их со спокойной душой и твердым убеждением, что на всё святая воля твоя. Во всех моих словах и делах руководи моими мыслями и чувствами. Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что всё ниспослано тобой. Господи, научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не огорчая, никого не смущая. Дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение его. Руководи моею волею и  научи меня молиться, надеяться, верить, любить, терпеть и прощать. Аминь.

Картина 11

Кабинет следователя Махина. Махин допрашивает Степана.

Махин: Степан значит, Пелагеюшкин. Ну, что ж. Сейчас ты отбываешь срок за убийство, верно?

Степан: Да. Девять душ загубил, а потом сам властям сдался.

Махин: Сколько?

Степан: Девять.

Махин: Отчего же сам сдаваться пришел?

Степан: Черные одолели.

Махин: Какие черные?

Степан: А такие. Черней не бывает. Ну, вон они сидят.

Махин. Где?

Степан. А ты не видишь?

Махин. Вижу.

Степан. Ну, а что спрашиваешь?

Махин. Дак отчего пришел сдаваться?

Степан. Одолели. Сидят и сидят. Смотрю на них и всю жизнь свою тогда вспомнил: отца, мать, деревню, Волчка-собаку, деда на печке. Как на скамейках с ребятами катились. Девок с их песнями. Черемуху за сараем. Жену свою. Волосок у нее торчал из родинки на руке. Ваньку – конокрада. И ее.

Махин. Кого?

Степан. Марию Семеновну.

Махин: За что же ты, брат, людей убивал?

Степан: Так просто. Получилось так.

Махин: Ага, бес попутал, значит? Сидят там, да? (смеется).

Степан. Сидят.

Махин. И тебе не жалко было их?

Степан: Не жалко. Я не понимал тогда.

Махин: Не понимал? Ну, а теперь понимаешь?

Степан: Теперь на огне меня жги, того бы не сделал.

Махин: Отчего же?

Степан: Оттого, что понял, что все люди братья.

Махин: Ух ты, как красиво. Братья, значит?

Степан. Братья.

Махин. Что же, и я тебе брат?

Степан: А то как же.

Махин: Как же, я брат, а я вот возьму и сужу тебя в каторгу за пособничество в побеге?

Степан: От непонятия.

Махин: Что же я не понимаю?

Степан: Не понимаете, коли судите.

Махин: Ты туману-то не напускай. Говори яснее. Так что же, по-твоему, выходит, что преступников наказывать не надо? А как же закон?

Степан: Закона убивать нет.

Махин: А как же палачи? Недавно пятерых повесили. Все по закону. Или, по-твоему, выходит, не надо было их наказывать?

Степан: Это их дело. Они отвечать будут.

Махин. Перед кем?

Степан: Перед Богом.

Махин. Да нет его.

Степан: Есть.

Махин. Нет.

Степан: Есть.

Махин. Нет, говорю.

Степан: Есть.

Махин: Странный ты. Тоже мне, нашелся пророк острожный.

Степан: Иные преступники уважаемые люди, в должностях и при почете. И это все людское.

Махин: А я вот доведу дело до суда, и тебя, как подстрекателя в тюремном бунте и пособника в побеге, с твоим отягощенным прошлым, велят вздернуть, как собаку.

Степан: Воля ваша.

Махин: И что же, не боишься?

Степан: А чего мне бояться?

Махин: Смерти не боишься?

Степан: А нет ее, смерти-то. Я убивал, я знаю.

Махин: Вот как? И что ж, о помиловании просить не будешь?

Степан: А как же теперь можно простить, ежели судом приговорен?

Махин: Царь простить может.

Степан: Царь? Так у него и без меня делов много. А потом - он такой же человек, как я. А может, и поменьше.

Махин. Ты про царя эдак?

Степан: А что мне?

Махин: Так, думаешь, помрешь, душа останется?

Степан: А то как же. Это верно.

Махин:Заткнись. Заткнись, животное, свинья, червяк поганый. Что у тебя в душе? Нет ничего, гниль, пустое. Душа. Ага. Заткнись, сказки мне тут рассказывает. Иди своей бабе на завалинке рассказывай про душу про русскую. Знаешь, как немцы говорят? «Руссише зееле», говорят. Да нет никакой на хер «зееле», никакой вашей души, вранье всё. Деньги есть и больше ничего. Деньги всё купят. Здоровье, любовь купят, счастье, удачу, всё, что хочешь.

Степан: Неправда ваша.

Махин. Правда моя.

Степан: Неправда ваша.

Махин. Заткнись, сказал.

Степан: Да я и молчу.

Махин. Ну да ладно. Ступай. Вели там это, это, скажи там охраннику – пусть Чуев на допрос явится.

Степан уходит. Махин подходит к зеркалу и долго рассматривает себя.

Э, брат! Да не собрался ли ты сентиментальничать, как баба? А? Смерти нет. Это он говорит. Про душу говорит. Душа, ага. А что ж вместо смерти? Ветер, что ли? Чудной какой. Ей Богу, чудной. Да провались ты.

Молчит. Ходит по комнате. Смотрит на чертей.

Говорит: черные одолели. И чёрных никаких нет. Не вижу ничего. Нету.

Картина 12

Комната проститутки. Василий и проститутка лежат на кровати. Василий что-то напевает.

Проститутка: А скучно-то как было без тебя, Васенька, тоскливо.

Василий: А я-то в остроге как тосковал по тебе! Знаешь как тосковал? Показать тебе? Показать?

Проститутка: Да показал уже, показал. Давай лучше я тебе обезьянку покажу! (смеется)

Василий: Будет! Будет с тебя. Эх! (Поет) Летел голубь, летел голубь…

Проститутка: А с тобой хорошо, веселый ты. А то все скоты какие-то таскались, да чудные.

Василий: Со мной тоже чудной сидел, Степан. Душегуб, а святой.

Проститутка: Ну, ты скажешь тоже. Как это? Разве так бывает?

Василий: Девять душ убил, а святой человек. Уж я ручаюсь. Сбежать мне помог. Я и сбежал. А потом сделал всё, как хотел. Ночью пролез к Краснопузову, богачу. Сама знаешь, скупердяй развратный. Так я и вынул у него из бюро деньгами 30 тысяч. Представляешь? 30 тысяч! Я даже пить перестал, а отдаю деньги бедным невестам.

Проститутка. Невестам?

Василий. Невестам. Пусть свадьбу себе делают. Мне нравится, когда свадьба.

Проститутка. Я тоже хочу свадьбу.

Василий. Только мне теперь и забота, чтобы хорошо раздать деньги. Полиции тоже даю. Меня и не ищут.

Проститутка: Ох, Васенька! А хороший ты.

Василий: Сердце у меня радуется.

Проститутка. Невестам он всё отдаёт, надо же …

Василий: Так что же ты, решила? Что же думаешь? Пойдешь со мною?

Проститутка: Нет, Васенька, не пойду.

Василий: Так отчего же?

Проститутка. Куда я пойду? Ты первый, кто со мной говорит по-людски. Так вышло, что никто и никогда не спрашивал, что я чувствую, и что я хочу. Бфыл у меня больной старший брат.И вся наша жизнь была вокруг его болезни. Гостей не принимали, жили скромно. Маменька очень властная была. А я убежала с заезжим офицером, думала, что вот - я стану хозяйкой своей жизни. Да проснулась наутро в дорожном трактире, а его и след простыл. Обратно к родителям не пошла, побоялась. Ходила, побиралась, по канавам ночевала. А потом сюда, к Марте Францевне пришла. Тут всяко лучше. Тут хорошо даже бывает. Как вот с тобой. Да и господа разные ходят. Может, и мой офицерик как-нибудь придёт.

Василий: Что же? Ждешь его и отомстить ему хочешь? Или любишь?

Проститутка: Не знаю. По-разному как-то. Бывало, что от любви сгорала к нему, бывало – от ненависти. А теперь как будто и простила. Чего уж, теперь-то? История-то не мудреная. У нас тут все с такими историями.

Василий: Так вот же, возьми денег, освободишься от своих долгов перед немкой, уйдешь от неё, сама по себе, раз со мной не желаешь.

Проститутка: Уйду? Куда? Все одно - вернусь. Отдай лучше эти деньги бесприданнице какой. Что б она не шла за не любимого. А чтобы выбор у неё был среди хороших женихов. А мне не надо. Я все на баловство, да шампанское спущу. Испортилась я. Не надо мне денег твоих. Хотя погоди, дай-ка немного. Совсем капельку. На бутылочку. (Берет одну купюру, остальные отдаёт Василию). Ступай, Васенька, время. Да позови экономку, пора бельё менять.

Василий: Гонишь меня что ли?

Проститутка: Иди, Христом Богом молю. Иди. Уйди, прошу!

Василий: Ну что ж, прощай!

Василий уходит. Проститутка молчит, смотрит в зеркало, потом на чертей в углу.

Проститутка: Одолели, черные. Эй, экономочка! Принеси-ка мне шампанского!

Картина 13

Комната проститутки. Стоит Махин возле стола. Проститутка лежит на кровати.

Проститутка: Мурмурчик, да что с тобой? Что ты стоишь-то как вкопанный? М? Хочешь, я покажу тебе…

Махин: Не надо! Не хочу!

Проститутка: Да ты болен, что ли? Что без друга своего пришел? Вы как-то вместе обычно…

Махин: Помолчи. Послушай.

Проститутка: Ну?

Махин: Ты в Бога веришь?

Проститутка: А тебе-то что?

Махин: Так веришь или нет?

Проститутка: Ну, верю.

Махин: А есть он?

Проститутка: А мне почем знать.

Махин: А как же ты веришь?

Проститутка: Как-то верю, не знаю. Мурмурчик, зачем об этом говорить?

Махин: Я принес тебе денег.

Проститутка: Касса внизу, ты же знаешь.

Махин: Нет, я тебе принес. Тебе. Понимаешь?

Проститутка: Вы что-то с ума посходили. Давеча был тут один, Василий, тоже мне денег совал.

Махин. Возьми деньги.

Проститутка. А мне на что? У меня все есть.

Махин: Уйдешь отсюда, будешь свободна.

Проститутка: Я итак свободна.

Махин: Не понимаю.

Проститутка: Может, водочки закажем?

Махин: Но я, правда, помочь хочу.

Проститутка: А оно мне надо? Вот если бы женился на мне, тогда другое дело. А то что – деньги. Оставь немного на водочку. Остальное я сама заработаю.

Махин. Жениться?

Проститутка. А что? Не подхожу тебе?

Махин: Прощай.

Махин уходит.

Проститутка. Ах, будь всё проклято …

Картина 14

Фотографический магазин Евгения Михайловича. В магазине Евгений Михайлович, входит Марья.Евгений Михайлович: Ну что? Дал деньги?

Марья: Нет, не дал.

Евгений Михайлович: Все пропало, Марья! Все! Магазин заложен. Весь товар назначен к продаже. Мы погибли.

Марья: Женечка, была я повсюду, нигде смогла достать. Не дает никто.

Евгений Михайлович: Краснопузову-то что? Богатый купец! Ведь всего четыреста рублей просим!

Марья: Давеча у Краснопузова украли огромные деньги. Говорят, полмиллиона.

Евгений Михайлович: Да ну? И кто ж украл? Когда?

Марья: Василий, наш бывший дворник! Представляешь? Говорят, он швыряет теперь этими деньгами, и полиция подкуплена.

Евгений Михайлович: Василий? Да, негодяй был. Как он тогда легко на клятвопреступление пошел. Я никак не думал. Говорю ему: Вася, Васенька, Василёк, значит, ежели суд будет, Василий, на суде то же самое скажешь, не побоишься? А он мне: «Вы мне на водку обещали, Евгений Михайлович». Я ему говорю: «Любишь водку, Васенька? Ладно, вот, держи. На суде тоже самое скажешь и Богом поклянешься. И на кресте и на святом Евангелии поклянешься?».

Марья. И что?

Евгений Михайлович. А он, негодяй, говорит: и на святом Евангелии поклянусь! Негодяй, свинья просто, гнида!

Марья: Говорят, он заходил к нам на двор. Кухарка говорила, что он. Она говорит, что он четырнадцать бедных невест замуж отдал.

Евгений Михайлович: Ну, они выдумают. Он негодяй, гнида!

Мария заходит в боковую комнату, выносит письмо.

Марья: Сегодня письмо пришло.

Евгений Михайлович: От кого?

Марья: Не знаю. Какой-то старик странный принес. Сказал, что тебе.

Марья подает письмо мужу.

Евгений Михайлович: (читает) «По Евангелию говорится, делай добро за зло. Вы мине много зла исделали с купоном и мужичка я дюже обидел, а я вот тебя жилею. На, возьми четыре екатеринки и помни своего дворника Василья». (Достает из конверта четыре купюры). Нет, этого быть не может! Марья! Марьюшка моя!

Евгений Михайлович бросается обнимать жену.

Марья: Что?

Евгений Михайлович. Деньги. От Василия. Марьюшка … Спасены?

Марья. Да тише, тише! Живот аккуратно.

Картина 15

Степан и Чуев сидят на нарах. Черти рядом. Входит Мария Семеновна.

Степан: А как же, говорят, что милостив Господь?

Чуев: Милостив. Долготерпелив и многомилостив. Все люди — братья и им надо любить и жалеть друг друга, и тогда всем хорошо будет.

Степан: И тогда он простит?

Чуев: Грехи убийцы полностью и навсегда будут прощены тогда, когда он поверит во Христа.

Степан. Врешь ты всё. Не будет мне прощения.

Чуев. Должно быть.

Смотрит на Марию Семеновну.

Степан:Что же ты, простишь мне?

Мария Семеновна: Пожалей себя. Чужие души, а пуще свою губишь.

Степан: Что ж, простишь меня?

Мария Семеновна не отвечает.

Простишь ли?

Мария Семеновна молчит.

Простишь?

Картина 16

Гостиная в доме Смоковникова. Махин и Митя сидят за карточной игрой.

Махин: Твой отец не даст благословения.

Митя: Я уговорю его.

Махин: Не даст, уверяю тебя. Митя, да, я понимаю, порыв души так сказать, от чистого сердца. Я ведь тоже ей денег предлагал. Денег! Но не брать же ее в жены…

Митя: На что ей твои деньги? А не ты ли говорил, что проститутки на короткий срок презираемы, а на длинный – уважаемы?

Махин: Нашел, что вспомнить. Еще давай про купон начнем вспоминать, про кутежи.

Митя: Она много дурного от нас приняла. Послушай, Махин, ведь ты же сам говоришь, что переменился после встречи со Степаном. Перестал жульничать, взятки брать.

Махин. Не преувеличивай.

Митя. Но ведь ты говорил мне, что стал иначе про всё думать, когда встретился с тем Степаном. Так? И мы с тобой сошлись на том, что твой Степан, это тот же Степан, плешивый и худой, который был сослан ко мне на прииски, под мое начальство. И я понял, как и зачем он живет, и так же хочу жить я! До встречи с ним я жил только питьем, едой, картами, вином, женщинами. И вот я задумался в первый раз над жизнью. Мне предложили место, где была большая польза. Я отказался. Я хочу купить именье, жениться и как сумею, послужить народу.

Махин: Ой, как красиво. Народу? И ты решил жениться на ней?

Митя: На ней.

Махин: Прогрессивно, ничего не скажешь. Но твой отец…

Митя: Он другой стал в последние годы. Но теперь я сблизился с отцом. И отец сначала удивлялся, смеялся надо мной, а потом сам перестал нападать на меня и вспомнил многие и многие случаи, где он был виноват.

Махин: Что ж, брат. Не буду мешать. Воля ваша, как говорится.

Митя: Я решился. Не надо медлить. Махин.

Махин: Тогда я откланяюсь, пожалуй. Не хочу быть свидетелем того, как он тебе голову размозжит.

Митя: Загляни к отцу, будь другом, скажи, что я жду его, что важное сказать хочу.

Махин: Давай партейку-то доиграем!

Митя: Не хочу! Пустое!

Махин: Ну что ж, жди. Прощай.

Махин уходит. Митя ждет. Входит Смоковников.

Папа!

Федор Михайлович: Ты звал? Что случилось?

Митя: Папа, я надумал жениться! Прошу твоего отцовского благословения!

Федор Михайлович: Вот как? Ну что ж! Я рад, я рад. С Богом!

Митя: И ты даже не спросишь на ком?

Федор Михайлович: А какая разница? Женись хоть на ком, хоть на Дашке из борделя. Главное – будь честным, живи по закону.

Митя: Папа! Так на Дарье Семеновне я и хочу жениться.

Федор Михайлович: Что? Хм. Почему на ней?

Митя: Виноват перед ней.

Федор Михайлович: Перед ней много кто виноват.

Митя: Я просто, папа… я, понимаешь.

Федор Михайлович: И в кого ты у меня такой благородный?

Митя: Не родит свинья бобра.

Федор Михайлович: Ну-ну. Дело твое. От осины не родятся апельсины. Так, Катерина Андреевна?

Катерина Андреевна: Федор Михайлович, только флюиды, астрал, трансёрфинг …

Федор Михайлович:Да, да, Катя.

Катерина Андреевна:О, Федор, пощади!

Митя:Мама, я женюсь.

Катерина Андреевна: Боже! Боже! Он так портит себе карму! Ведь она гулящая. Митя, что ты такое говоришь! Как можно? Я – мать! Осознание ответственности, материальность слов, независимость искушения …

Заглядывает горничная.

Горничная: Федор Михайлович, вам ужин куда подать? В столовую или кабинет? Кушать подано!

Федор Михайлович: В кабинет, дорогая моя, в кабинет.

Горничная: Слушаюсь.

Горничная уходит.

Федор Михайлович: А впрочем, стой. Не хочу.

Митя, мать и отец сидят, молчат.

Картина 17

Колокола. У церкви сидят старухи-мещанки, беглые каторжники.

1 МЕЩАНКА.Хоть бы одна тварь подала.

2 МЕЩАНКА.Жадничают. Сволочи. Толстопузые.

1 КАТОРЖНИК.Сама толстопузая. Разъела – заняла пол-паперти.

1 МЕЩАНКА.А ты помолчи. Мазурик. Каторжник.

2 МЕЩАНКА. Голодранец. Жулик. Вор.

2 КАТОРЖНИК. И что? И тебя в Сибирь отправят. Придуриваешься, что болеешь, на паперти сидишь. Иди, работай.

КАТОРЖНИЦА. Агу, агу.

1 КАТОРЖНИК. Что агукаешь? Там у тебя полено лежит, нет никого, для кого играешь? Артистка.

КАТОРЖНИЦА. Дитеночек у меня.

1 КАТОРЖНИК. Откуда? От сырости? Пьяная, болтает. Полено там!Дай, брат, закурить.

2 КАТОРЖНИК. Дай уехал в Китай. Сейчас люди пойдут от всенощной, а ты курить станешь.

1 КАТОРЖНИК. Какие люди. Черти они. У всех хвост висит из-под кафтанов. Не веришь? Я вот тебе покажу.

КАТОРЖНИЦА. Черти в церковь не пойдут, сгорят.

1 КАТОРЖНИК. Пьяная. Выкинь полено!

КАТОРЖНИЦА. Ты мне наливал? Черт, черт кругом!

1 МЕЩАНКА. Какие черти в церковь ходят?

2 МЕЩАНКА. А это такие черти, что и в церкви не сгорят.

1 КАТОРЖНИК. Татары.

1 МЕЩАНКА. Какие татары – русские.

Каторжница поёт:

КАТОРЖНИЦА.Напилася я пьяна,
Не дойду я до дому…
Довела меня тропка дальняя
До вишнёвого сада.

1 МЕЩАНКА.Помолчи, всю малину портишь. Кто нам подаст, раз ты такие песни срамные поешь?

2 МЕЩАНКА. А нету никого. Подпоем.

Там кукушка кукует,
Моё сердце волнует.

1 МЕЩАНКА.Да откуда эти понашли? Гнать в шею. Бить их, гадов. Каторжник.

1 КАТОРЖНИК. Каторжник. Дома нету у меня. А у тебя есть? Я к тебе в постельку хочу в белую.

1 МЕЩАНКА.Ты убийца, вижу я.

1 КАТОРЖНИК. Я-то? Убийца. А ты нет?

1 МЕЩАНКА.Я – нет! Господи, прости грешную, вырви ему язык наглый!

2 КАТОРЖНИК. А я трех человек порешил. И хоть бы что.

1 КАТОРЖНИК. В Орле искали палача. И что думаешь? Нашелся вольный человек и согласился исполнить дело за 50 рублей. И, уже надев на убиваемого мешок, палач остановился, подойдя к начальнику, сказал: не могу, прибавьте четвертной билет. Ему прибавили. Он исполнил. Мало этого. Следующая казнь предстояла пятерым. Накануне казни председателю доложили, что его спрашивает человек по важному тайному делу. Злодей вышел, неизвестный человек сказал: «С вас, ваше превосходительство, тот жила три четвертных взял, сказывали. А нынче пятерых надо повесить, так я по 15 целковых сделаю, как должно. Прикажите оставить за мной». Так и сделали.

КАТОРЖНИЦА.

Если он при дороге,
Помоги ему, Боже,
Если с Любушкой на постелюшке,
Накажи его, Боже.

1 МЕЩАНКА. Идут!

Идут из церкви люди. Все на паперти взбодрились, заныли:

1 КАТОРЖНИК.Федор Михайлович! Подайте в честь Пасхи!

2 КАТОРЖНИК.Катерина Андреевна! Подайте нищим!

2 МЕЩАНКА. Дмитрий Федорович! Убогим!

КАТОРЖНИЦА. Евгений Михайлович! Копеечку!

1 МЕЩАНКА. Мария Семеновна! На хлебушек!

2 КАТОРЖНИК.Все прошли, ничего не дали.

КАТОРЖНИЦА. Вот, не дали.

КАТОРЖНИЦА. Жди. Даст кто.

1 МЕЩАНКА. Это кто?

2 МЕЩАНКА. Развратная. С желтым билетом.

КАТОРЖНИЦА. Отвернись от нее.

1 МЕЩАНКА. Скоро свадьба у неё.

2 МЕЩАНКА. Какая свадьба? Посмеялись над ней, себя потешили. Кому нужна?

ПРОСТИТУТКА. Нате вам. Нате.

1 МЕЩАНКА. Смотри, сколько дала.

КАТОРЖНИЦА. Это что?

КАТОРЖНИЦА. Купон. 12 рублей.

1 КАТОРЖНИК. Пьем, братец! Поем, братцы!

Поют, пляшут - паперть всё вытерпит.

Конец

Екатеринбург
Май 2015 года