Николай Коляда

новости | пьесы |книги |биография |интервью |живой журнал |видеоархив



Страна слепых

admin  — 24.08.10, 11:49 pm

новости
НИКОЛАЙ КОЛЯДА

 

СТРАНА СЛЕПЫХ
Пьеса в двух действиях
по мотивам одноимённого рассказа Герберта Уэллса

 

Действующие лица:

НУНЬЕС, или “БОГОТА”

Слепые

ЯКОБ

МЕДИНА-САРОТЭ, его дочь

ЗАМБО, его племянник

КОРРЕА, сын Замбо, 10 лет

ПЕДРО

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА

ВРАЧ

СЛЕПЫЕ - ДЕТИ, СТАРИКИ, ЖЕНЩИНЫ, МУЖЧИНЫ

 

Долина у подножья горы Параскотопетл, носящая название “Страна слепых”.
Наши дни.

 

ПРОЛОГ

Вдали горы, хранящие вечную тайну. Они кажутся безмолвными. Но если прислушаться -станут слышны шорохи, хрипы, шептанье, шелест. Словно спит крепко огромный зверь и не скоро пробудится. Горы живут своей загадочной жизнью.
… За триста с лишним миль от Симборасо, за сто миль от снегов Котопахи, в самой глуши Эквадорских Анд, отрезанная от мира человеческого, лежит таинственная горная долина - Страна Слепых … Много лет назад долина эта была открыта для мира, люди могли страшными ущельями по ледяным тропам проникнуть на её плоские луга. И вот пришли туда люди, три семьи перуанских метисов, которые бежали от жестокости испанского наместника … А потом произошло страшное извержение Миндомамбы, когда семнадцать суток в Квито стояла ночь и вода в Ягвачи превратилась в кипяток, и до самого Гваякиля вся рыба всплыла и перемерла … По тихоокеанским склонам шли обвалы, быстро таяли снега и внезапно начались наводнения … И тогда целый гребень древнего Арауканского хребта пополз, и обрушился с громом и навсегда отрезал для людей путь в Страну Слепых … А маленькая община всё росла и росла. Поколение сменялось поколением, но люди страдали страшным недугом, о котором они даже и не подозревали. Они не видели солнца, они не видели мира, травы, деревьев, они не знали цвета радуги … Они были слепы …

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ
Первая картина

Всё нарастая и нарастая несётся с гор звук - сходящая вниз лавина. Чья-то нога коснулась вечного снега, и, увлекая за собой куски слежашегося снега и льда, лавина рванула вниз, сметая, убивая всё на своём пути.
Грохот, темнота, мерцание света, треск поломанных деревьев, шум падающих камней …
Шум прекращается. Только клубы снежного вихря, поднятые лавиной, носятся в воздухе.
Лучик солнца осторожно пополз по кучам камней, по ветвям спутанных лиан, по искорёженным сучьям поваленных деревьев. Робко пробуют голоса птицы и вот, уже ничего не боясь, птицы запели на все лады.
Яркое радостное солнце осветило берег ручья, скалы, нависшие над ним, зелёную лужайку, на которую каким-то чудом не упало ни одного камня во время лавины.
На траве огромный сугроб. Из него раздаётся стон, а потом, хватая воздух широко открытым ртом, из снега выкарабкивается исцарапанный человек. Это НУНЬЕС. Нуньес падает на траве, лежит на спине, стонет.
Из-за деревьев осторожно выходит ребенок лет десяти-двенадцати. Неслышно ступает по траве. Это КОРРЕА. Ощупывая дорогу ногами, он приближается к Нуньесу. Присел перед ним, потом быстро пробежал по лицу Нуньеса руками. Нуньес вскакивает.

НУНЬЕС. (Кричит.) Прочь! Остань! Не сметь! Убирайся! (Тут же со стоном повалился на землю.) А-а, чёрт, напугал… Ты кто? Откуда? Я думал, крысы бегают по лицу … Э, кто? У тебя такие пальцы липкие … Кто? Что молчишь? Где взрослые? Есть тут кто кроме тебя? Куда я попал? Ну, отвечай, малявка! Ты что, не понимаешь по-испански? Я вывихнул руку, наверное, чёрт, больно! Что, как в рот воды набрал? Оглох?! Не видишь, я в крови, ну?!

КОРРЕА. А что такое - “видишь”?

НУНЬЕС. Эй, сопляк, не задавай глупых вопросов, зови быстрее взрослых! Ну, что ты жмёшься к траве? Чего высматриваешь? Помоги, я еле жив, быстрее зови кого-нибудь! Ну?! Чёрт побери, какой-то ненормальный!

Корреа пятится и исчезает за деревьями. Нуньес стонет.

Слава Богу, эта обезьяна понимает человеческую речь … Наверное, где-то рядом люди … Чёрт, рука … (Прильнул ухом к часам.) Ого … Идут! Сколько я катился оттуда, с горы? Три часа, что ли? Боже всемилостевейший, неужели я ещё жив? Жив? Или мне это только снится? Может, я уже на том свете? Где же тогда ангелы? (Смеётся.) Ущипнуть себя … Ха! Нет, кажется, я ещё не один год покопчу небо! Из такой передряги - почти цел! Боже всемилостивейший, как же я остался жив, жив, жив?! Чёрт, голова идёт кругом опять, пить хочется, эй, эй, эй!!!! Ну, где они?! Ну где, где он там провалился, ангелочек чертов, херувимчик, эй?!!! Э-э-э-й!!! Люди-и-и! Ко мне, быстрее, на помощь, ко мне, ко мне?!!! На помощь! Помогите!!!!

Из-за деревьев появились два человека. Это Педро и Замбо. Они не прячутся. Видно, что им даже не знакомо такое понятие - прятаться. Затаиться, прислушаться к проиходящему - это другое дело. Вот и сейчас они слушают Нуньеса, не дыша, не двигаясь. Оба в грубой одежде - бесформенных балахонах из мешковины, на ногах у них - деревянные башмаки. Стоят, молчат.

Эй, вы там, чего, ну? Помогите мне? Я не могу встать, ослепли, помогите?! Ну? Что вы молчите?!

Из-за спин людей выглядывает Корреа. Он тоже с опаской прислушивается к тому, что говорит Нуньес. С опаской и интересом. Все трое не двигаются.

Эй вы, чего вы испугались? Да ну, я не кусаюсь! (Смеётся.) Я не сделаю вам ничего плохого! Я упал оттуда, сверху, со скал … Слышите?! Наша экспедиция взбиралась на вершину Параскотопетла … Этот прохвост Пойнтер послал меня за камнями, чтобы поднять повыше стенки шалаша … Он препорядочная сволочь, нанял нас за бесценок в эту чертову экспедицию будто бы с научными целями, но я то знаю, что он ищет золото, ублюдок, сволочь, сел мне на шею и думает, что за те гроши, что он мне платит, можно заставлять меня работать и днём и ночью … Эй, слышите? Помогите, ну? Будь проклят тот час, когда я согласился полезть с ними в горы … Я оступился и упал в пропасть … Но снежная лавина вынесла меня сюда, к вам! Да, да я и сам удивляюсь, как я ещё остался жив … Слышите? Кажется, я вывихнул руку .. Ну? В чём дело? Что вы молчите? Да быстрее же, идите на помощь, что вы крадётесь, словно кошки, ко мне, ну?!

ПЕДРО. Кажется, человек …

НУНЬЕС. (Смеётся.) Ну да, человек! Кто же ещё умеет говорить по-испански? Не заяц, не крот, а человек. Ну?

ЗАМБО. Это человек или дух, вышедших из скал …

НУНЬЕС. Какой ещё дух? Вы чего? Эй, чего замолчали? Ну, скажите чего-нибудь?

ЗАМБО. Корреа, сын, скажи мне - откуда он здесь?

КОРРЕА. Я не знаю. Я купался в ручье перед сном. Вот здесь. Вдруг - грохот, обвал. Снежная лавина ушла в сторону. А его выбросила. Я затаился. Потом услышал его дыхание. Он живой. Но он всё время ругается. Так интересно! Он - злой, да?

ЗАМБО. Корреа, зачем так много слов? Нельзя. Меньше слов, сын. Ты должен расти мужчиной.

ПЕДРО. Этот человек вышел из скал. Его родили скалы.

НУНЬЕС. Ну, ну, ну. С ума спятили? Чёкнулись совсем? Что за племя мумбол-юмбо, дураков кучка, эй?! А ну быстро ко мне, помогите мне скорее, ну? Или дайте бутылку виски или рому, хлебну глоточек, я замёрз как цуцик, ну? К тому же мне следует отпраздновать моё спасение, слышите? И позовите врача, черти!

Слепые не двигаются, стоят на месте.

Ясно … Понял. Массовый психоз. У вас не все дома. Крыша съехала. Что ж. Не собираетесь мне помогать и не надо. Я сам. (Поднялся с трудом, взял какую-то палку, оперся на неё.) Хорошо же, друзья. Я запомню. Выздоровлю - вернусь к вам, попроведовать, поквитаться. А теперь покажите мне дорогу к телеграфу или к почте, ну? Я сообщу в Боготу, что я здесь, пусть пришлют вертолет, самолет, воздушный шар, или ещё чего-то там, а то от вас, я гляжу, толку как от козла молока. Ну?

МОЛЧАНИЕ.

Эй? Вы что молчите, братцы? Чего ждёте? Вы понимаете, о чём я говорю?

ЗАМБО. Он вышел из скал. Скалы родили его. Скалы.

Педро и Замбо подходят к Нуньесу, быстро ощупывают его лицо и одежду.

ПЕДРО. Иди сюда. Не сопротивляйся.

ЗАМБО. Он такой же человек, как и мы. Только одежда на нём другая.

НУНЬЕС. (Хихикает, вертится.) Э! Э! Чего надо, чего? Да не трогайте вы меня, я боюсь щекотки, все говорят, что это означает - очень ревнивый, так и есть, я ревную Марту, всегда ревную, уберите руки, черти! Ну, полегче, сказал?

КОРРЕА. (Смеётся.) Что он говорит, отец? Я ни слова не понимаю, но смешно!

ЗАМБО. (Ощупал глаза Нуньеса.) Странное создание … Что-то мокрое у него на лбу. Шары! Какой у него жёсткий волос … Как у ламы … (Педро тоже ощупывает глаза Нуньеса.)

НУНЬЕС. Послушайте, приятели, поосторожнее! Эй, ты! Своими длинными граблями-присосками ты выколешь мне глаза, слышишь, нет?! А ну, убери руку!

КОРРЕА. Что такое “глаза”, отец? Ну, скажи мне, что он сказал такое, что?

ЗАМБО. Помолчи, Корреа!

НУНЬЕС. Да что вы меня щупаете, будто я девица лёгкого поведения, поздно вечером торгующая собой в рабочем квартале, ну? А ну, прочь руки, сказал? Пустите! Я и одной справляюсь с вами, не думайте, что слабак, хватит силы! (Отталкивает Педро и Замбо одной рукой.) Какого лешего? Прочь! Навязались, черти!

Педро и Замбо цепко держат Нуньеса, не отпускают.

ПЕДРО. Он шершав, неровен, как скалы, породившие его. Он весь в трещинах, как скалы … Он некрасив. У красивых людей гладкая, нежная кожа …

НУНЬЕС. Тоже мне, трещины … Что ж, всю жизнь не иметь морщин?

ЗАМБО. (Не слушая.) Может быть, он потом обретёт гладкую кожу?

НУНЬЕС. (Поражённо.) Вы что же … слепые?!

ЗАМБО. Он говорит. Говорит. Да, это, конечно - человек.

НУНЬЕС. (Отступил.) Слепые … Слепые … Они меня не видят … И этот мальчишка, стало быть, тоже … А я думаю, чего они меня щупают … Господи, неужели это та самая Страна Слепых, о которой рассказывали байки в городе? Значит, не врали? Я сплю, нет? Веки у них опущены, запали … Глазные яблоки под веками словно ссохлись … Они слепые!!! Слепые!!!!

МОЛЧАНИЕ.

ПЕДРО. Он бредит. Он говорит чепуху.

НУНЬЕС. Слепые … Слепые … Страна слепых …

ЗАМБО. Итак, ты пришел в мир? Из скал ты пришел в мир, так?

КОРРЕА. Отец, отец, слышишь? Что это стучит у него на руке? Тик-тик-тик! Слышишь, отец?

ЗАМБО. Помолчи. Люди спят. Но надо разбудить их, позвать … Всех. Надо позвать сюда старейшин. Пусть они решают, что с ним делать.

ПЕДРО. Но сначала надо покричать, чтобы дети не испугались. Ведь это такое чудище …

КОРРЕА. А вот я - ни капельки не боюсь! Эй, Богота, Богота! Тра-та-та! Бо-го-та! Богота!

ЗАМБО. Корреа, иди в дом! Слышишь? Тебе нужно спать!

Слепые что-то гортанно кричат в сторону деревьев.

Туман рассеивается, солнце поднимается выше. Нуньес остаётся с Корреа.

НУНЬЕС. Послушай, почему они тебя посылают спать? День ведь только начинается?

КОРРЕА. Какой смешной! Я не понимаю, что ты такое говоришь … Эй, ты, Богота! Человек из скал! Расскажи мне что-нибудь ещё такое, чтобы я понял! Эй, Богота!

НУНЬЕС. Меня зовут Нуньес! Нуньес, понял ли ты, сопляк?! Заруби себе это на носу! А Богота - город, в котором я живу!

КОРРЕА. Послушай, Богота, а что такое “город”? Что такое “глаза”? А что значит - “видеть”? Богота, что стучит у тебя на руке? Ну, отвечай скорее!

НУНЬЕС. Вот это да … Ну правильно я сказал: слава Богу, что они ещё умеют нормально разговаривать … Ты что же, не знаешь, что такое часы? Ну-ка, повернись, мумбо-юмбо, может, у тебя, как у всех обезьян есть хвостик? Вы живёте на деревьях, да? Кушаете травку, ням-ням-ням, да?

КОРРЕА. (Смеётся.) Ням-ням-ням!

НУНЬЕС. Ты знаешь, что такое “дом”, “окна”, нет? Что такое “асфальт”? Что такое метро, автобус, небоскрёб, стеклянные магазины? Или ты ни черта не знаешь, кроме как ползать, карабкаться по деревьям? Ну?

КОРРЕА. А я и не карабкаюсь по деревьям. Кокосы сами падают, если потрясти хорошенько ствол. И хвостика у меня нет. А у тебя есть, да? (Хохочет.) А что такое “ас-фальт”? Что такое “ок-на”? Мы живём в домах. Наши дома - триста шагов отсюда. Это недалеко, рядом … Говори быстрее, сейчас придут и я не успею выспросить всё, ну?

Нуньес поднялся с коленей, навалился грудью на камень, пораненную руку прижимает к себе, смотрит туда, где кончается поляна. Туман рассеялся и стали видны серые домики.

НУНЬЕС. Ага, вижу я ваши норы … Туман рассеялся, вижу ваш посёлок … Чёрт!

КОРРЕА. Ты сто раз повторил: “Вижу, вижу!”. Что такое, скажи, быстрее?

НУНЬЕС. (Не отвечая, рассматривает дома.) В домах нет окон … Ну, правильно! Они не знают, что это такое, да и зачем это надо! Ведь они слепые, не знают света … Кроты, кроты, слепые котята … Стены заляпаны глиной, словно заплатами: серой, коричневой, чёрной, жёлтой … Все цвета радуги, а они не видят этого! Они не видят! Что за животные щиплют траву возле домов? Да это ламы! Нуньес, Господи, твоя воля, такого приключения не было ни с одним из твоих приятелей! Будет чего порассказать! Как это говаривал мой папаша: “В стране слепых и кривой король!” Так, кажется? А за кого, интересно, примут меня? Пока принимают за сумасшедшего …

КОРРЕА. (Щупает Нуньеса.) Чем пахнет от тебя? Каким-то дымом? Странный запах? Что это?

НУНЬЕС. Чем пахнет? Ничем не пахнет, вот пристал! Искусственная кожа, понял, потому и пахнет.

КОРРЕА. А что такое “искусственная кожа”?

НУНЬЕС. Э, ты совсем дурак или только прикидываешься? Искусственная - это значит: искусственная. На натуральную у меня деньжат нету.

КОРРЕА. Разве можно носить кожу на себе? Не понимаю? Чью кожу ты носишь? У тебя есть своя, зачем нужна ещё чужая? А что такое “деньжат”?

НУНЬЕС. Как ты надоел! Что, как, почему, отчего, зачем! Отстань! Скоро они там придут, твоё начальство?

Корреа смеётся, прыгает на месте, подбрасывает в воздух какие-то камни.

Что ты смеёшься? Смех без причины - признак дурачины, знаешь это?

Корреа хохочет.

Идиот. Ты не видишь, я устал, я ранен, я стоять на ногах не могу, а ты?

КОРРЕА. (Хохочет.) Какой смешной! Вот идут люди!

НУНЬЕС. Никого нет. С чего ты взял? Я никого не вижу …

КОРРЕА. Я слышу их шаги!

Появляются слепые. Их много: старики, женщины, дети. Среди них Медина-Саротэ, Якоб. Все в одинаковых одеждах. Идут к Нуньесу. Подходят близко и каждый считает своим долгом ощупать Нуньеса. Тот не сопротивляется. Испуган, молчит. Озирается, как затравленный зверёк.

Наконец, не выдержал, взрывается:

НУНЬЕС. Да что за манера знакомиться, черти вас побери, братцы! Уберите руки! Хватит меня тискать, нашли себе игрушку, отстаньте, ну?!

ПЕДРО. (Обращаясь к двум старейшинам, стоящим в центре.) Это - дикий человек из скал. Его нашёл Корреа. Дикий человек вышел из скал.

ЗАМБО. Он - человек. У меня на руке кровь. Это его кровь. Она такая же как наша. Я слизнул её.

Нуньес понял, что главными тут являются старейшины, одной рукой стучит себя в грудь, пытаясь объясниться.

НУНЬЕС. Послушайте, люди? Я пришел к вам из другого мира … Из-за гор … Я пришел к вам … А это значит, Страна Слепых, ага? Понятно … Всё понятно, ребята. Вот здорово, да? Будет мне чего теперь порассказать друзьям в компании за кружкой пива в ресторанчике! Везет мне, приятели, да?

ЗАМБО. Ты много говоришь. Отвечай на вопрос: ты пришёл в мир из скал? Так?

НУНЬЕС. Из каких скал? Я пришёл оттуда! Чёрт, как бы вам это объяснить? Даже на пальцах не покажешь! Там, за горами, понимаете? Бо-го-та! Понимаете? Там живёт много людей! Ну? Лю-дей! Тьфу, чёрт … Там - машины, автомобили, рестораны, кино, театры … Ну, понимаете? Там - электричество, поезда, автомобили, корабли! Там есть всё, что хочешь, если у тебя есть деньги! Чёрт, я вижу, что мои объяснения для вас всё равно, что для козы барабан … (Кричит.) Как вам всё объяснить? Вы хоть что-нибудь поняли? (Тихо.) Ну, что я разорался - не понимаю. Они ведь слепые, но не глухие. Ну, понимаете, там - мир, который тянется так далеко, что не видно глазу!

МЕДИНА-САРОТЭ. Гла-зу … Гла-зу не видно …

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Он вышел из скал. Речь его бессвязна.

НУНЬЕС. Э, приятели, из каких скал? Так и чешется язык, чтобы не сказать им чего покрепче! (Кричит.) Я пришёл сюда из-за гор и ледников! Вон те вершины, видите? А, чёрт, позабыл! Они ни черта не видят! Ну вот, я пришёл оттуда, понимаете? Вон там - солнце, вон там - вершина Параскотопетла, а за ней - Богота! Бо-го-та! Неужели вы не знаете? Ну, дела … Я попал в каменный век, мумбо-юмбо! (Смеётся.)

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Наши предки говорили, что человек может быть сотворен силами природы, влагой, теплом и гниением … Да, да, и гниением … На руке у него стучит камень. В кармане - камень с листочками …

НУНЬЕС. Какой камень? Это часы! А это - записная книжка! Я записываю сюда телефоны моих подружек: Анита, Хуанита, Доменита и так далее, весь алфавит, понятно? Чёрт! Я - там, понимаете?! То есть, оттуда, оттуда я, понятно вам, нет? Ну, как бы это вам понятно изложить … Я - из Боготы. Богота - это город, город там, за горами, за горным хребтом, понимаете? Там - город. Огромный красивый город, большой город. Красивый. Большой-большой! Много-много! Богота! Там - люди, рестораны, музыка, кино, машины, трамваи, телефоны, телевизоры, а, чёрт меня побери, что ещё там?! Короче говоря, там всего-всего навалом! Бо-го-та, одним словом, понимаете, нет?

МОЛЧАНИЕ.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Дикий человек говорит дикие слова. Вы когда-нибудь слышали такое слово: “Богота”?

Слепые хором: “Нет … Нет … Нет …”

Его ум ещё не сложился …Речь его только в зачатке …

КОРРЕА. (Ущипнул Нуньеса, дразнит его.) Богота, Богота, Богота! Тра-та-та!

НУНЬЕС. Богота - это город. Это город, понимаете? Ну, такой посёлок, как ваш, как этот, видите? Чёрт, ничего они не видят, ну, ладно. Я вам сейчас скажу самое главное! Господа, дамы и господа, синьоры и синьоритты, послушайте меня, друзья мои!

КОРРЕА. (Хохочет.) Господа! Богота!

Слепые обступили Нуньеса, он ходит в этом круге от одного к другому, пытается жестами объяснить им всё.

НУНЬЕС. Главное вот в чём! Вы не понимаете меня, потому что вы - слепые! Понятно? Вы совсем слепые! Вы ничего не видите! Понятно вам? Я пришёл к вам из большого города, где люди видят, где все-все - зрячие! У них есть глаза! А у вас нет! Нет глаз, понимаете? Как вы можете жить без этого - не понимаю!

МОЛЧАНИЕ.

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. С ним всё ясно. Его имя - Богота. Его так зовут.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Он ходит и спотыкается. Он уже два раза споткнулся.

НУНЬЕС. Вы так плотно обступили меня со всех сторон, что мне ни черта не видно! Я не вижу ни зги, слышите, вы закрыли мне солнце!

ПЕДРО. Я ни слова не понимаю из того, что он говорит.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Попробуем спокойно разобраться. Что такое солнце? Объясни нам, мы слушаем?

НУНЬЕС. Солнце - это солнце! Оно вон там, над вашими головами, на небе! Днём - солнце, ночью - луна! Ну, солнце - это тепло, а луна - холодно. Ясно?

ЗАМБО. Теперь я, кажется, понял. Солнцем он называет тёплое время дня, а холодное - он называет луной. Солнце - сон, луна - работа. Так?

НУНЬЕС. Э, приятель, опомнись? Когда солнце светит - люди не спят! При солнце люди работают, понимаете? А ночью, при луне - спят, отдыхают, потому что ничего не видно! Ну, может быть, кто-то и работает при луне, ну да, бывает такое! По ночам, в постели с красоткой, с женой ли, но это не работа, приятели, нет, это развлечение! (Смеётся.)

МОЛЧАНИЕ.

Я говорю: по ночам люди спят! Или что же? У вас всё как раз наоборот? Здорово тут всё устроено, братцы …

Первый и Второй старейшины подошли к Нуньесу, ощупывают его.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Он похож на человек, да.

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Он говорит бессмысленные слова. Что делать с ним?

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Где врачи? Пусть они помогут ему. Кажется, он вывихнул руку.

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Да, он вывихнул руку. Ему трудно было родиться. Он родился из скал. Ему было трудно появиться в наш мир. У него раны. Нужно наложить повязки, смазать раны бальзамом …

К Нуньесу подходит один из слепых, быстро ощупывает его. Взял Нуньеса за руку и вдруг с силой дёргает.

НУНЬЕС. (Кричит.) Скотина чертова, подонок, свинья! Что делаешь, ублюдок?! Дрянь ты эдакая, дерьмо, поганец …

Нуньес вертится на месте, воет от боли. Корреа смеётся, хлопает в ладоши, прыгает.

ПЕРВЫЙ ВРАЧ. Сейчас боль пройдёт.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Он только и знает, что ругается. Его нужно учить разговаривать. Он очень много говорит. Мужчина должен говорить мало.

НУНЬЕС. (Замер, ощупывает руку.) Ничего, приятель … Ты и правда, соображаешь кой-чего … Проходит! Почти не болит! (Смеётся, машет руками в воздухе, вновь и вновь вглядывается в лица слепых.) Прости, дружище, но ты на моём месте тоже сказал бы пару ласковых, если б тебя так дёргали … Дела! Приношу извинения дамам в связи с тем, что я так выразился неаккуратно. (Смотрит на Медину-Саротэ.) Что?

МОЛЧАНИЕ.

Я говорю: приношу извинения …

ВТОРОЙ ВРАЧ. (Подошёл к Нуньесу с бинтами в руках и мазями в баночках.) Не мешай, Богота … Я смажу тебе раны бальзамом …

Врач быстро смазывает раны Нуньеса, накладывает ему на лоб повязку.

НУНЬЕС. (Усмехается, суетливо и угодливо пытается помочь врачу, подставляет руки, лицо.) Здорово … Я говорю: молодцы, приятели! Надо же как ты, а? Я говорю, он не видит, а руки у него снуют веселее, чем у зрячего!

МОЛЧАНИЕ.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Многих слов вообще не понять. Он болтает чушь.

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Пусть выговорится. Пусть говорит, сколько хочет. Слушайте его! Пусть говорит! Мы должны выяснить, как далеко зашла его болезнь! Говори, Богота, мы слушаем!

НУНЬЕС. Господин хороший, синьор или как там вас, я не знаю? С чего вы взяли, что я болен? Моя болезнь, да! Всё прошло, они подняли меня на ноги за секунду! Молодцы ребята! Я здоров!

Нуньес снова ходит по кругу от одного к другому, ожесточённо жестикулирует, смеётся.

Люди, послушайте! Вы такие же люди, как и я, понимаете? Вы такие же, как и они там, за горами … Но вы - слепые … Я слышал, мне рассказывали в детстве о вашей стране, но я думал, что это сказки старух, что это всё неправда! Оказалось - вы есть на самом деле! Вы ничего не видите и думаете, что мир замкнулся здесь, в вашей долине! Так? И что больше ничего нет на белом свете, так, да? Но это неправда! Мир огромен! Он - там! Как бы вам это объяснить? Вы всё, всё, всё потеряли без зрения!!!

МОЛЧАНИЕ.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Расскажи нам, что такое “зрение”? Расскажи, чтобы было всем понятно. Слушайте его внимательно, не пропускайте ничего из его речи, пусть даже трижды будут безумны его слова!

НУНЬЕС. Зрение - это когда видишь всё! Видишь себя, друзей, свои руки, деревья, землю, камни, небо, всё вокруг цветное, братцы! Разноцветное, красивое! Трава зеленая, небо голубое, деревья коричневые! Зрение - это прекрасно! Вы ощупываете меня пальцами, а я вас вижу глазами! Вижу, как вы одеты, вашу одежду! Она грязная, чёрная от земли, от работы, она некрасива, груба! А у вас могут быть красивые цветные платья, брюки, рубашки, шляпы, ну, чёрт, что там есть ещё?! И вы всем этим можете любоваться! Любоваться друг другом на расстоянии, радоваться друг другу! (Тихо.) Я начал подмигивать молоденьким девушкам, надеясь, что произвожу впечатление! С ума сошёл! Понимаете вы меня, нет?

ЗАМБО. Скажи, зачем быть красивой одежде? Она удобна и всё. Красивы - гладкие лица. Мы это знаем. Но гладкость кожи узнаешь руками и никак иначе?

НУНЬЕС. Нет, совсем не то! А, красота! Да, красота! Что вы о ней знаете? Посмотрите, как красивы горы! Ведь их нельзя пощупать руками? А утренняя заря! Огромное красное солнце, чуть прикрытое сиреневыми облаками, встаёт над бело-голубыми горами, смотрите туда! Ну, как вам объяснить?!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Хватит. Он говорит одно и тоже. Нет никаких гор. У конца скал - запомни это, Богота! - там, где ламы щиплют траву, лежит конец мира. Туда упирается крыша мироздания, с которой падают росы и лавины. Выше деревьев летают ангелы. Только ангелы. Они поют там, пока мы спим, охраняют наш сон.

НУНЬЕС. Ангелы? Какие вам поют ангелы? (Смеётся.) А-а! Так это же птички! Птицы! (Свистит.) Вот я вызываю их, сейчас они будут свистеть ещё громче! Эй, птички, вас тут неразумные дяденьки и тётеньки называют ангелочками! Фи-ють!

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. (Бьёт Нуньеса палкой по голове.) Не смей! Не смей дразнить ангелов! Они пошлют на нас болезни! Наши поля перестанут родить рис! Не смей!

Нуньес упал, долго лежит, не двигаясь. Молчит. Поднял голову, испуганно озирается. Толпа угрожающе зарычала, двигается на него.

НУНЬЕС. (Тихо.) Ну и порядочки тут у вас, братцы. Всякого порядочного человека, оказывается, можно стукнуть палкой по затылку, да как стукнуть … Дикари, варвары, пигмеи, кретины … Им бесполезно что-нибудь объяснять … Вы бараны! (Кричит.) Эй, вы?! У мира нет конца, нет крыши! Конец и крыша - ваша выдумка! Люди! Посмотрите на небо! На солнце! Трава - зелёная! Небо - синее! Солнце - красное!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Он заговаривается. Он сумасшедший. Пусть он живёт пока среди нас, пусть ходит по долине, набирается ума. Нам не будет лишней пара рабочих рук, а он сильный. Следите, чтобы он никому не причинил вреда. Дайте ему поесть и пусть отправляется спать. Якоб, возьмёшь Боготу, пусть живёт в тоём доме. А сейчас - всем спать. Скоро на работу. Спать! Спать! Всем спать!

КОРРЕА. Богота, ты умеешь спать, есть и пить?

НУНЬЕС. Этому учиться не надо, парень. Ещё как умею. Правда, спать днём не привык.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Время делится на жаркое и холодное, повторяю тебе ещё раз. Запомни! Это будет первым уроком тебе! Богота, когда жарко - нужно спать. Всем спать! Спать!

Толпа слепых расходится. Слепые зевают. Возле Нуньеса остались только Якоб, Медина-Саротэ и Корреа.

НУНЬЕС. (Ворчит.) Чертовы кроты! Они так ничего и не поняли! Спать среди бела дня! Где это видано? Почему у меня такой язык, почему я не умею говорить так красиво, как телекомментатор? Пойди-ка, попробуй, объсни им, что такое зрение, если они всё привыкли щупать …

КОРРЕА. (Кричит.) Дедушка Якоб! Богота-Человек-Из-Скал, будет жить в нашем доме, да? С нами вместе? Здорово!

ЯКОБ. Да, да. Пойдём со мной, Богота. Это - Корреа, мой внук, это Медина-Саротэ, моя дочь. Идём. Я накормлю тебя.

КОРРЕА. Здорово! Мы будем с ним играть! Он будет мне рассказывать свои сказки! Странные сказки! Эй, ты, Богота, держи!

Бросил камешек Нуньесу. Тот поймал его. Молчит.

НУНЬЕС. Сейчас я докажу, что я лучше, потому что вижу. Хотя бы тебе, сопляк!

Помолчал, кинул камешек Корреа.

Корреа поймал камешек.

Ну, дела. Они и без глаз видят не хуже меня, что ли?

Корреа со смехом кинул камешек Нуньесу. Тот снова поймал камень. Удивлённо рассматривает узоры на камне.

(Якобу.) Что это?

ЯКОБ. Идём, Богота, скоро станет холодно. Мне нужно выходить в поле. Рис не будет ждать. Мне некогда возиться с тобой. Люди отдыхали. Ты разбудил весь посёлок. Идём!

НУНЬЕС. (Изумлённо рассматривает камень.) Это же … это же … это же золото!!! Да, золото!!! Вот ещё, ещё … Господи всемилостивейший! Мне снится?! Да ведь тут все камни золотые?! Да как же я сразу не увидел этого? Золото … Золото … Золото …

Лихорадочно собирает камни, суёт их себе за пазуху, ползает по земле.

Они ходят по золоту, топчут его ногами, не видят его, не видят?! Ведь это же золотор, золото, золото?!

КОРРЕА. (Хохочет.) Дедушка, он бросается на камни! Что он будет делать? Наверное, грызть их и потом глотать? Ведь он “Человек, Родившийся От Скалы”! Какой смешной!

МЕДИНА-САРОТЭ. Помолчи, Корреа. Не понимаешь: у него припадок! Он обезумел!

ЯКОБ. Зови людей назад, быстро! (Корреа убегает.) Ну, ну, успокойся, Богота, пойдем, пойдем …

НУНЬЕС. (Кричит.) Мерзкий старикашка, старый мухомор, старая перечница, не трогай меня своими длинными, липкими, словно червяки, пальцами! Ты - животное! Слепой крот! Знаешь ли ты, что я умнее всех вас вместе взятых?! Я в своём уме! Это вы, вы, вы все сошли с ума, ходите, ступаете ногами по золоту, топчете его ногами, идиоты! О, Боже мой, что бы я сделал, доведись мне унести в мир хоть частицу этих камней! Я купил бы на них всё, всё, всё, понимаешь ты?! Купил бы дома, дороги, еду, автомобили, города, острова, корабли, самолёты, поезда, всю землю, всё, всё! Всё, всё, всё было бы в моей власти! Золото, золото, золото, золото, золото!!!!! Сколько золота!!!! Это моё золото!!!!! Это я его нашёл!!!! Я, я, я!!! Один я!!!! Я выберусь отсюда, я смогу унести всё, всё унести!!!! (Засовывает камни себе за пазуху, подбрасывает их вверх, хохочет.)

ЯКОБ. Идём, Богота, ты болен ….

НУНЬЕС. Идиоты, варвары, обезьяны, кретины, дубины, сволочи, негодяи, кроты, животные, мерзавцы, дебилы, твари, паразиты, подонки, вы ходите по золоту, слышишь ты, дрянь?! Не смейте ступать на моё золото своими грязными ногами, оно моё, моё!!!! Не смейте! Не сметь!!! Я в своём уме, слышишь, ты, пень?!

Кинулся на Якоба, но тут из-за деревьев вынырнули слепые, накинули на Нуньеса верёвку, связали и поволокли за собой. Нуньес кричит что-то, пытается схватит камни, отбивается от слепывх.

Тишина, поют птицы.

Корреа один. Передразнивает Нуньеса, подбрасывает камни, сует их себе за пазуху, подкидывает вверх, кусает.

КОРРЕА. (Смеётся.) Зёлёто! Моё зёлёто! Зёлёто! Отдай, старый мухомор! (Хохочет.) Отдай, старый пень! (Пауза.) А всё-таки … всё-таки, что это такое “видеть” и что это стучит у него на руке, а?

Темнота.

 

Вторая картина

Домик старика Якоба в посёлке слепых. Дверь в него открыта. На полу сидит Нуньес. Руки у него связаны.

НУНЬЕС. Сутки я тут, с ними всё ясно. Они живут как скоты, только пьют воду, едят сухие рисовые лепешки, спят и работают - больше ничего! Кроты, живущие в своих норах! И столько золота, столько золота вокруг! (Стонет.) Нет, у меня нет сил смотреть на то, как они его топчут, свиньи, дураки, кретины! В моих руках такое богатство, какое не снилось никому, даже самому великому миллиардеру там, за хребтом! Но у меня нет ничего! Ничего! Я должен стать королём! Государственный переворот! Подчинить их себе, заставить всех искать выход отсюда, потом нагрузить этих ослов золотом и переправиться туда, за Параскотопетл, в Боготу! Неужели я не смогу доказать им, что зрячий человек сильнее одного или даже нескольких слепых кротов? Якоб говорит, что всю долину окружают отвесные скалы и никакого выхода нет и быть не может, что у скал кончается мир! Наверняка, они даже не пытались выбраться отсюда! Они не знают всех прелестей настоящей жизни! Их чувства изощрены, за пятнадцать шагов они улавливают и различают малейшее моё движение, даже биение сердца, тикание часов … Но часы я им не отдал. Я наврал им, сказал им, что это талисман, что мне его подарила моя мама! Они сентиментальны! (Смеётся.) Поверили! Они уважают матерей! Они думают, что меня родила скала, какое убожество! Они владеют мотыгой и лопатой, как заправские садовники. Интонация для них заменила выражение лица, касание заменило жест, обоняние у них лучше, чем у собаки … Но я - зрячий! Зрячий! Зрячий! Я всё равно выше их, выше, выше! И я должен себе подчинить себе этих скотов! Потому что в Стране Слепых даже кривой - король!

К домику подходит Корреа. В руках у него хлеб и чашка с молоком.

КОРРЕА. Богота, хочешь есть? Почему ты не спишь?

НУНЬЕС. Ты только появился и сразу - тысячу глупых вопросов. Почему, почему. Я не привык спать днём!

КОРРЕА. Ты опять злой. А вот я только что проснулся, решил сходить к тебе. Это молоко ламы. А это - рисовые лепёшки. (Присел на колени перед Нуньесом, суёт ему в рот лепешку, даёт запить молоком..) Богота, расскажи мне про камень, который стучит у тебя на руке? Правда, что тебе его подарила мать? Она у тебя была добрая, да? Твоя мама - скала?

НУНЬЕС. (Ест.) Добрая, добрая. Только это не камень, а часы. По ним я вижу, сколько сейчас времени. Они говорят мне, сколько сейчас на часах, понимаешь? Да что ты можешь понимать!

КОРРЕА. А зачем тебе это? Ты просто так не знаешь, какое сейчас время - холодное или жаркое?

НУНЬЕС. Ну вот, привязался опять! Не задавай глупых вопросов, отстань! (Ест.) Боже мой, что за мерзкая еда тут у вас! Я с радостью съел бы сейчас бифштекс с луком, с подрумяненной корочкой, с золотистой картошечкой! Эта еда - для ослов, для скота! Вы не едите мяса?

КОРРЕА. Как можно есть мясо? Нельзя убивать ламу, другое живое существо. Что ты говоришь? А ты ешь ламу?

НУНЬЕС. Отстань, идиот. (Налегает на лепешки.) Так что знай: по часам мне понятно, что пришла пора есть, вставать или наоборот - спать …

КОРРЕА. Пора, пора … Отдай мне этот камень! Я тебе буду говорить, когда вставать! Я и так знаю! Холодно - вставай, жарко - спи! Отдай, я буду слушать, как он ровно стучит!

НУНЬЕС. Это тебе не игрушка! (Ест.) Хватит. Мне надоело говорить об одном и том же! Вы все - идиоты, ясно как белый день, понял? Вы ничего не можете понять, понял? Вы не можете понять, что человек без зрения - ничто. Вы - дураки. Самые натуральные дураки, понял?

КОРРЕА. Будешь ругаться - я расскажу отцу. Я позову его сюда. Он хорошо бьёт палкой. Хочешь?

НУНЬЕС. Нет, нет, мальчик, Корреа, милый мальчик, хороший, добрый, умный, не надо, не буди отца, я больше не буду! Пойми, я не могу тебе отдать часы, они ведь правда от моей мамочки, от мамы, я помню, как мы с мамой сидели в скале, и она вдруг сказала: “На тебе сыночек часики, носи на здоровье, вспоминай мою мамочку, меня, то есть!” И как давай плакать мы с ней вдвоём, как давай! Понял?

КОРРЕА. Нет. Что такое “плакать”?

НУНЬЕС. Ну, не важно. Давай, будем разговаривать, если ты так этого хочешь. Я расскажу, как прекрасно быть зрячим человеком, какое это счастье - видеть, иметь зрение. Ага, вот и доказательство! (Увидел кого-то вдали.) Слышишь ты что-нибудь?

КОРРЕА. Мыши скребутся под полом. Больше ничего.

НУНЬЕС. Ага! Я докажу хотя бы тебе, что зрение - это всё! Я вижу, что сюда идёт этот ненормальный дружок твоего отца, Педро, дебил чертов, а ты его не слышишь, он далеко! А я уже вижу его, вижу, вон он, сейчас он будет здесь!

КОРРЕА. Педро нечего делать тут.

НУНЬЕС. Хорошо! Я вижу, как он направляется к нашему дому, сейчас, сейчас …

КОРРЕА. (Помолчал.) Ну? Никого нет!

НУНЬЕС. Свинья этот Педро! Я не виноват, он вдруг свернул в другую сторону с дороги! (Корреа хохочет.) Заткнись, ты, ничтожество! Не смей издеваться надо мной, сопляк эдакий! Я вот стукну тебя сейчас! Думаешь, не смогу ногами?!

КОРРЕА. Позвать отца или дедушку?

Нуньес молчит.

НУНЬЕС. Ладно, не будем ссориться, я пошутил. У меня такой вспыльчивый характер. Не обижайся, ладно? Скажи мне лучше, Корреа, а таких камешков, как там, у ручья, у вас здесь много, да?

КОРРЕА. Камешки везде много. Есть маленькие и есть большие. Есть хрупкие и есть твёрдые. Тебе каких надо?

НУНЬЕС. Которые блестят!

КОРРЕА. Что?

НУНЬЕС. Нет, ничего. Я просто так спросил. Так просто. Хорошо, Корреа, а скажи мне вот ещё что: никто из ваших дебилов, то есть, из твоих друзей, что тут живут, из слепошарых, никто никогда не пробовал выбраться отсюда?

КОРРЕА. А что такое “слепошарые”?

НУНЬЕС. Отвечай на вопрос, сопляк! Не важно! Кто пробовал выбраться?

КОРРЕА. Куда идти? Некуда. Долина итак большая. Всем хватит места. Мир наш, наша долина сначала была пустой ямой в скалах. (Заученно.) А потом возникли сперва неодушевлённые предметы, лишенные осязания, ламы и другие существа, у которых мало разума, а потом люди и ангелы, которые шелестят в деревьях и поют. Так говорят старейшины. Это все знают.

НУНЬЕС. Понятно. Всё с тобой ясно, дружище. Задурили голову и ребёнку, и старым дуралеям. Все верят. Что ж. Ясно! Ну, иди, иди. Иди, уже поздно, уже вечер. То есть, наступило утро. Тебе пора на работу. Стало холодно, иди, иди.

КОРРЕА. А когда ты мне будешь рассказывать сказки?

НУНЬЕС. Какие тебе надо сказки?

КОРРЕА. Те, что ты рассказывал вчера всем, ну, у ручья. Ты говорил: город, авто-мо-биль, теле-ви-зор, теле-фон … Ну?

НУНЬЕС. А-а, сказки? Ну, понятное дело - сказки! Расскажу, Корреа. Обязательно расскажу тебе, всё-всё, только … только сделай мне крохотное одолжение, а? Развяжи руки, Корреа? Они занемели! Я не убегу, я ничего плохого не сделаю, пожалуйста, Корреа? Ты ведь добрый и хороший мальчик, ты пожалеешь меня?

КОРРЕА. Дедушка будет ругаться и отец.

НУНЬЕС. (Хныкает.) Они даже не узнают! Ну, пожалуйста, Корреа? Не бойся! Ты добрый, пожалей бедного, несчастного, глупого, раненого, больного и так далее меня? Мне больно! Как мне больно! Помоги мне? Прошу, прошу!?

КОРРЕА. Ну, хорошо. Только обещай мне, что не будешь буянить, драться? Что не будешь обзываться всякими разными словами, ну?

НУНЬЕС. Нет, нет, не буду! Помоги мне быстрее! Я даже позабыл все эти слова, глупые гадкие слова, и кто меня им только научил? Неужели моя мамочка? Ах, откуда она набралась таких слов! Беденая, она скучает по мне, ждёт меня! Нет, я сам, гадкий, глупый, больше не буду, развяжи меня, а?

Корреа развязывает Нуньеса.

Вот так. Всё. Спасибо. Спасибо тебе, Корреа. Мальчишечка. Ну, иди. Я посижу. Я немного отдохну. Один. А потом - потом я буду тебе рассказывать сказки, я их много знаю, иди. Сейчас я буду спать. Самое время. Я привык спать, когда холодно. Не бойся, я тебя не выдам, иди. Иди, сказал, ну?

Корреа уходит.

Вот так. (Встал, вышел из дома, оглядывается.) А вот оно что! Безмозглые обезьяны один за другим цепочкой потянулись на поля. Идите, идите! Выращивайте рис для вашего господина! Он любит вкусно поесть! Идите, идите! Пора работать! Теперь-то я - ваш король и властелин! Властелин этого золота! Пусть только попробуют подступиться ко мне, я покажу, что умеет зрячий! Я покажу вам! “Ум у него ещё не сложился, у него не развиты чувства”! Ага, как же! Им и в голову не приходит, что они оскорбляют ниспосланного им свыше короля и властелина! Придётся вас, друзья, образумить!

Нуньес вглядывается в закат, вздыхает всей грудью, потирает запястья рук.

Хорошо дышится … Как хорошо, легко, свободно … Благодарю судьбу, что я могу видеть мир, красоту вчернего заката … Как хорошо …

Из-за деревьев появляются слепые, идут к Нуньесу. Нуньес прижался к земле, затаился.

ПЕДРО. Ого-го, Богота! Сюда, сюда!

Нуньес отполз в сторону, ухмыляется.

ЗАМБО. Что ж ты не идёшь, Богота?

ПЕДРО. Не топчи траву, Богота, этого нельзя делать!

Слепые словно охотятся за Нуньесом. Он увёртывается, прыгает по камням. Поначалу смеётся, но вскоре ему становится не до шуток. Слепые загнали его в угол между домами. За деревьями показалось ещё с десяток слепых, прислушиваются к происходящему.

ЗАМБО. Почему ты не идёшь на зов? Что с тобой? Тебя надо водить как младенца? Ты разве не слышишь дороги, когда идёшь по ней?

НУНЬЕС. (Отступая.) Я её вижу, чертовы дебилы!

ПЕДРО. Нет такого слова - “вижу”. Брось свой вздор и ступай за нами в дом, на звук моих шагов …

НУНЬЕС. Ничего, придёт и моё время …

ЗАМБО. Ты научишься. В мире надо много учиться.

НУНЬЕС. (Отступает.) А вы слыхали поговорку: “В Стране Слепых и кривой - король”?

ЗАМБО. Что такое - “слепой”?

ПЕДРО. Кто развязал тебе руки? Корреа?

НУНЬЕС. Я сам сделал это. Я вижу узлы и могу развязать их.

ЗАМБО. Хватит. Ступай за мной.

НУНЬЕС. Куда? зачем?

ПЕДРО. Идём к старейшинам. Старейшины поняли, что ты злой и драчливый только потому, что скалы дали тебе лишнее. Вот эти круглые мокрые штуки на лбу у тебя - их вырежут наши врачи. Тебе нужно сделать операцию. Врачи сделают её. Ты станешь таким же, как все.

НУНЬЕС. Лишить зрения своего короля?! Прочь, скоты! Не трогайте меня! (Раскидал слепых, схватил лопату.)

ЗАМБО. (Тихо.) Положи лопату, Богота …

НУНЬЕС. Я - ваш король! Я самый сильный среди вас! Вы будете повиноваться мне и только мне, понятно? Больше никому! Скажите спасибо, что у меня рука не поднимается хлопнуть вас, каждого по очереди, этой лопатой, хлопнуть по вашим пустым и тупым затылкам, я жалею вас, как жалеют козявок, ползущих через дорогу! А ну, пустите меня, прочь с дороги, относитесь с необходимым почётом к вашему королю, слуги? Прочь!!!

Рванулся вперёд, раскидал слепых, исчез из виду.

ПЕДРО. От него только неприятности. Замбо, поможет ли ему операция? Кто может знать это наверняка?

ЗАМБО. Пара рабочих рук. Он образумится. Побесится и перестанет. Будет работать как все. Его ум ещё не сложился. Пусть попрыгает. В скалах долго не пробудешь. Проголодается и снова явится к нам. Думаешь, он может уйти?

ПЕДРО. Нет. Скалы родили его и отдали нам навсегда. Мы можем с ним делать, что угодно! Иди к старейшинам и расскажи о случившемся! (Кричит слепым.) Ступайте работать! Он вернется, никуда он не денется! Предупредите всех, чтобы были осторожны! Безумный может натворить дел …

Слепые уходят. Остались Замбо и Педро.

ЗАМБО. Педро, я хотел сказать … Второй день слушаю его речи и в сердце что-то происходит. Оно словно сжимается от неведомой тоски. Во мне лопаются какие-то жилы. Он не безумен. Он говорит правду. Может, мы чего-нибудь не понимаем, не знаем? Надо научиться у него тому, что он умеет! Может, камни, которые у нас под ногами - не просто камни? Может, и впрямь существует зрение, глаза, другой мир и другие люди?

МОЛЧАНИЕ.

ПЕДРО. Ты что? Что? Никто не должен слышать тебя! Что ты говоришь? Ты заболел? Кого слушаешь? Безумца? Замбо, мне придётся рассказать старейшинам о твоих словах. У Боготы опасная болезнь, его сумасшествие передаётся! Ты поверил его россказням? Я должен …

ЗАМБО. Нет, Педро, не рассказывай старейшинам! Не надо! Меня пошлют на тяжелые работы! Непослушных ссылают туда! Я пошутил, глупая шутка!

Вдали слышны крики о помощи. Грохот камней, шум борьбы. Вбегает Корреа.

КОРРЕА. Отец, Богота убил ламу! Он разбросал камни из стен дома старейшин! Люди хотели связать его, но он не даётся, он бьёт их! Скорее!

ЗАМБО. Корреа, это ты равзязал руки Боготе?

КОРРЕА. Я не знал, что он такой! Он попросил меня и я …

ЗАМБО. Я ещё поговорю с тобой, мальчишка! Где он?

КОРРЕА. Там! Быстрее! Он убьёт ещё кого-нибудь!

Убегают. Слышится голос Нуньеса, отбивающегося от слепых:

НУНЬЕС. (Кричит.) Эй, кроты! Я ваш король! Слушаться только меня! Не подходить! Я буду делать всё, что захочу! Не подходите ко мне, не то я сделаю вас изотру в порошок! Слышите вы, обезьяны без глаз, слепые рыбы?! Я ваш король! Только троньте меня!

Крики, шум. Слепые с воплями волокут Нуньеса. Избивают его. Бросили еНуньеса на землю, обступили его плотным кольцом. Нуньес медленно поднимает голову, прикрывает глаза руками.

Не бейте, хватит!!!!!!!

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Ну? Что ты скажешь нам ещё?

ГОЛОСА. Убить его! Убить! Он покалечил пятерых человек! Он убил ламу! Смерть ему! Смерть!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Вы забыли, что в нашей долине ни одно живое существо не может лишить жизни другое существо.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Но из закона может быть исключение …

НУНЬЕС. Нет, нет, нет! Не надо! Не убивайте! Я был безумен! Простите меня! Вы же сами говорили, что я недавно создан, что я недавно родился, я был безумен, простите меня! Я не буду больше! Простите! Прошу, не надо?!

Нуньес плачет. Слепые молчат. Медина-Саротэ подходит к нему, трогает его лицо.

МЕДИНА-САРОТЭ. У него на лице появилась влага.

ЗАМБО. Влага, да. Откуда?

ПЕДРО. Он человек из скал. Это роса. На скалах выступает роса, когда после холода наступает жара.

НУНЬЕС. Это слёзы. Я плачу … Мне больно …

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Он снова заговаривается. Он говорит странные, непонятные слова! Ему нельзя верить! Он снова лжёт!

НУНЬЕС. Нет, нет, нет! Верьте мне! Не надо бить! Верьте!!!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Скажи, считаешь ли ты, что умеешь “видеть”?

НУНЬЕС. Нет, это было безумие, это слово ничего не значит! Меньше, чем ничего!

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Если ты будешь по-прежнему баламутить людей своими речами, мы сделаем тебе операцию: вырежем эти круглые мокрые шары у тебя на лбу! Хочешь этого? Отвечай!

Делает знак и один из слепых выходит из толпы и бьёт плетью лежащего на полу Нуньеса.

НУНЬЕС. Нет! Я больше не буду! Я был безумен! Не буду! Нет!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Тогда ответь: что у нас над головой?

НУНЬЕС. На высоте … десятью десяти человеческих ростов над миром простирается … огромная крыша … гладкая-прегладкая … Не спрашивайте меня больше ни о чём, я был болен и сейчас болен…

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Напоследок его надо хорошенько выпороть. Как мальчишку. Пусть запомнит этот урок. Он покалечил пятерых наших лучших работников. Теперь некому работать на полях. Выпороть его! Потом дайте ему самую чёрную работу, пусть растирает рисовые зёрна камнями! А если и это не поможет - врачи сделают ему операцию!

НУНЬЕС. Нет, нет, нет, только не это, не надо, я всё сделаю, всё, всё!!!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Итак, пусть растирает зёрна. Мы не собираемся содержать лентяев и бездельников. А сейчас - выпороть его!!!

ГОЛОСА. Правильно! Выпороть его! Выпороть!

Нуньеса избивают трое слепых, высоко поднимая и с силой опуская на тело Нуньса плети. Избили. Бросили. Слепые разошлись. Нуньес поднимается, вытирает с лица кровь.

НУНЬЕС. (Хрипло.) Господи всемилостивейший?!!! Как мне выкарабкаться отсюда?!!! (Негромко крикнул.) Эй вы, кротики, котятки? Слышите?! (Шепотом.) Я всё равно вижу, вижу, хоть что делайте со мной, но я вижу, вижу, вижу!!!!


Темнота
Занавес
Конец первого действия



ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ

Третья картина

Небольшая хижина, домик, в котором вот уже несколько месяцев живёт Нуньес. Тут почти нет мебели, лишь набитый соломой матрас валяется на полу.
Нуньес одет так же, как все слепые. Он словно состарился: оброс щетиной, похудел, осунулся, изменился, перестал быть быстрым и ловким, всё делает лениво, не спеша, будто ослеп.
Рядом с Нуньесом - Медина-Саротэ. Она прядёт шерсть. Нуньес лежит на матрасе, листает записную книжку. В хижине горит костёр.

МЕДИНА-САРОТЭ. Богота, снова листаешь её? Что тебе в ней?

НУНЬЕС. Страницы прошлого. Шесть месяцев назад это было. Теперь - знаки, не нужные, не ясные, телефоны, адреса. Вглядываюсь, вижу, как ничтожно. Видишь?

МЕДИНА-САРОТЭ. Не говори слово “вижу”! Тебя подслушивают! Старейшины запретили говорить это слово!

НУНЬЕС. Нас никто не слышит.

МЕДИНА-САРОТЭ. Педро докладывает им о каждом твоём шаге …

НУНЬЕС. Он ревнует меня к тебе, Медина.

МЕДИНА-САРОТЭ. Я не люблю его.

МОЛЧАНИЕ.

Почему ты замолчал?

НУНЬЕС. В записной книжке фотография жены и троих дочерей.

МЕДИНА-САРОТЭ. Что такое “фотография”?

НУНЬЕС. На листе бумаги - их лица. Как живые.

МЕДИНА-САРОТЭ. (Трогает фотографию, прячет руку.) Гладко, ничего нет.

НУНЬЕС. Есть. Я прикасаюсь к лицам жены и дочери.

МЕДИНА-САРОТЭ. У неё красивая гладкая кожа, так?

НУНЬЕС. У Марты гладкая кожа была только в юности. Когда мы поженились, нужно было и ей, и мне зарабатывать деньги, чтобы прокормиться. Ей некогда следить за лицом, морщины рано пролегли на нём. Мне тоже часто приходилось напрягать кожу на лбу, раздумывая, где раздобыть денег на еду для детей.

МЕДИНА-САРОТЭ. У тебя гладкая кожа …

НУНЬЕС. Кем я только не работал: столяром, мусорщиком, продавцом сладостей, конюхом в цирке, шахтёром. Марта - прачка. Её руки от порошка, мыла и горячей воды загрубели и покраснели, кожа стала шершавой, растрескалась …

МЕДИНА-САРОТЭ. Ты её любишь?

НУНЬЕС. (Долго молчит.) Это было в другой жизни. Назад дороги нет. Я никогда не увижу Марту и дочерей …

МЕДИНА-САРОТЭ. (Гладит Нуньеса рукой.) Что с тобой? Тебе больно?

НУНЬЕС. Нет, ничего, пройдёт. Ничего. Тоска! Какая тоска! Эти полгода я чувствую себя мышкой в мышеловке, ищу и ищу выход, тычусь в решётку! Только одна мысль успокаивает: там, в Боготе, меня считают погибшим в экспедиции и потому Пойнтер, тот человек, что позвал меня с собой на вершину Параскотопетла, обязан выплачивать Марте и детям до последних дней её жизни пенсию, пособие. Хотя как они сейчас там - одному Богу известно.

МЕДИНА-САРОТЭ. Тоскуешь по дому? Ты говорил, что там за хребтом тебе жилось несладко, тебе всё время нужно было искать работу, зарабатывать себе на кусок хлеба … А здесь у нас - тишина и спокойствие. Даже если ты заболеешь и не сможешь выходить на работу, люди будут кормить тебя. Есть молоко, хлеб. Что ещё нужно человеку, правда?

НУНЬЕС. Человеку нужна свобода. Там всё зависит от того, сколько у тебя золота, денег. У кого больше золота и денег - тот хозяин, тот властвует, тот вершит суд и тот живёт в собственное удовольствие. Здесь - золото валяется под ногами. Оно здесь - ничто. Для вас главное: ничего не хочу знать, всё так, как есть, ничего не хочу видеть дальше своего носа, нужно только есть, пить, спать, работать!

МЕДИНА-САРОТЭ. Почему не научишь нас тому, что умеют твои люди?

НУНЬЕС. Ты говоришь со мной, а сама думаешь: “Это бред сумасшедшего, пусть говорит, я ему всё равно не верю!” Так?

МЕДИНА-САРОТЭ. Нет, Нуньес! Нет! Я не верю тебе - это правда, я понимаю лишь наполовину. Если бы я могла понять тебя! Но когда ты говоришь мне, в душе моей какая-то непонятная радость от всего. Прости, что не могу солгать тебе.

НУНЬЕС. (Ожесточенно.) Да, я ничего не умею делать! Как король! Так оказалось! Вы добываете огонь, выбивая его из камней, я хотел вас научить делать спички, но я не знаю, как они устроены, и что бы я там о них не рассказывал, вы всё равно не поверите мне! Электростанцию? Как её выстроить без инструментов, да и зачем вам свет? Вам не нужна бумага, вы не знаете письменности и никогда её не узнаете! Я беспомощен как котенок! Прожив столько лет в мире, я, оказывается, ничему не научился! Я беспомощен! Вы живёте в этой долине, ничего не видите, не хотите видеть, в этой раковине ваша жизнь, в тишине и спокойствии, вам нужна лепешка рисовая, молоко - всё! Мир замкнулся на этом! А если война? Атомный взрыв? Зрячие научились уничтожать землю! Всё взорвётся и расплавится, вы и не поймёте ничего!

МЕДИНА-САРОТЭ. Непонятно и страшно ты говоришь. Зачем зрячим война?

НУНЬЕС. Проклятое золото, богатство - причина. Если б они узнали, что в нескольких десятках миль от них по золоту ходят, топчут его ногами, если бы они узнали, то … нескоро, но они доберутся сюда. Придут, заставят вас всех работать на рудниках. Хорошая рабочая сила, которой не требуется электрического света для работы под землей, которой не нужно особой еды, кроме куска хлеба и кружки молока! Только когда это произойдет, завтра или через столетие?

МЕДИНА-САРОТЭ. Как страшно ты говоришь, как страшно, хватит! Не пугай меня, не надо больше …

НУНЬЕС. В том мире слепота считается несчастьем. Среди зрячих слепые чувствуют себя ущербными. Они живут по другим законам. Но есть болезнь и пострашнее: слепота зрячих, глухота слышащих.

МЕДИНА-САРОТЭ. Страшен твой мир! Зачем ты хочешь туда вернуться? Останься с нами, тут тихо и спокойно! (Плачет.) Солёная роса выступила на моих щеках. Мне страшно, со мной такого не было!

НУНЬЕС. Это слёзы. Ведь ты - человек. Человек должен уметь плакать.

Вбегает Педро, хватает Медину за руку, отталкивает её от Нуньеса.

ПЕДРО. Хватит, хватит! Я твои речи давно слушаю, Богота! Я говорил, что этот ненормальный всех сведет с ума! Медина, ты поверила его сказкам? У тебя на лице выступила роса! Роса выступает только на мёртвых скалах, когда после холодного времени приходит жаркое! Только на мёртвых скалах! Но ведь ты - человек! Это он, сумасшедший! Замбо говорил, что жилы его лопаются, сердце замирает, когда он слушает речи этого негодяя! И вот теперь твоя очередь, Медина! Ты сказал, что забыл слово “вижу”, а втихомолку говоришь свои подлые речи, сбиваешь людей с толку! Я говорил, что тебе нужно сделать операцию, но меня не послушали! Ничего, сейчас-то я смогу убедить всех! Иди за мной!

Нуньес встал, сжал кулаки. Медина рядом с ним. Нуньес покорно пошёл за Педро, потому что в дверях появились фигуры ещё двух слепых.

Медина одна. Она удивленно слизывается с рук капельки слёз …

Темнота.

Четвёртая картина

Жилище старейшин. Старейшины сидят у огня. Трое слепых охраняют их, скрестив руки на груди. Педро говорит быстро на ухо то одному, то другому старейшине.

ПЕДРО. Я сам слышал, как он говорил опять, что те люди, что живут за хребтом, узнают о камнях, которые они считают бесценными и нам придет конец! Они появятся тут и превратят всех в рабов! Я слышал от Замбо, что у него сжимается сердце, когда он слушает этого! Он начинает верить! А у Медины-Саротэ на лице выступила роса! Он рассказывал ей о людях, живущих за хребтом, и она во всё поверила! Он страшный! Его болезнь распространяется среди наших людей!

МОЛЧАНИЕ.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Педро, ты сам веришь, что есть другие люди? Люди, о которых он рассказывает? Ты веришь, что где-то есть другая жизнь и всё то, что он знает и, как он говорит, видел? Он может “видеть”?

ПЕДРО. Нет, ни единому слову безумца не верю!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Лжёт. Он верит в то, что говорит Богота. Он рассуждает о той жизни так серьезно и уверенно, будто знает, что она существует, будто это всё не выдумка, не огонь воспаленного мозга Боготы!

ПЕДРО. Я заговариваюсь, не те слова выскакивают изо рта! Я не верю, не верю!!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. (Долго молчит.) Он верит. Болезнь начала поражать наших людей. Нужно принимать решение, пока болезнь всех не свела с ума.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. (К Педро.) Ты не наговариваешь на Боготу? Все знают, что ты хочешь жениться на дочке старого Якоба, Медине-Саротэ? А она ни на шаг не отстаёт от чужака, ловит каждое его слово.

ПЕДРО. Да, я хочу жениться на Медине-Саротэ, но про Богту я не выдумал! Спросите его сами, он не сможет солгать, если припереть его к стенке!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Отдадим Медину-Саротэ замуж за пришельца. Пусть она станет его женой. Тогда он замолчит.

ПЕДРО. Нет, только не это! Прошу вас! Не надо, умоляю вас!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Помолчи. Я знаю, Богота многое начал понимать в нашей жизни. Он станет другим, когда его женой мы назовем Медину-Саротэ. Поставим перед ним условие: она станет его женой лишь после того, как врачи вырежут круглые шары у него на лбу, которые он называет глазами. Тогда он перестанет беспокоиться. Он неукротим. Он будет искать выход из долины, потом найдёт его и приведёт сюда тех страшных людей. Он может найти выход.

МОЛЧАНИЕ.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. (Кричит.) Опомнись, что ты говоришь? Ты тоже начал верить его словам? Ты не веришь в наше мироздание? Ты, старейшина рода? Тот, кто должен охранять и оберегать наши традиции, устои, законы, верования наших отцов и дедов?! Никаких других людей кроме нас не существует! Каменная крыша над нашей головой на высоте десятью …

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. (Перебивает.) Постой. Голова кружится … Здесь душно. Итак, остаётся в силе: привязать Боготу к нам. Пусть женится на Медине-Саротэ. Но сначала заставим его сделать операцию. Если не захочет добровольно, сделаем её силой! Позови его сюда!

Педро уходит.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. (Долго молчит.) А вдруг его дети будут такими же сумасшедшими? Правильно ли мы делаем, что смешиваем кровь нашего рода с нечистой кровью какого-то пришельца из скал, мудро ли это?

Второй Старейшина молчит. Входит Нуньес.

НУНЬЕС. Что нужно? Вы слушаете, что наушничают подхалимы? Я работаю за пятерых, делаю самую грязную работу! Ведь я же не полноправный гражданин вашей страны, я слабоумный идиот! Да, я идиот, но никто не может сказать, что я плохо работаю! За хлеб и молоко я отдаю силы сполна! Что нужно?

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Ты смел. Богота, тебе разрешили ходить по долине. Рассказывали, когда все спят, ты бродишь, влезаешь на скалы, прыгаешь по ним, пугаешь лам, срываешь камни. Зачем? Ведь тебе сказали раз и навсегда, что никакого выхода отсюда нет! Всё - плод твоей фантазии! Бред, следствие болезни, больного воображения! Ты понимаешь, о чём я говорю? Отвечай!

НУНЬЕС. Вас послушаешь, так невольно засомневаешься - дурак ты или не дурак. Я уже начинаю верить, что меня родила скала и я всё придумываю от начала до конца если бы не эти часы и не записная книжка … (Громко.) Да, я искал выход! Искал и ищу!

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. И что же?

НУНЬЕС. Выхода нет … Я облазил всё, что можно. Новыхода нет. Выхода отсюда нет …

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Запомни, мы ещё и ещё раз говорим тебе, что его нет, не было и никогда не ьбудет! Мир таков, как мы тебе рассказывали! Он только такой и никакой больше, никакой другой, понимаешь? (пауза.) А теперь послушай внимательно, Богота, что мы тебе скажем … Мы решили, что тебе пришла пора основаться как следует на нашей земле. Хватит быть чужаком. Ты действительно умеешь хорошо работать. Пришла пора тебе, Богота, стать таким же, как мы все … Пора завести семью, детей, свой дом … Скажи нам, любишь ли ты Медину-Саротэ, дочь старого Якоба?

НУНЬЕС. Люблю. Люблю!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Так вот, слушай. Мы решили, что ты можешь жениться на ней, но только при одном условии …

НУНЬЕС. Что за условие?

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Свадьба состоится только после того, как врачи сделают тебе операцию. Погоди, не спеши с ответом! Обдумай сначала всё, что мы тебе скажем! Ты ведь знаешь, Богота, что в скалы, назад, тебе дороги нет. Если хочешь жить среди нас - быть таким же как все - соглашайся, как все граждане нашей страны - соглашайся! Ну а если хочешь жить так же, быть дурачком идиотом, посмешищем для мальчишек - оставайся им, пожалуйста! Оставайся смо своими глазами! Только подумай при этом, на какие муки ты себя обрекаешь. Ведь жизнь твоя будет длиться ещё не год, не два и не три … Ты молод. И все эти годы - брань, насмешки, крики, издёвки … Хочешь ты этого? Ну, хочешь? Говори, Богота, решай?

НУНЬЕС. Нет. Этого не будет … Я гордый человек! Я не позволю …. Никогда не будет этого! Ни за что!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Решай, нуньес. Мы не торропим тебя с ответом. даём тебе подумать одно холодное время. Подумай! наступит жаркое время и ты ответишь нам! Ты должен будешь сказать нам своё решение.

НУНЬЕС. Ну а если я откажусь? Не соглашусь? Что тогда?

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Тогда? Тогда тебе сваяжут руки ноги и всё равно сделают операци. Но тогда ты потеряешь медину-Саротэ. Так что для тебя было бы лучше, если бы ты добровольно пошёл на операцию. Подумай, Богота, выбирай, выбери, выбери … Подумай. Всё. Иди.

Нуньес поворачивается, уходит.

ПЕРВЫЙ СТАРЕЙШИНА. Нужно сказать людям, чтобы везде расставили посты. Он может куда-нибудь спрятаться. Потом всё равно выйдет, но лучше всё закончить завтра, и жить дальше. Люди должны стечеречь его.

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Да, нужно сказать. Идите!

Слепые уходят.

Иди и ты, скажи им, чтобы … (Первый старешийна лёг на землю.) Почему мое сердце так волнуется, когда я говорю с этим пришельцем? Откуда он пришёл? Что он принёс с обой? Что знает, какую тайну, какую мудрость, которой я не могу постичь? Какую мудрость? Какую? Какую????!!!

Темнота.



Пятая картина

Ночь, лес, кустарники, обвитые плющом и лианами. Нуньес крадётся по земле. Встаёт, делает шаг к камням - вдруг из-за камней вырастает фигура Слепого. Слепой сложил руки, не двигается, прислушивается к шагам нуньеса.

Нуньес бросается в другую сторону - и снова перед ним вырастает слепой. Как загнанный зверь, нуньес кидается из стороны в сторону, но везде наталкивается на молчаливую суровую крепость. Слепые везде, они не пускают его. И тогда Нуньес падает на землю и рыдает от бессилия.

Шестая картина

Снова жилище нуньеса. нуньес, обхватив колени руками, сидит на земле и смотрит, не мигая, в одну точку. Рядом с ним Корреа, неунывающий и весёлый.

КОРРЕА. Богота, Богота! Ну почему ты сегодня такой молчаливый? Невеселый? У тебя рука совсем холодная! Ты не заоблел, Богота? Давай, я скажу дедушке, он приготовит для тебя отвар из листьев? Лечебный! Ну, что с тобой? Расскажи мне ещё одну сказку! Ну прошу тебя!

НУНЬЕС. (Главдит его по голове.) Нет, Корреа. Больше сказок ты от меня не услышишь …

КОРРЕА. Вот здддорово? Почему это? Ведь я же всегда внимательно слушаю тебя, только я и медина-Саротэ слушаем тебя внимательно и никогда не говорим, как все, что ты ненормальный. Знаешь, Богота, я даже сочинил про тебя песню! Правда, отец стукнул меня, когда я решил ему её спеть …

НУНЬЕС. Песню? спой мне. Я никогда не слышал про себя песен. Спой!

КОРРЕА. Слушай!

Корреа колотит что есть силы по барабану и поёт:

Раздвинулись холодные скалы, обросшие лишайником
Лаивна принесла с собой человека!
Кто он, этот человек, кткуда он, какой он?
Его родила скала и она не даёт ответа.
У этого человека такие же как и у меня руки и ноги!
Как у мен, как у тебя, как у всех людей.
Но этот человек умеет рассказывать про то, что он видел!
Это сказки о другой жизни, о другой земле!
О жизни такой красивой и непонятной:
Там люди катаются на автомобилях и поездах,
Они летают в самолётах по синему-синемуц небу,
Они смотрят кино и телевизор,
Они ходят по дорогам из асфальта,
Они одеваются в красивую цветную одежду,
И это для них так естественно и просто,
Что одежда красивая, а что небо голубое, и чтол деревья зелёные!
Что значат все эти сдлова, я не знаю.
Я не знаю, но только слушаю пришельца!
Там люди живут в домах, поставленных друг на друга!
Эти люди могут видеть, вот в чём их отличье!
Они говорят про солнце, про небо, про звёзды!
Они всё это видят своими глазами, видят!
Почему, почему всё это неправда?
Почему, почему, мне тоже так хочется видеть?! …

МОЛЧАНИЕ.

НУНЬЕС. (Вытер слёзы.) Никогда, никогда, никогда не пой никому эту пе5сню, Корреа. Никогда и никому. Иначе тебе скажут, что ты заболел так же как и Богота …

КОРРЕА. Богота, ну расскажи мне ещё одну сказку, прошу тебя! Ещё одну, только одну!

НУНЬЕС. нет, Корреа,больше я тебе не буду их рассказывать. Ни одной сказки ты от меня не услышишь. Тебе придётся самому придумывать их.

КОРРЕА. Почему, почему?

Входят Педро, Якоб, медина-Саротэ.

ЗАМБО. Корреа. уходи, не мешай взрослым.

КОРРЕА. Что случилось? Я хочу быть с ним!

ЗАМБО. Мы потом поговорим с тобой. Уходи, иди, ну?

Корреа уходит.

КОРРЕА. До свидания, Богота …

НУНЬЕС. Прощай.

ПЕДРО. Богота, старешины ждут ответа. Скоро наступит жаркое время и тебе нужно отвечать. Медина хочет с тобой говорить.

МЕДИНА-САРОТЭ. Да. Уйдите все.

Педро, замбо и Якоб уходит.

НУНЬЕС. Скажи, хочешь ли ты, чтобы я утратил зрение? Нет? Скажи мне честно?

Медина качает головой.

Зрение - это мой мир …

Медина опустила голову.

Есть красивые вещи на свете, маленькие красивые вещи … Это цветы, лишайники среди скал, мягкая пушистая шкурка, далекое небо с плывущими в нём облаками, и закаты, и звёзды … И есть на свете ты. Ради тебя одной стоить иметь зрение, чтобы видеть твоё милое ясноре лицо, твои лласковые губы, твои дорогие красивые руки сложенные на коленях. И моих глаз, которые ты покрила, моих глаз, которые привязали меня к тебе требуют эти идиоты! Чтобы я касался и слышал, но не видел тебя больше никогда! Чтобы я пошёл под вашу крышу из камня, утёсов и мрака … Но ведь ты не хочешь, чтобы я согласился на это?

МОЛЧАНИЕ.

МЕДИНА-САРОТЭ. (Тихо.) Иногда … Иногда мне хочется …

НУНЬЕС. Да?

МЕДИНА-САРОТЭ. Иногда мне хочется, чтобы ты не говорил таких вещей …

НУНЬЕС. Каких?

МЕДИНА-САРОТЭ. Я понимаю, они красивы, твои фантазии … Я люблю их … Но теперь …

НУНЬЕС. Что же теперь?

МОЛЧАНИЕ.

Ты хочешь сказать, что ты … Ты думаешь, что я, может быть, стану лучше, если …

МОЛЧАНИЕ.

Нуньес поцеловал медину.

Дорогая … Что, если бы я согласился …

МЕДИНА-САРОТЭ. О, если бы ты согласился! Если бы ты согласился!

МОЛЧАНИЕ.

НУНЬЕС. Завтра я больше не буду видеть.

МЕДИНА-САРОТЭ. (Сжала руки Нуньеса.) Милый … Милый мой … Тебе будет только чуть-чуть больно … И ты пройдёшь через эту боль … Ты пройдёшь через неё, любимый мой, ради меня … Дорогой мой, если сердце женщины, вся её жизнь могут служить наградой, я вознагражу тебя …

НУНЬЕС. Прощай, медина. Прощай, любовь моя … прощай!

МЕДИНА-САРОТЭ. Нет, до свидания, любимый! До свидания! Завтра - навеки вместе! (Пауза.) Опять эта мука … Я не могу удержаться … Ты называешь это слёзы … До свидания, мой милый … Милый …

НУНЬЕС. Прощай.

Медина уходит. Нуньес долго сидит один, закрыв лицо руками. Вадали слабо высвечиваются горы и оттуда глухой и властный слышит ГОЛОС.

ГОЛОС. … И он поёшл на усыпанный белыми нарциссами лег, лёг на землю, поднял глаза и увидел утро …Утро, подобное ангелу,сходящему к нему по кручам, по серебрянным дорожкам … И показалось ему перед этим величием что и он сам, и этот слепой мир в долине, и его любовь - всё, всё, всё только мерзость и грех …. Он видел бесконечную красоту гор и мысли его перенеслись к той жизни, от которой он должен был теперь от4казаться …. Он думал о большом и свободном мире, с которым был разлучен, о родном своём мире и перед ним вставало видение все новых горных склонов, даль за далью и среди них - Богота, город многообразной живой красоты. Днем - блеск и величие, ночью - озарённая тайна, город дворцов, фонтанов, статуй и белых домов, красиво расположившийся в самом сердце далей. Он думал о том, что в какие-нибудь два-три дня можно дойти до него горными ущельями, с каждым шагом подходя всё ближе к его оживлённым улицам и перекрёсткам. Он думал о том, как долго можно идти по реке, от большого города Богота в большой мир, через города и сёла, через леса и пустыни, идти день за днём по быстрой реке, пока берега не расступятся и не поплывут, поднимая волну, большие пароходы …. И тогда ты достигнешь моря, бескрайнего моря, с тысячью, нет, с тысячами островов и смутно видимыми вдали кораблями, что ходят без устали по широкиму свету .. И там, не замкнутое горами, ты увидишь небо! Небо не такое, как здвесь, не диск, а купол! Купол бездонной синевы, глубь глубин, в которой плывут по круговым своим орбитам звёзды, звёзды …

Эхо замолкло. Музыка гор всё движется и двитжется. Нуньес стоит на коленях, смотрит на небо, глаза его полны слёз.

НУНЬЕС. (Тихо.)) Горят снега на вершинах янтарем, оранжевый лишайник мелко вьёт узор, прожилка зелёной руды бежит по серым камням, вспыхивают грани кристаллов то тут, то там, синева опустилась в тёмный пурпур, а пурпур - в святщийся мрак … А вот и оно, золото, ненужный камень, блестит холодом, не нужное никому, валяется, как прсотой булыжник …

Паоявляется Педро.

ПЕДРО. Богота, богота, очнись! Слышишь меня? Старейшины ждут от тебя ответа! Требуют твоего решения! Ты хорошо подумал? Ну, что?

Нуньес молчит.

Что ты молчишь? решил? (Вдруг быстрым шёпотом.) Послушай, богота, что я тебе скажу! Послушай меня! Я помогу тебе бежать отсюда, хочешь? помогу, да! Соглашайся! Я сам сплету для тебя длинную-длинную лестницу или верёвку, ведь тебе нужно такую, я знаю! Я буду помгать тебе пробивать на скалах уступы. чтобы ставить ногу! Ведь ты, Богота, хочешь туда, в свой мир? Вдвоём мы сможем сделать это! Я буду выполнять все твои приказания, все твои требования! Ты сможешь, ты доберёшься до хребта!Ты сильный! У тебя хватит на это сил! Если есть много силы и желания, то можно сделать всё, что угодно! Уходи, Богота, уходи от нас, уходи, не мешай нам жить. пойдем, я выведу тебя потаёнными тропами, пойдём?! медина-Саротэ должна стать моей дженой, только моей, слышишь, Богота?!

НУНЬЕС. Педро, ведь ты всегда повторял, что другого мира нет. Куда же ты меня хочешь отправить, зачем?

ПЕДРО. Есть! Ты веришь в него, а значит он - есть, для тебя - есть! Вот и иди в тот мир! Уходи, откуда пришёл! Прошу тебя, Богота, уходи!

НУНЬЕС. Ты хочешь, чтобы я забрался в горы, сорвался со скал и разбился бы. Ты хочешь моей смерти?

ПЕДРО. (Плачет.) Уходи, Богота, уходи!

НУНЬЕС. Она не любит тебя, педро.

ПЕДРО. Ничего, полюбит! Время придёт и она полюбит меня! Только чтобы не было бы тебя рядом, чтобы она не могла своей рукой коснуться твоей руки и тогда всё забудется! Сделай так, я прошу тебя, Богота, уходи!

НУНЬЕС. Я хочу жить. Как угодно - но жить. Веди меня к старейшинам. Идём. ну? Быстрее, пока я не передумал …

ПЕДРО. Погоди, Богота, погоди …Не спеши, подумай, прошу тебя!

НУНЬЕС. Что с тобой, Педро? Ты плачешь?

ПЕДРО. (Кричит.) Чудовище! Проклятое чудоивще! ненавистное! Будь проклят! Трижды проклят! Столько без пришло из-за тебя в нашу жизнь! Будь проклят ты и твои дети, и дети детей твоих, прокляты!!!!

Педро убегает.

НУНЬЕС. (Долго молчит.) Бросили камень в болто, всколыхнулась вода на поверхности, нарушился покой живущих в трясине … И я этот камень … неужели нет в мире уголка, где не было бы страданий? Неужели нет? Что же ты, нуньес, по прозвищу Богота, человек из скал? Почему не согласился бежать в твой такой желанный тебе мир? ты не хочешь видеть его, вот что. Ведь кто знает, может быть, педро помог бы тебе и ты и впрямь смог бы убежать отсюда, достичь хребта? Ты не хочешь видеть.

МОЛЧАНИЕ.

Да. Решил ослепнуть. Глухота слышащих, слепота - зрячих. А вот когда несчастный слепецИ так обделенный судьбой просит тебя, чтобы ты не наступал на крошечный призрачный комочек его счастья, единственное, что у него есть - ты не слышишь его? Что происходит с людьми? Что происходит в мире?

МОЛЧАНИЕ.

Кого, нуньес, ты сделаешь счастливым, когда ослепнешь? Себя? медину? Кого ты сделаешь несчастным, когда ослепнешь? Себя? медину и педро … Что происходит с людьми, нуньес? Видно и впрямь всё равно - слепота или зрение. Слепому даже укдобнее жить …

МОЛЧАНИЕ.

(Встал, выпрямился.) Ну вот и всё … Пора идти. Я сам выбрал себе эту жизнь. Я свободен в выборе! Сам выбираю мрак. Иду. Иду!

Нуньес уходит.

Темнота.



Седьмая картина

Возле дома старейшин стоят слепые, жмуьтся друг к другу. Тишина. Первый старейшина выводит из дома Нуньеса. На глазах у него повязка. Молчание.

ВРАЧ. Операция прошла успешно. Теперь он здоров.

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. А теперь запомните все раз и навсег8да: теперь Богота не деревенский дурачок, а полноправный гражданин нашей страны. Никто не смеет над ним больше смеяться! лышите? никто! Это приказ!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Снимите повязку!

Врач сдёргивает с лица Нуньеса повязку. Вместо глаз у него две кровавые вмятины.

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Ну что, Богота, как ты себя чувствуешь? Что ты молчишь? отвечай!

НУНЬЕС. Темно … Я открываю глаза так широко, как только можно, ноя ничего не вижу …. Ничего … Вокруг меня темнота … Страшная темнота … Чёрная… Медина! Где ты?!

МЕДИНА-САРОТЭ. Я здесь, любимый. Я рыдом с тобой. Дай мне свою руку. Теперь я всегда буду рядом с тобой, всегда. Всю жизнь. Всю нашу жизнь.

МОЛЧАНИЕ.

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Богота, а теперь скажи нам, по-прежнему ли ты способен “видеть”? Отвечай, люди ждут твоего слова! Скажи им, что ты молчишь?

МОЛЧАНИЕ.

НУНЬЕС. Я ничего не вижу … Теперь я не вижу тебя, Медина …Ты только представляешь мне в воображении такой же, какой я тебя видел … Какая гладкая у тебя кожа … Руки … Твои волосы … Медина … Я слеп… Слеп!!!! Я слеп, темнота поглотила мир, никогда больше я не смогу видеть … Ты слышишь меня?!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Он совершенно здоров. Только некоторые слова он говорит непонятно. Слушайте, люди. Слушайте все! Теперь он больше не будет досаждать нас своими бреднями! Теперь он не будет буянить, он станет таким же, как все. Радуйтесь. люди. Мир и покой снова пришли на нашу землю! Радуйтесь!

Зазвучала музыка. Слепые прихлопывают ладонями, кружатся на месте, становятся парами и танцуют странный танец, безмолвный танец слепых, где руки, касание рук самое главное.

Прибежал Корреа, растокал слепых, ищет нуньеса, ощупывая втолпе то одного, то другого человека. Схватил нуньеса, дёргает его, тормошит.

КОРРЕА. Богота, Богота! Ты слышишь меня, Богота! Это правда, что они сделали с тобой? Правда то,что мне сказали? Богота?! Ну скажи, скажи мне, что это не так! У тебя больше нет глаз, да? Ты больше не сможешь видеть, да? Богота, ты видишь меня или нет?

НУНЬЕС. (Снял с руки часы, отдал Корреа.) Держи, Корреа. Дарю тебе этот странный камень, внутри которого стучит железное сердце времени. Мне больше не нужно. Он никому не нужен, этот камень, теперь. Игрушка. Просто игрушка, выстукивающая время - жаркое и холодное. А больше - ничего, ничего …

КОРРЕА. Нет, нет, нет, не нужен мне этот камень, я не хочу! Я не хочу его! не хочу, не надо!

Размахнулся и бросил часы о камень. Звон разбитого стекла. Все замерли.

Зщачем ты сделал это, Богота? Зачем ты согласился на это? Зачем вы заставили его сделать это? Что плохого сделал вам Богота? Я ненавижу вас, вы злые, мерзкие люди, подлые люди! Вы - слепые!!!! Богота рассказывал мне сказки, он говорил мне о той жизни, из которой он пришел! Он говорил мне о прекрасном мире, в котором он жил! Он рассказывал мне о мире, в котором нет каменной крыши над головой, а есть небо, звёзды, луна, солнце! Я верил ему и верю сейчас! Я верю, что это правда! Никто из вас не верил ему, только я один, только я один!!!

ВТОРОЙ СТАРЕЙШИНА. Не смей! Не смей, Корреа! Замолчи, мерзкий мальчишка, ты обезумел, замолчи! не слушайте его, никто из вас не должен его слушать!!!

КОРРЕА. Пусть я буду безумен, но я не хочу больше жить так, как живёте вы! не хочу! не хочу! Я хочу видеть! Я хочу видеть!!!! Да, да, я хочу видлеть мир, тот мир, из которого пришёлл Богота, я хочу видеть краски, я хочу видеть!!! Я хочу видеть, видеть, видеть!!!!!

Слепые в страхе жмутся друг к другу. Корреа упал на колени, рыдает.

Темнота
Занавес
КОНЕЦ

Екатеринбург, январь1997 года-февраль 1988 года