Николай Коляда

новости | пьесы |книги |биография |интервью |живой журнал |видеоархив



Трёхглазка

admin  — 25.12.15, 3:18 pm

новости

сохранить пьесу скачать

НИКОЛАЙ КОЛЯДА

ТРЁХГЛАЗКА

Пьеса в одном действии

г. Екатеринбург
2015 год

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ТАНЯ – 40 лет
ВИТЯ – 40 лет

Богатый дом за городом.

Огромный дом, совсем рядом с городом, но в лесу, на горке. В доме три этажа, на самом верху, на крыше широкая смотровая площадка с перилами. Если стоять на ней, то внизу под горой весь заснеженный город виден, огнями светится.
В комнатах всё буржуазно, и до того сытно и богато, что кажется, будто жир капает из разных углов, со стенок, с потолка. И тебе ковры, и тебе огромные часы, и тебе люстра, стоящая как вертолет, и диваны, и … ну, чего только нет. Из большой комнаты есть несколько дверей: одна наверх, на второй и третий этажи, одна в кухню налево, две в кладовки, и одна красивая синяя дверь в спальню.
Здесь, возле этой двери закуток и тут построена выгородка, выставлена декорация. Эдакая сцена импровизированная: две ширмы, забор из досок, раскрашенная луна на палке и солнце на палке, половики на полу домотканые. Ну, такая дешевая театральная декорация, которая на фоне богатой квартиры выглядит это бедно, странно и убого.
Огромный стол, что стоит в углу справа, завален едой: фрукты, конфеты, торты, Ножки стола просто ломятся от немыслимого количества жратвы.
В центре комнаты, у которой стены все из стекла, а потолок начинается только на пятом метре, стоят двое, ТАНЯ и ВИТЯ. Она в очень дорогом спортивном костюме, в кроссовках, как-то по-домашнему или только что прибежала с пробежки, а он в костюме клоуна: нос пипкой, красненький, рыжий парик. Он не замечает своего странного одеяния, крайне серьезен, и от того смешон. Говорят друг с другом на повышенных тонах, будто глухие.

ТАНЯ. Дора, дора, помидора, мы вчера поймали вора. Стали думать и гадать, как нам вора наказать.

ВИТЯ. У вас не может быть ко мне претензий. К нашей группе. К нам. Тысячу раз уже сказал. Мы всё делаем, как просили. Как по бланку заказа.

ТАНЯ. Будьте добры, скажите, пожалуйста, вы не могли бы ответить, я тоже уже в тысячный раз спрашиваю: почему ко мне в дом прислали именно вас? Я не просила вас. Да, я попросила спектакль и игровую программу, но - не вас, понимаете?

ВИТЯ. Простите, но я работаю через фирму «Мы вам праздник всем устроим», по бланку заказа, и вот поэтому мы тут. Тут мы. Тут.

ТАНЯ. Вы тут?

ВИТЯ. Да, я тут. От вас поступил заказ, и разнарядка была на меня. И я тут. Если бы я знал, что вы … то, думаю, наверное, так сказать - конечно же …

ТАНЯ. Нет, вы, пожалуйста, уезжайте, вы мне не нужны, я не просила вас, я не хочу на дне рождения моего ребенка видеть вас. Понимаете? У меня трое детей, у меня муж, Вадик, очень большой человек. Очень важный, депутат, кандидат, регалии, награды и всё такое прочее, и потому, я думаю, наверное, так сказать - конечно же …

ВИТЯ. Я понимаю вас, что у вас муж Вадик, очень большой человек и трое детей, и кандидат, и депутат. У меня тоже двое, Вася и Маша, Маша и Вася, поймите, я женат и детей мне моих надо кормить.

ТАНЯ. А почему я должна кормить ваших детей? Я не понимаю. Вы не туда попали.

ВИТЯ. Туда, туда я попал, это моя работа.

ТАНЯ. Меня это не интересует.

ВИТЯ. А меня интересует, я прошу простить.

ТАНЯ. Нет, я не могу вас простить. Не пора ли вам пора то, что делали вчера?

ВИТЯ. А что мы вчера делали?

ТАНЯ. Домой шли. Идите домой. Идите. Там у вас страна Лимония, где вечно пляшут и поют.

ВИТЯ. Я вас не понимаю. Что?

ТАНЯ. То.

ВИТЯ. Но вы должны понять, что это, так сказать, бизнес. Тут не должно быть ничего личного. Тут. Тут.

ТАНЯ. Никакого личного давно нет. Тут. Тут. При чём тут личное? Дора, дора, помидора, мы вчера поймали вора. Стали думать и гадать, как нам вора наказать.

ВИТЯ. Я не понимаю, что вы говорите.

ТАНЯ. Вы всё прекрасно понимаете.

ВИТЯ. У нас только программа, ничего личного. В самом начале я развлекаю детей. Потом переодеваюсь, и мы все - нас пятеро, они подъедут сейчас, я приехал раньше, чтобы подготовить приезд, я руководитель группы - мы все играем для вас сказку «Крошечка-Хаврошечка». Ведь вы её заказали, так? Вот и играем. И я играю. А потом я снова переодеваюсь, и снова я клоун Вася для детей, снова игровая программа.

ТАНЯ. Клоун Витя. Витя.

ВИТЯ. Нет. Мой сценический образ – клоун Вася. Вася я на сцене. Вася.

ТАНЯ. Вот как? Не Витя? А кого вы играете, клоун Вася, в сказке «Крошечка-Хаврошечка»? Корову? Мачеху? Крошечку?

ВИТЯ. Я не понимаю вашу иронию. Я в сказке играю Трёхглазку.

ТАНЯ. Правда?

Она начинает хохотать, садится на диван, нога на ногу, смеётся, смотрит на него, поправляет причёску, накручивает на палец локон.

Значит, не Витя? А клоун Вася?

ВИТЯ. Да, Вася. Вы не в курсе. Это в жизни я Витя, а на сцене, в свете, так сказать, софитов, мой сценический образ – Витя. То есть, Вася, блин! Клоун Вася! И ничего смешного.

ТАНЯ. Клоун Вася, вы простите меня, но у меня ощущение, что от вас идет стойкий запах спиртного, и подпускать вас к детям никак нельзя.

ВИТЯ. Неправда. Вам кажется. Это лак для волос. Я сделал для вас и ваших детей такую прическу – стоячую. То есть, такой вот хохолок, чтобы посмешнее. А на Трёхглазку я надеваю парик с косами. Чтобы тоже было смешнее.

ТАНЯ. Чтобы было смешнее. Да!

ВИТЯ. Да, смешнее. Это моя работа – доставлять людям радость, удовольствие, радовать их, веселить. И что?

ТАНЯ. Но вы не смешон, а страшон. Кукушка кукушонку купила капюшонку. Как в капюшоне он смешон.

ВИТЯ. Ну, что же, да - смешон. Это моя работа. Я прошу вас, заплатите вперед. Вы ведь так договаривались в фирме? Заплатите в начале нашего выступления. А потом уже и дальше всё мы вам сделаем.

Таня достаёт из кармана пачку денег, машет этой пачкой в воздухе.

ТАНЯ. Странно. Я не думала, что после стольки лет – увижу вас. Что пришлют ко мне в дом вас. Я думала – вы умерли.

ВИТЯ. После стольки лет, как вы говорите, я не умер. Ну вот, такие повороты судьбы. Мы не умерли. Прислали меня. Я прошу, отломите от этой пачечки кусочек и отдайте бедному клоуну Васе полагающееся. Я прошу вас. Слышите?

Таня отсчитала деньги, протянула Вите, не вставая с дивана.

ТАНЯ. На.

Витя взял деньги, спрятал в карман, смотрит на Таню.

ВИТЯ. Не «на», коза драная, а «нате, возьмите, пожалуйста». Живешь богато, а вежливости не научили тебя, идиотку долбаную.

ТАНЯ. Мерзавец. Придурок больной.

ВИТЯ. Тварь.

Молчание.

ТАНЯ. Больной придурок. Я вот сейчас как позову мужа из сада, он там в лесу с друзьями, они бегают на лыжах, у нас близко лес и мы все бегаем на лыжах или летом просто так бегаем, потому что спорт – это жизнь. Вот так. Так вот, как позову мужа сейчас я …

Молчание.

Так вот, как он тебе даст, когда я его позову – будешь лететь, пердеть и радоваться. Понимаешь? А лучше я охранников вызову. Они тебе так морду разукрасят, так тебя отделают, что тебе нос не надо будет приклеивать, стоячую прическу не придётся делать, у тебя волосы стоймя стоять будут на всю оставшуюся жизнь.

ВИТЯ. Не пугай, пуганные.

ТАНЯ. У нас двое охранников. Они тебя отмудохают.

ВИТЯ. Это я тебя сейчас отмудохаю, по старой памяти. Сиди ровно. Сука поганая, конченая.

ТАНЯ. Ах ты, больной ублюдок! Это тебе не прошлые времена! Вот мой дом, вот мои двое детей, вот мой муж, он один из самых богатых людей города, он тебя … он тебя … он вас …мон тебе … он тобой … он ты … он вашим

ВИТЯ. Ну, что он мне сделает? Что сделает самый богатый человек в городе бедному клоуну? Что он сделает? Что он может сделать?

ТАНЯ. Он тебя … он тебя … он тебе … он тобой …

ВИТЯ. Да не грозись. Испугала. Да в жопу тебя, твой дом и всё твоё богатство. Испугала. Сиди спокойно. Что тебя так надирает?

ТАНЯ. Что ты сказал?!

ВИТЯ. А то и сказал. Зови мужа. Я ему всё расскажу.

ТАНЯ. У меня нет от него тайн. Он всё знает.

ВИТЯ. Правда? Я же артист, художник, инженер человеческих душ и вижу всё насквозь. Я вижу, что ты мне рассказываешь сказки Андрисена. Вижу, что ты ему говоришь, что тебе 35 лет, а тебе - сорокапет.

ТАНЯ. И что? Это преступление?

ВИТЯ. Ну, ещё могу ему сообщить, что он у тебя не первый. А ты как ему сказала? Что первый? Ну вот. Скажу, что в начале ты была замужем за мной. Что ты «стопроцент» паспорт теряла, меняла, так? Что училась ты на артистку, но тебя выгнали за профнепригодность, за бездарность на втором курсе, так?

ТАНЯ. Нет, я сама ушла. И что, в чем тут преступление? Да. Это правда. Два года я была замужем за тобой, и что? Но мы расстались. «Была без радости любовь, разлука будет без печали!». Расстались.

ВИТЯ. Я всё расскажу ему, зови его! Не ты рассталась, а я тебя выгнал из моего дома! Ты приехала из своего Задрищенска, быстро захомутала меня, потому что у меня папа и мама академики, у нас была квартира в центре - пятикомнатная, ты отсудила потом, сволочь, себе квартиру, и выгнала родителей с насиженного места, так? А они померли потом! Когда их корешки подрезали! Это всё ты, уродка, сделала!

ТАНЯ. Я не виновата, что они умерли. Ты должен был при разводе дать мне часть. Вот ты и отдал.

ВИТЯ. А я тебя застукал с мужиком, от этого был развод, ты забыла? Не удивлюсь, если у тебя и сейчас есть любовник. Может, вот этот мордоворот тебя обхаживает, охранник твой, который стоит у крыльца? А мужик-то твой и не знает. А? Открыть ему глаза?

ТАНЯ. Заткнись, клоун сраный.

ВИТЯ. Я артист академического театра драмы.

ТАНЯ. Ой, правда? И что?

ВИТЯ. Да, я халтурю иногда. Но я артист. И ко мне ваше не пристанет, понимаешь? Не прилипнет ваше. Я гордый. Я зарабатываю честно своё. У меня двое детей. Прекрасная жена.

ТАНЯ. Что-то я не верю, что с тобой будет жить кто-то прекрасный. Подобное притягивает подобное.

ВИТЯ. Кочерга старая. Смотри, как укольчиками себя поддула, какие губы накачала силиконом, тебя ж не узнать, столкнись на улице. Натянула рот до ушей, хоть завязочки пришей. А всё равно – кочерга старая.

ТАНЯ. А ты молодая кочерга?

Молчание.
Таня достала сигарету, закурила.

Вот, пожалуйста. Не курила. Спортом занималась. Бегала вот. И вот – спасибо тебе! – снова закурила.

ВИТЯ. Я виноват?

ТАНЯ. Нет. Ты не виноват. Я виновата. Я сама.

Встала идет по комнате, машет рукой.

Пропадите все. Все пропадите. Не хочу я уже не любить, ни терпеть, ни прощать, никого, никого, никому угождать не хочу, не хочу. Сбежать, уйти, провалитесь все, провалитесь.

ВИТЯ. А что так вдруг? Что тебе в хоромах в твоих в этих не живётся?

ТАНЯ. Живётся. Погоди, погоди, вот Вадим придёт с лыжной прогулки сейчас, он тебе покажет. Он покажет тебе всё! Звёздное небо в алмазах ты увидишь! Он тебе накостыляет!

ВИТЯ. И как это? Уважаемый человек в городе - лупит клоуна? Смешно. Да? Ну, всё. Хватит. Мне надо готовиться. Или отменяется вся программа?

ТАНЯ. Ничего не отменяется. Очень даже хорошо. Я хочу посмотреть.

ВИТЯ. На что?

ТАНЯ. Как ты тут прыгать будешь то клоуном, то в женском платье. Посмеяться хочу. Чтоб ты унизился. Вот тебе месть моя будет.

ВИТЯ. А ко мне не липнет, я же сказал.

ТАНЯ. Липнет, липнет, не беспокойся. Значит, умерли родители?

ВИТЯ. Умерли.

ТАНЯ. И ты живешь в той же квартире?

ВИТЯ. Ту мы разменяли. На две квартиры. Одна тебе досталась. Забыла? Одна мне. В ней и живу. А у тебя появился первоначальный капитал. Но ты смогла им распорядиться по-умному, и вот теперь эти хоромы. Не забывай, с чего начала. С воровства. Как все богатеи делают: украсть и подняться над всеми. Но внутри-то – гниль, она была, и есть - и все это знают.

ТАНЯ. Помолчи.

ВИТЯ. Что мне молчать, когда это правда?

ТАНЯ. А что, всё по закону было.

ВИТЯ. Ты же знаешь, что не по закону.

ТАНЯ. Как я хочу, чтобы тебя побили. Но вытерплю. Пусть – вот так побьют. Унижайся, сволочь, прыгай перед нами.

ВИТЯ. А что тебе неймется? Ты же свое получила и забудь, ну?

ТАНЯ. А я сегодня кровожадная. Хочу крови.

ВИТЯ. А что вдруг?

ТАНЯ. Да так вот.

ВИТЯ. Мне-то больше надо обижаться. Ты мне изменила.

ТАНЯ. А ты забыл, что тогда было? Мечта девочки из провинции рухнула. Я на первом курсе выскочила за тебя замуж, думала – вот она, новая красивая жизнь, академики! А на втором меня эта сволочь мастер курса выгоняет меня, и ты не защитил меня.

ВИТЯ. А я что мог сделать?

ТАНЯ. Я не знаю. Но рухнула меня мечта, я была на грани самоубийства. И ты так принял это спокойно – ну, мол, не судьба. Не так?

ВИТЯ. Но ты ведь, и правда, была красивая, да, но бездарная.

ТАНЯ. Заткнись, ушлепок! Я была талантливее всех вас вместе взятых! И ты не защитил меня, ты, мужчина! И что мне оставалось делать? Я была в таком состоянии …

ВИТЯ. В таком состоянии, что пошла и легла с моим лучшим другом в постель, а тут я пришел - и вас застукал.

ТАНЯ. Он воспользовался тем, что я была в отчаянии! А ты не помог мне! Не так скажешь? Не защитить, не помочь, как ты мог? Ты мне жизнь поломал!

ВИТЯ. Я?!

ТАНЯ. Ты.

ВИТЯ. Да я наоборот сделал. Я помог тебе. Смотри, как ты прекрасно живешь. А то бы сейчас тут вот, в этом уголке, прыгала бы, изображала бы Двухглазку.

ТАНЯ. Какую Двухглазку?

ВИТЯ. Ты что, пьяная? Я тебе тысячу раз сказал: мы привезли «Крошечку-Хаврошечку». Я – Трёхглазка …

ТАНЯ. Да, да. Травести-шоу, я поняла. Если уж унижаться, то по полной.

ВИТЯ. Я не вижу в этом унижения. Это детская сказка, тут может мужчина артист попридуриваться. Сыграть женскую роль. А что?

ТАНЯ. Ясно. Клоун Трёхглазка Вася. Многостаночник. Какой позор, какой стыд.

ВИТЯ. Ну, вот видишь, сама видишь – так тебе лучше. Мне нет стыда, я не вижу плохого. К тому же, у меня идет двойной тариф за Трёхглазку и Клоуна. Мне моих детей кормить надо.

ТАНЯ. Нищета какая, и разговоры какие-то нищенские – блин, двойной тариф! Боже! Как я отвыкла от этого, от этой вашей нищеты сраной, от этого запаха в подъездах хрущёвок! Я захожу если когда в эти подъезды и там пахнет то ли едой, то ли чем-то, что жарится, парится или стирается грязное, то ли ссаками собачьими, кошачьими, и у меня голова кругом идет, от этих запахов!Сил нет это всё нюхать, и вся нищета моя, и моей матери, и всех родных, и всей России вашей сраной наваливается на меня и всё вспоминается!

ВИТЯ. Да? Вспоминается еще пока? Ну, а что ж ты не уехала-то за границу? Там нет хрущевок, там не пахнет.

ТАНЯ. Уеду. Дети подрастут, поедут учиться за границу. И я с ними. Я поздно родила.

ВИТЯ. Не могла родить? Ясно. Ну еще бы, столько абортов было, поди.

ТАНЯ. Заткнись. Не твое дело. Работала секретаршей - и вот. Да. Он старше. И что? Я родила первого мальчика в тридцать, потом в 37. И что? Ребенку сегодня три года.

ВИТЯ. Намного старше?

ТАНЯ. Ему пятьдесят, Вадику.

ВИТЯ. Ну, не так много. А я уже «Заслуженный артист РФ» Российской Федерации заслуженный артист. Поняла?

ТАНЯ. Да что ты?! Тройной тариф тогда тебе надо.

ВИТЯ. Мне детей кормить надо.

ТАНЯ. Цены в вашем скоморошьем клубе, конечно, конские. За что такое? Попрыгала, побегала, поорала Трёхглазка – получи тысячи. Ужас.

ВИТЯ. Да. У меня три глаза. Один на лбу. Не закрывается. Всё вижу.

ТАНЯ. Блин, да что ты видишь? Что ты можешь видеть? Да что ты видишь?!

ВИТЯ. Тоже, что и ты.

ТАНЯ. И что? Что ты видишь? Сейчас ты мне будешь говорить, что богатые тоже плачут? Что я тут несчастная, и ты это своим чутьем, своим третьим глазом в жопе увидел вдруг? Ничего подобного, дорогой. Не плачут. Нет. Живут и радуются.

ВИТЯ. Да ладно тебе.

ТАНЯ. Это вы все, долбаные неудачники, говорите так всегда. Вам неймётся! О, что может быть страшнее русского неудачника? Что? Вам же надо оправдать, почему вы в говне сидите, а другие …

ВИТЯ. Не в говне. Не сидим. Не в говне.

ТАНЯ. В золоте, да! Да потому что вы, русские, курицу, которая вам золотые яйца несет, вместо того, чтобы кормить её и лелеять, вы её берете и в супчик, ощипаете её, и в супчик, потому что вам вдруг бульончику захотелось …

ВИТЯ. Что это ты принялась шпарить цитатами из Интернета? Ну, ясно вообще-то. Своего-то ума у тебя никогда не было, всё заёмное было всегда. Потому что деревню из девушки вывезти невозможно – цитирую тот же Интернет, заметь! Дура.

ТАНЯ. Всё меняется, Витя, всё меняется. Можно вывести девушку и из деревни, и деревню из девушки. Можно. Если девушка всё своими мозгами как-то. Столько я ногтей в кровь изодрала, чтобы стать тем, чем я стала, столько слез пролила. Так меня обижали, и оскорбляли, и унижали. Как тебя сейчас вот будут унижать. Но я выжила. Меня никто не защитил, мне никто не помог, я сама. Видишь, как живу? А? Что, завидно, нет?

ВИТЯ. А что твои родители? Там же?

ТАНЯ. Нет, умерли. Дом я продала. (Пауза). А что, ты помнишь, как мы туда к ним ездили?

ВИТЯ. Помню. Особенно как спали в саду под яблоней. А потом сидели на крыше и смотрели на звезды.

ТАНЯ. На крыше? На звезды? Не помню что-то.

ВИТЯ. Не помнит.

ТАНЯ. Пьяные были.

ВИТЯ. Да, ты их не стеснялась. Наглая. В первый день как приехали, сразу сказала матери: «Стелите нам вместе». Так? Так. А нам было по 17 лет. У матери чуть инфаркт не случился.

ТАНЯ. Правда? Так я сказала? Не помню. И что? Нормально. Что, у них там нельзя было трахаться, что ли? Только у тебя в квартире, на глазах твоих родителей? Не передергивай, а?

ВИТЯ. Дура. Ты всегда была развратная.

ТАНЯ. Помолчи. Или я тебе точно твой третий глаз на жопу натяну.

ВИТЯ. Натяни. Врежу – ляжешь.

Молчание.   

Не любишь ведь его, видно же. Играешь. Но плохо получается. Херовая артистка. В театре не вышло, так в жизни решила оторваться.

Он встал коленями на пол, разложил одеяло, вынул из сумки утюг, принялся гладить костюм.

ТАНЯ. Ты что делаешь?

ВИТЯ. Глажу костюм Трёхглазки. Нет времени с тобой болтать.

ТАНЯ. Тут паркет, не видишь, что ли? Он из Норвегии. Спалить паркет хочешь? Пятна оставить? Тут тебе общага, что ли?

ВИТЯ. Ну, принеси мне гладильную доску.

ТАНЯ. Вот она стоит, за дверью. Принеси ему сразу. Прислуга я тут будто. У меня, кстати, две прислуги, нянька и кухарка. Они филиппинки. Они самые ответственные и работящие.

ВИТЯ. А всё равно ты дура.

ТАНЯ. Идиот.

ВИТЯ. Идиотка.

ТАНЯ. Дай, я им отнесу костюм этот, пусть они погладят.

ВИТЯ. Ну, на.

Она взяла костюм. Помолчала. Вдруг натягивает костюм на себя.

ВИТЯ. Что ты делаешь?

ТАНЯ. Померяю. А что, нельзя?

Ходит по комнате.

ТАНЯ. Ужас. Мрак. Так, ты готовься, я похожу в этом пока. Вадик придет, посмеётся.

ВИТЯ. Сними.

ТАНЯ. Не сниму. А будешь выступать – будет тебе рекламация. Я такое в твою фирму про тебя сообщу, что тебе не поздоровится. Всю карьеру тебе загублю. Я очень вонючая, если ты забыл.

ВИТЯ. Не забыл.

ТАНЯ. Ну вот, и не выступай. Настучу в фирму, что вы тут отвратно играли.

ВИТЯ. Не поверят.

ТАНЯ. Почему?

ВИТЯ. Они не верят богатым.

ТАНЯ. А я на видео запишу, и покажу им, и скажу, что это было отвратно.

ВИТЯ. Пиши.

ТАНЯ. А что это тут ты на пол разложил? Зачем эти длинные ножи тут лежат?

ВИТЯ. В сказке корову режут. Вот, этими ножами будем корову резать.

ТАНЯ. Какую на хер корову?!

ВИТЯ. К которой Крошечка в ухо залезает. Забыла сказку?

ТАНЯ. Вы что нам тут для моих детей хорор-фильм привезли. А? Детей моих ножами пугать? Какую вы тут корову резать собрались? Будут дети губернатора, мэра, депутатов законодательного собрания, а вы?

ВИТЯ. И что? Ты сама заказала эту сказку.

ТАНЯ. Мне название понравилось!

ВИТЯ. Книжки читать надо было в детстве, дура. Там в финале косточки коровы зарывают, а из них вырастает яблонька. Вот она!

Виктор вытащил из-за кулис пластмассовую яблоню с нарисованными яблоками.

Видишь? Мы на сцене делаем вид, что роем ямку …

ТАНЯ. Кто - мы?

ВИТЯ. Ну, я, Двухглазка и Одноглазка. Нет, вру. Я забыл. Одна Хаврошечка это делает. Роет ямку и плачет горькими слезами. Вот так!

Делает вид, что роет в паркете ямку.

ТАНЯ. О, Боже!

ВИТЯ. Потом она туда кладет косточки. Вот они! Косточки купили в собачьем магазине, для собачек косточки!

ТАНЯ. Какая гадость!

ВИТЯ. Вырубка света, потом - врубка свет – тревожная музыка, свет врубается: яблонька стоит. Театральный фокус. Дети верят.

ТАНЯ. Дебилизм какой.

ВИТЯ. Это не дебилизм. Это – театр. А театр - вещь грубая.

ТАНЯ. А я всегда думала, что тонкая.

ВИТЯ. Грубая.

ТАНЯ. Ясно. Значит, вы ставите эту пластмассу на ямку с косточками.

ВИТЯ. Нет, косточки в темноте мы уносим. И не пластмасса это. У тебя нет воображения. У детей есть. Они верят. Это яблонька с яблоками!

ТАНЯ. Китайская яблонька в русской сказке. Сделано в Китае.

ВИТЯ. Да. И вот тут висит яблочко. Мимо едет принц и просит Хаврошечку сорвать яблочко. Яблонька наклоняется вот так - опа! Вот сорвала Крошечка яблочко и подала Принцу. Царевичу. «Будь же ты моей женой» - говорит Царевич.

ТАНЯ. Ясно. И свадебка?

ВИТЯ. И свадебка.

ТАНЯ. Какой бред. И не стыдно детям такое показывать?

ВИТЯ. А мы что им, жопу голую показываем?

ТАНЯ. Ясно.

ВИТЯ. Снимай мой костюм.

ТАНЯ. Не сниму. Ну, скажи теперь, поскольку ты бригадир в этой бригаде вашей, то, надо полагать, в главной роли, в роли Хаврошечки - твоя жена?

ВИТЯ. Угадала! Режиссеры женам всегда дают главные роли. И что?

ТАНЯ. Ей же тоже сорок лет, она бабушка. Какая она голубая героиня?

ВИТЯ. Нет, дорогая. Моя жена моложе меня на 15 лет. Я после тебя долго не мог бабам верить. Искал. Пуганая ворона под каждым кустом садится. Нашел потом. И доволен.

ТАНЯ. Как же она тебя, старого козла, терпит? Поди, такая же нищебродка, как и ты сам?

ВИТЯ. Такая же. Да. Довольна?

ТАНЯ. Ну, и что там дальше в сказке-то? Свадьба, так? И все злые каются, просятся на свадьбу, так?

ВИТЯ. Так.

ТАНЯ. И Трёхглазка тоже?

ВИТЯ. И Трёхглазка тоже.

ТАНЯ. Трёхглазка валяется на полу, дрыгает ногами и просит ее простить?

ВИТЯ. Именно.

Таня снимает костюм.

ТАНЯ. А ну-ка – покажи: как.

ВИТЯ. С чего это?

ТАНЯ. Так. Я - заказчица, я - плачу. Если не хочешь неприятностей – показывай. Просто-напросто я должна знать, что ты моему ребенку привез на день рождения. А вдруг он напугается? Спать не будет? Вдруг у него будет детская травма?

ВИТЯ. Ну, пожалуйста. Снимай платье, дай мне. И вот той пачки, которая у тебя в кармане - отломи еще кусок, и я покажу, что ты пожелаешь. А так – не буду.

ТАНЯ. Тройной тариф?

ВИТЯ. Тройной.

ТАНЯ. На.

Таня достает деньги, дает Виктору. Тот пересчитывает, прячет в карман, надевает платье Трёхглазки
Падает на пол, дрыгает ногами.

ВИТЯ. Прости меня, прости меня, милая Хаврошечка! Прости за то, что я причинила тебе столько зла! Я не хотела!

ТАНЯ. Не хотела она.

ВИТЯ (сел на пол, молчит, слезы вытирает). Такова была жизнь. Она всегда такая жизнь, мы не виноваты, но жизнь нас толкает и заставляет делать гадости. Мы делаем гадости тем людям, больше всего и чаще всего так выходит, тем, кого мы больше всего на свете любим! Так выходит! Такая проклятая жизнь, за что она дана, эта жизнь, за что эта мука?! Таня, за что, за что я так несчастен, почему, прости меня, Таня, прости, я не виноват, такова жизнь, кто придумал ее, зачем она нам дана?! Я уже лысый, а толку нету, кто я и зачем я?! Почему я живу на свете и почему я скоро должен буду умереть, если я и не жил, и нет счастья, и нет солнца, и добра, и любви, и ничего нет, горе одно, прости Таня, я любил только тебя в жизни и больше никого … У меня твой портрет, я его прячу от жены, ты там сидишь на крылечке там, в деревне, в твоем доме, сидишь и улыбаешься, и смотришь такими глазами на меня, а на плече у тебя сидит муха. И она, ее крылышки, на той фотографии блестят на солнце, и так красиво это, я так и называю его – «Портрет с мухой», я никого не любил, кроме тебя, прости меня, Таня, Крошечка-Хаврошечка моя … Бес меня попутал, возьми меня на свадьбу, Хаврошечка, я тоже хочу. Возьми и прости …

Молчание.
Виктор сидит на полу в женском платье, плачет.

ТАНЯ. Ну хватит. Ну. Иди.

ВИТЯ. Куда?

ТАНЯ. Ну, за стол, на свадьбу или на день рождения – на застолье, короче. Иди. Пошли, покормлю. Жрать ведь хочешь, вижу.

ВИТЯ. Не хочу.

ТАНЯ. Не выпендривайся, хочешь. А если даже и не хочешь – иди. Поешь, попробуй, ты такого никогда не пробовал. Сто процентов знаю.

ВИТЯ. Пробовал. Отвали. Гадина, довела до слез.

ТАНЯ. Не пробовал. Тут икра, балык. Свежая малина. Свежая клубника.

ВИТЯ. Зимой? Это ведь дорого.

ТАНЯ. Запомни: для меня ничто не дорого, понял? Бред. Иди к столу. Кому сказала: садись и ешь.

Сели за стол, едят. Он ест, она смотрит.

ВИТЯ. А можно я возьму немножко для Тани?

ТАНЯ. Какая Таня? Я – Таня.

ВИТЯ. Крошечку-Хаврошечку зовут Таня. Мою жену.

ТАНЯ. Господи, да бери, бери. Как убого всё, как мне стыдно, как это всё ужасно. Как стыдно за тебя, Витя, за вас за всех. Это всё ужасно, Витя, разве ты не понимаешь, не видишь? Это просто катастрофа, дорогой мой. Как ты так живешь, это постыдно!

ВИТЯ. Рожденные ползать очень любят учить летать. Цитата из Интернета. Прости. Но мы никогда не поймем друг друга. Два мира - два образа жизни. Ладно. Мне не надо ничего от тебя. Я просто хотел ее, Таню, порадовать. Не надо ничего.

ТАНЯ. Да мне не жалко, ну, бери. Я всё отдам, мне не жалко говна этого, мне тебя жалко стало, тебе сорок лет, ты - лысый, а ты всё скачешь перед …

ВИТЯ. Ну, договаривай, ну? Скачу перед богатыми, потому что у них есть деньги. Так? Так. Я клоун. Я Трёхглазка. Ты сама про себя так говоришь, не я. И что? Я счастлив. Да. Я счастлив. Я выхожу на сцену, играю и те часы, минуты, что я провожу на сцене – это время прибавляет мне жизнь.

ТАНЯ. Пафосничает. Ты жить вечно хочешь? Час да час, да полчаса. Так вот себе и наиграешь вечную жизнь, да?

ВИТЯ. Да, и наиграю. И что тебе?

Таня собирает со стола еду в пакеты, в коробки, подает Виктору.

ТАНЯ. Знаешь, что? У меня сердце выскочит сейчас. Я отменяю заказ. Я не смогу на это смотреть. На то, как ты будешь унижаться. Придут Вадик, еще эти випы, будут сидеть тут, пить, жрать, придут эти филиппинки, охранники, дети губернатора, мэра, сядут и будут смотреть брезгливо. Они всегда так смотрят на клоунов. Смотрят своим третьим глазом. Они все сядут, и ты тут будешь прыгать? Пожалуйста, не надо, я не хочу. Я …я … У меня сердце выскочит. А ты будешь унижаться то Клоуном, то Трехглазкой … Нет. Я не хочу, чтобы ты унижался.

ВИТЯ. Я не унижаюсь. Это моя работа. Моя профессия.

ТАНЯ. Унизительная! Неужели ты не понимаешь, Витя? Не мужская какая-то. Ладно - бабы … Делай это где-то подальше от моих глаз, я хочу запомнить тебя другим, каким ты был, какими мы были там, на крылечке в деревне, с мухой, пусть будет эта сказка про корову, но - без меня. Хоть ты и говнюк порядочный, но ты был первый у меня, первая любовь и прочее, а такое никогда не забывается.

ВИТЯ. И ты у меня. Такое не забывается.

ТАНЯ. У тебя слезы близко. Капают в тарелку.

ВИТЯ. Я вымою.

ТАНЯ. Сядь. На вот - еду. На вот - еще денег.

ВИТЯ. Мне подачек не надо.

ТАНЯ. Помолчи, придурок, или по башке сейчас получишь. На, бери, позвони своим трёхглазкам и скажи, чтобы они не приезжали.

ВИТЯ. И Мачехе, и Принцу, и Корове.

ТАНЯ. И им тоже.

ВИТЯ. Они в пути уже. Звонили мне только что. Едут по заснеженной дороге, по лесу. В темноте. Далеко ты построила свой сказочный дворец.

ТАНЯ. Далеко. По законам сказки. Так. Звони им. Пусть разворачиваются. Не нужны вы мне. Забирай вот это барахло. Ты на своей это машине это привез?

ВИТЯ. На своей. У меня старенькая «восьмёрка».

ТАНЯ. Господи, сколько же ей лет уже?! Столько не живут. Давай, я скажу охранникам, они помогут тебе загрузиться, ты переоденься.

ВИТЯ. Нет, я за рулем так езжу.

ТАНЯ. В костюме клоуна?

ВИТЯ. В костюме клоуна. Гаишники не пристают. А как же день рождения ребенка?

ТАНЯ. Я сама артистка, сама спляшу.

Стоят друг против друга, смотрят в глаза, за руки держатся. Он с узелками, куртку накинул на себя, капюшон на голову.

ВИТЯ. От тебя так пахнет. Как от мамы моей в детстве.

ТАНЯ. Иди давай.

Молчат, смотрят друг на друга.

Послушай. У меня много богатых подружек, ну, знакомых, мы вместе ходим в спортзал, у нас женский клуб, так вот, я скажу, чтобы они заказывали через фирму эту только тебя и твою сказку. Сделаю тебе рекламу, ну, чтоб хоть ты подзаработал. Ладно?

ВИТЯ. Спасибо.

ТАНЯ. Не за что. Милый, дай поцелую. Не болей, живи долго. Будь счастлив. Не забывай меня. Я люблю и всегда любила только тебя. Всегда говорю с тобой, каждый день. Милый. Ты мой милый. Послушай, у нас там на втором этаже большая площадка. На крыше. Там поручни, там можно ходить по периметру, пошли, я покажу тебе, пошли на одну минутку, там видно так хорошо небо и звезды, я каждый вечер там стою и смотрю, пошли, а? Я покажу тебе, пошли, только минутку …

Она хватает его за руку, тащит в дверь, он останавливает ее. Улыбается.

ВИТЯ. Не надо, Таня. Я не пойду. Я знаю, как звезды выглядят. У меня же три глаза. Я на них часто смотрю и вижу. Спасибо тебе.

Поцеловались. Он вытер слезы, взял сумку, обхватил как-то забор, яблоньку, тащит всё это с трудом, всё падает, он снова поднимает, прижимает к себе и тащит.
Ушел.
Она смотрит в окно.
Он идет по дорожке сада.
Повернулся, поставил все вещи на снег, рукой ей помахал.

ТАНЯ. Трёхглазка … Трёхглазка … Нет, ну это надо же такое придумать? Трёхглазка он … Ну, прям, хоть стой, хоть падай … И зачем приходил, зачем, ты всё испортил, зачем …

Плачет, смеется, смеется, плачет.

Темнота
Занавес
Конец

Октябрь 2015 года, г. Катовице