- Николай Коляда - http://kolyada.ur.ru -

Правда и вранье про Николая Коляду

admin — 14th October 2004 @ 23:27 — интервью

И кроме свежевымытой сорочки…

Шарова Людмила

Н. КолядаКультовая фигура. Уральский Лопе де Вега. Ужас, летящий на крыльях ночи. Солнце. Нувориш, бездарь. Мастер, которому хочется поцеловать руку. Сионист (вариант: антисемит). Единственный современный драматург, создавший собственную школу учеников. Король чернухи. Трудоголик. Выскочка. Ауштралунг (в переводе с немецкого «аура», «сияние», «неотразимость»)… Это только на вскидку из того, что говорят о Николае Коляде. На собрании в одной из школ маму, предложившую для «окультуривания» старшеклассников сводить их на «Ромео и Джульетту» в постановке Николая Коляда, чуть не разорвали на части разъяренные родители: «Он же все опошляет! Не пощадит и великого Шекспира!» А сегодня творчество Николая Коляды входит в новый курс «Художественная культура Урала», который будут изучать свердловские школьники по учебному пособию преподавателя уральского педагогического университета Ирины Мурзиной.

Одни говорят: «Пьес Коляды не читал, но он мне не нравится — все мрачно, извращенно, грязно!» Другие — выкупают места в зрительном зале на год вперед.

Роман Виктюк однажды сказал ему: «Если про тебя написали в „Нью-Йорк таймс“, то после этого можешь спокойно умирать — ты останешься в истории!» Про него «Нью-Йорк Таймс» писала несколько раз. Но кому похвалишься этим, ведь у нас «Нью-Йорк таймс» никто не выписывает…

— Говорят, что Коляда — меченый. На нем знак избранности. Что случилось это еще в детстве. Действительно, был удар молнией?

— Не знаю, что говорят про молнию, врать не буду — такого не было, но электричеством меня в детстве сильно ударило. Очень сильно. Мне было шесть лет, отец мой работал шофером и я всё время ездил с ним: он возил зерно на элеватор — мне было страшно интересно ездить с ним на машине. Однажды отец приехал в вулканизаторскую, туда, где ремонтируют — клеят камеры для колес. Он разговаривал с вулканизаторщиком, а я полез, куда не надо. Помню какой-то удар, словно, действительно, молнии. Я заорал, дядя Сережа-вулканизаторщик, услышав мой крик, повернулся и выключил рубильник — сообразил в долю секунды, что произошло. Я оторвал руку от железяки, на руке висели клочья мяса, лопалась волдырями кожа. Отец схватил меня в охапку — и в больницу. Рука очень долго болела, и с тех пор палец на правой руке у меня остался кривой, не разгибается. Артисты иногда меня передразнивают, здороваясь, протягивают руку с согнутым пальцем. Паразиты. Так что я — меченый. Но не советую никому совать руку в розетку — а вдруг это не поможет стать в будущем Солнцем Русской Драматургии?

— Говорят, что Вам покровительствует Святой Николай?

— Много лет назад я на свои деньги восстановил церковь в родном селе Пресногорьковка. Написал в архивы, чтобы узнать, как назывался Храм раньше. Мне сообщили: это был Свято-Никольский храм. Я иду по своей деревне, а бабки мне говорят: «Церковь-то в честь Кольки Коляды названа». Честно говоря, после того, как я сделал это — у меня в жизни все пошло как-то вверх. Не знаю, почему. Может, и правда — Святой Николай мне покровительствует.

— Говорят, что писать Вы начали прежде, чем говорить? И считали, что абсолютно все люди пишут сказки, рассказы, дневники?

— В детстве писал какие-то сказки, рассказы, стихи. И всегда считал, что все люди так поступают, и что ничего особенного я не делаю. Это правда. Стал постарше, учился в театральном училище и тоже писал какие-то рассказики, пришел в театр и снова писал. Случайно один мой рассказ попал в руки Вере Матвеевне Кудрявцевой, уральской писательнице, и она передала его в редакцию газеты «Уральский рабочий». Рассказ тут же напечатали, мне заплатили тридцать с чем-то рублей за это — по тем временам (1983 год) — огромные деньги. Я не мог поверить, что за мою писанину мне же еще и заплатили. С тех пор и пошло — поступил в Литературный институт, на третьем курсе написал первую свою пьесу «Играем в фанты». Ее поставили сразу 100 театров страны. Перевод на немецкий язык осуществлён Renate Landa, первая постановка в Германии под названием «Pfanderspiel» в Потсдаме, в Hans-Otto-Theater (режиссёр Axel Troger). Мировые права на пьесу принадлежат издательству Hartmann&Stauffacher, Koln. Постановка на английском языке: 8 августа 1995 года в Австралии, в театре Wall-theater города Мельбурна, под названием «Game of forfeigts». Перевод на английский осуществлён Gary Austin. Вот и пишу с тех пор пьесы, и только пьесы — прозу писать не умею. Ремарку в пьесе написать — мука. А как персонажи говорить начинают — легко бежит, льётся как-то.

КСТАТИ. Первая пьеса «Играем в фанты» написана в 1986 году. С тех пор написано более 70 пьес, 40 из которых поставлены в разное время в театрах России, стран СНГ и в дальнем зарубежье. Это: «Играем в фанты», «Мурлин Мурло», «Рогатка», «Шерочка с машерочкой», «Безнадёга», «Сказка о мёртвой царевне», «Полонез Огинского», «Персидская сирень», «Мы едем, едем, едем в далёкие края…», «Корабль дураков», «Курица», «Американка», «Канотье», «Для тебя», «Кашкалдак», «Нюня», «Родительский день», «Бенефис», «Девять белых хризантем», «Манекен», «Барак», «Вор», «Ключи от Лёрраха», «Америка России подарила пароход», «Театр», «Колдовка», «Букет», «Сглаз», «Куриная слепота», «Родимое пятно», «Девушка моей мечты», «Пиковая дама», «Дураков по росту строят», «Старосветские помещики», «Тутанхамон», «Землемер», «Попугай и веники», «Уйди-уйди», «Группа ликования», «Селестина», «Птица Феникс», «Кармен жива», «Носферату», «Мадам Роза». Пьеса «Американка» издана во Франции. «Рогатка» — в Италии. «Полонез Огинского» — в Англии. Книга прозы «Оскорблённый еврейский мальчик» — в Германии (издательство «EDITION SOLITUDE»). Пять пьес — в Югославии в сборнике «Антология современной русской драматургии». Николай Коляда — автор сценария художественного фильма «Курица» (студия ОРФ, 1990 год) и книги воспоминаний артистов-ветеранов Великой Отечественной войны «Главная в жизни роль».

— Говорят, что знаменитый режиссер в пору театроновских премьер сезона 2003–2004 годов начинал утро с обхода помоек?

— Это правда. Мне однажды поэтесса Лариса Рубальская сказала: «Еду в первом классе, а вспоминаю мою помойку». Было. Успевал до первых бомжей выгребать из контейнеров пустые консервные и пивные банки — реквизит к спектаклю «Клаустрофобия» — пьесе не о тюремных ужасах, а об одиночестве, о потребности всех и каждого в любви и нежности. О созидательной силе любви и о разрушительной силе ненависти. Другая жизнь героям, по-детски взывающим во сне: «Мама… мама…», только в снах и доступна. Там они молоды, богаты и счастливы, поют и танцуют. Там герой — глухонемой мальчик. Актеры беззвучно, только артикулируя и «говоря руками», переводят современные песни на язык глухонемых. Воздействие жестовой песни ошеломляюще. Слова в таком переводе эмоционально бьют напрямую: хочу любить, хочу быть любимым, хочу красоты, мне плохо, мне одиноко… А банок, которые сокамерники швыряют в стены, в окна, туда где свобода и другая жизнь, действительно, требовалось очень много.

— Говорят, что когда Коляда был актёром в Германии, он состоялся как скрипач?

— В 1992 меня пригласили на стипендию в Академию Шлёсс Солитюде («Одинокий Замок») в Штуттгарте. В немецком театре «Дойче Шаушпиль Хаус» Гамбурга я работал актером. Верена Вайс, немецкий балетмейстер, режиссёр, предложила мне сыграть Чехова, сказала , что у меня есть — «ауштралунг» — аура, сияние, неотразимость. Я страшно загордился и согласился. На моем ужасном немецком я попытался ее убедить, что хорошо было бы, если бы Антон Павлович в спектакле играл бы на скрипке. Она решила, что я умею на ней играть. И купила дорогущий инструмент за полторы тысячи марок, не фуфло какое-то, а особенную, старинную скрипку. А я ее и в руках-то никогда не держал. Но нагло и самоуверенно пообещал, что научусь, если надо для спектакля. Мне было стыдно ужасно, но я удила уже закусил. Наяривал на скрипке с утра до ночи и выучился-таки играть десять нотных строчек романса «Нет, не любил он…» — лейтмотива спектакля. Вызубрил и играл уверенно. Верена послушала мою игру, одобрила, несколько репетиций я исправно пилил, а потом она сказала: «Это не подходит к образу». Вот так моя карьера скрипача и закончилась.

— Говорят, что на Вас работает целое PR-агентство. Придумывает промоушн-ходы, акции, скандалы… подогревает интерес к Коляде?

— Бред какой-то. Какое агентство?! Какие ходы?! Что значит это слово «промоушн»?! Я таких слов в русском языке не знаю. Мама моя говорит мне: «Какой ты, сынок, у нас работящий». Я всю жизнь «работящий», никто не может меня упрекнуть, что я — дутый мыльный пузырь, сам себя раздуваю. Всю жизнь я работаю, как каторжный, от зари до темна: то в институте, то в журнале «Урал», то пишу пьесы, то ставлю спектакли. Вот и всё. Но поскольку мои работы или раздражают, злят, сердят, или наоборот — восхищают, то всем интересно: а что это Коляда снова там придумал? Что ж, по-вашему, я сижу и думаю: чтоб такое забубенить, чтоб все со стула упали? Да никогда в жизни. Мне некогда заниматься глупостями такими. Хотите, расскажу один свой день? Ночью допоздна писал сказку «Золушка», проклинал себя, что взялся за это (а взялся только потому, чтобы не платить авторских отчислений). В «Коляда-Театре», в этом молодом организме, где на сегодня работает 25 человек, катастрофически не хватает денег. Написал сказку, проклиная себя за бездарность, упал (не лег!) спать. Утром встал в восемь, сел к компьютеру поправить сказку, проклиная себя снова — «бездарь!!!». В девять поехал по магазинам, покупать ткани для «Золушки». В 11 приехал в театр, приготовил все к репетиции, пришли артисты — 14 человек, сели. Я начал читать им сказку, волнуясь и сбиваясь, думая, что они про меня скажут: «Наш-то совсем спятил». Но артисты стали хохотать до упаду с первой реплики Мачехи Золушки и до финала. И я вдруг подумал: «А ничего сказочка… Есть еще порох в пороховницах». Посреди репетиции мне позвонили, что надо старушку, над которой я шефствую, привезти из больницы домой. Я выскочил из театра на 15 минут. Побежал к машине, привез, отвез старушку. Приехал в театр, продолжил репетицию. В 14 часов поехал в институт — там надо было узнать, кто и как из поступающих на мой курс сдал экзамены. В 15 часов приехал в «Урал» — руководил, 11-ый номер посвящен фестивалю еврейской культуры в Екатеринбурге, я ругался с сотрудниками, говорил им, что надо делать. В 17 часов поехал в костюмерную учебного театра — мне пообещали там костюмы для «Золушки». Взял костюмы, приехал в театр. Шесть вечера — первый звонок в «Коляда-Театре». Улыбаюсь зрителям. Посадил всех, выступил, сказал какие-то слова, чтобы настроить публику, сел в кабинете. И весь спектакль думал, черкал на бумаге, как оформить «Золушку». Денег-то нет, как сделать из …. конфетку? Закончился спектакль, я вышел на поклон, улыбаюсь, пришел домой, сел за компьютер. Отвечал на письма. После этого слушал музыку к «Золушке» — готовился к утренней репетиции. Какие пиар-агенты?! Я пластаюсь с утра до ночи, как папа Карло.

— Говорят, что Вы собираетесь открыть Коляда-музей и первый экземпляр для экспозиции уже готов: Приказ о разрыве отношений с областным драматическим театром?

— Ерунда. Приказ этот у меня действительно сохранился. О, это не приказ — это песня! Его надо читать с эстрады и зал будет умирать от хохота. У меня много что сохранилось. У меня сохранился даже плакат, написанный черной гуашью (было это в театре драмы в 82-ом году): «Комсомольское собрание с повесткой дня: Персональное дело комсомольца Коляды». Ну и что? Что было, то было — мне плевать. Мне надо идти вперед, я никогда ни с кем не свожу счеты, никогда никому ничего не доказываю — мне это не интересно. И музеев в свою честь открывать не собираюсь. Я, конечно, сошел с ума, называя себя «Солнцем Русской Драматургии», но всё-таки не до такой же степени.

КСТАТИ. Управление архивами Свердловской области предлагает Николаю Коляде передать его личные архивы, пьесы, фотографии, дневники, записные книжки, афиши на хранение — создать его личный фонд.

— Говорят, Ваше любимое слово «задружиться». И оно одинаково применимо к актерам, друзьям театра и мэтрам сцены, как то Волчек, Виктюк, Ахеджакова?

— Я ни с кем не дружу. У меня нет друзей — к счастью или к сожалению. Есть хорошие знакомые (те же Волчек, Ахеджакова, Виктюк и еще миллион разных людей), но применять тут слово «друзья» нельзя. Друзья — это что-то другое. К слову сказать, я никогда не бахвалюсь тем, что знаком (хорошо знаком) с тем-то и тем-то. Делов-то.

— Говорят, что ненормативная лексика для Коляды не ругательство, а язык общения?

— Я очень люблю ненормативную лексику, но у меня, слава Богу, всё в порядке со вкусом, хотя я и крестьянский сын, и где не надо ненормативной лексикой я не пользуюсь. А где надо — очень даже с удовольствием. Другое дело, что меня достают журналюги, когда объявляют день чистоты русского языка или день борьбы с матом (что это такое, я не знаю) и требуют дать ответ, почему в моих пьесах много мата. На что я им говорю: «Идите в пим дырявый, вы мои пьесы не читали, спектаклей моих не смотрели, а только что-то где-то слышали, так вот, знайте — в моих пьесах мата нет». И это правда. Не верите — почитайте пьесы, потом поговорим. А вот вольностей со своими текстами не терплю. Это всё равно, на мой взгляд, что из симфонии взять да и вырезать кусочек, потом к нему куску присобачить другой — вырванный, потом — еще один. На репетициях я возмущаюсь часто и кричу актерам: «Почему я не композитор, почему я не пишу нотами, тогда бы вы не смели их переставлять, коверкать произведение! Неужели вы не чувствуете, что в словах есть музыка?!»

— Говорят, что Коляда обожает хвалиться так, что Карлсон — отдыхает? Что актеры в глаза и за глаза называют его незамысловато так — «Солнце»?

— Актеры меня называют «Солнце». Мне это нравится. И им это нравится. Потому что мы играем в какую-то ироничную театральную игру в жизни. Вот и всё. Хвастать я люблю, правда, но там, где есть повод похвалиться, потому что чаще всего мои успехи связаны с успехами многих других людей: моих учеников, моих актеров. Это же так приятно хвастаться тем, что люди, которые тебя окружают, и которым ты немного помог в жизни, вдруг стали такими успешными. Но если честно — у меня есть много поводов похвастаться и собственными успехами. Но я, повторяю, пусть я сошёл с ума, но не до такой же степени, чтобы не понимать, что я значу, и значу ли я что-либо вообще. Если были на свете Чехов и Уильямс, то… то сиди и отдыхай, твои успехи — барахло просто, да и всё.

— Говорят, что открыть театр в августе, да еще тремя премьерами, да еще с сокрушительным успехом — что-то экстремальное?

— Было очень трудно. Но мы продержались весь август на аншлагах. Все говорили, что мы прогорим. Не прогорели, а наоборот, даже денег заработали. И это только начало. У нас всё будет хорошо, потому что я не умею проигрывать.

— Говорят, что журнал «Урал» стараниями главного редакторы Коляды стал иностранным? Он публикует произведения французов, американцев, британцев?

— Мы делаем раз в год иностранный номер. Но точнее сказать, (поскольку мы называемся журнал «Урал», а не журнал «Иностранная литература»), мы представляем творчество переводчиков, живущих на Урале. А таких — не мало, и есть очень талантливые. Обычно эти номера пользуются большим спросом у читателей, и мне это нравится. За пять лет работы в журнале его тираж вырос с 274 до 3300 экземпляров, появились специализированные номера, посвященные французской, немецкой и голландской литературе, и выпуски, состоящие только из произведений молодых уральских авторов.

— Говорят, что Коляда очень состоятельный человек. Автомобиль, имение с Летним театром… содержит кошачий приют… реквизит для спектаклей приобретает на собственные средства…

— Ага. Точно. «Мне и рубля не накопили строчки, краснодеревщики не слали мебель на дом. И кроме свежевымытой сорочки мне в этой жизни ничего не надо», как сказал поэт. У меня было запрятано на черный день, на похороны на мои, шесть тысяч долларов. Но летом я открыл свой театр. И все свои деньги туда бухнул, даже занял еще. Сейчас сижу от зарплаты до зарплаты. У меня «восьмерка», которой шесть лет, всё время ломается, избушка в селе Логиново, в пятидесяти километрах от Екатеринбурга — там две комнаты, в которых не развернуться, насадил возле дома огромный сад — вишнёвый. Так хорошо все растет у меня, потому что я в сад-огород приношу хорошие известия и ставлю магнитофон с записями старых песен… Еще у меня десять кошек: Чичирка, Манюрка, Бабайка, Бомж, Бомжиха, Фритц, Лариска, Ромео… черепаха Даша… Каждый день хотят жрать! И всё. У меня есть всё, что мне надо. И при этом — у меня нет ничего. Господи, о чем вы говорите?! Я счастливый человек.

— Говорят, что у Коляды — восточные корни. Уж очень он любит тюбетейки…

— Я украинец по паспорту, мама у меня русская, бабушка — мордвинка. Родился в Казахстане, очень дружил с казахами. Тюбетейки люблю, потому что они красивые. Вообще люблю все головные уборы — в них есть что-то ярко театральное. Недаром поэтому придумал сцену в «Ромео и Джульетте», когда влюбленные примеривают друг другу очень долго головные уборы. А вообще-то я — гражданин мира. Вот и все. Я везде свой, со всеми всегда могу найти общий язык, с человеком любой национальности. В Екатеринбурге я всех знаю, со всеми здороваюсь — как в большой деревне. Но в этой большой деревне я себя чувствую участником Огромного Мирового Театрального Процесса. Я занимаю свою нишу, и мне в ней — тепло.

— Говорят, что в нашем городе у Коляды есть много врагов и столько же друзей, нет только равнодушных к нему людей?

— Друзей у меня нет, повторяю. Врагов — очень много. Шипят из-за угла. Боятся, но шипят. Сочиняют всякие сплетни, гнусности. Пусть. Мне наплевать. А равнодушных нет — это точно.

— Говорят, Коляда стремится «раздавить» зрителя, опустошить. Что с его спектаклей многие выходят с тяжелым сердцем?

— Неправда. Все выходят окрыленные. Как красиво написала одна журналистка (мне понравилось): «в спектаклях Коляды зритель получает укол в сердце, после которого сердце начинает биться быстрее, и хочется жить дальше». Так вот я и делаю. А чтобы кого-то давить — да Господь с Вами. Я очень хороший человек, чтобы так поступать. Можете считать это бахвальством Карлсона, но это правда. Я не занимаюсь бытописательством. Я занимаюсь только театром, «J want magic», как говорит Бланш в «Трамвае желания», что означает: «Я не признаю реализма. Я — за магию». Есть жизнь и есть театр — разница, как между небом и землёй. Никого не переделать спектаклем. Театр — не трибуна. Глупости. Нельзя от трактора требовать газированную воду. «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман». «И чувства добрые я лирой пробуждал». Театр может оставить только радость в душе и более ничего. Я помню радость, которая осталась во мне, когда я впервые прочёл какие-то замечательные книги, и всякий раз, когда я смотрю на полку с этими книгами, меня вновь посещает эта радость, воспоминание, душевное волнение. Это прекрасно, и только так может существовать искусство. В Авиньоне, где французские актёры играли мою пьесу «Полонез Огинского» — замечательный спектакль получился, редко я так говорю о спектаклях по моим пьесам, журналистка из газеты «Фигаро» спросила меня: «А почему так мрачно заканчивается пьеса?» Но, позвольте: светло лизаканчиваются пьесы великого и любимого мною Антона Павловича? Вишневый садпродан, Треплев застрелился… Мне кажется важным, чтобы зритель пожалел,посострадал человеку униженному и оскорбленному. В театре должно быть смешно и грустно, я хочу, чтобы в моем театре плакали и смеялись. Талантливый человек — невероятная редкость сегодня. Его надо любить и помогать. Хотя во все времена талантливых лупили и пинали — и не знаю почему. В Америке мне сказали: «Лучшее, что можно сказать об Уильямсе, так это то, что он был наркоман, алкоголик и гомосексуалист». И это о величайшем Художнике этой страны! Только название его пьесы «Что-то смутно, что-то ясно» — Господи, как прекрасно! Кто читал и любил Пушкина в его времена? После выхода «Евгения Онегина» было написано критиками: «Да уж, умел он чего-то сочинять до того, но теперь-то — полный крах и кошмар». И это было сказано о «Евгении Онегине» — вершине из вершин. Но так было сказано.

— Говорят, что у Коляды столько наград, что ему, как Леониду Ильичу, пора бы уже грудь расширить?

— Перечисляю свои награды и звания: главный редактор журнала «Урал», доцент кафедры истории искусств ЕГТИ, художественный руководитель «Коляда-Театра», заслуженный деятель искусств РФ, лауреат международной премии им. К.С.Станиславского, лауреат премии Губернатора Свердловской области, лауреат премии Татищева и де Геннина, лауреат премии им. П.П. Бажова, лауреат многих конкурсов «Браво», лауреат премии журнала «Театральная жизнь», лауреат премии Свердловского Обкома ВЛКСМ… Чего-то я еще лауреат, не помню. Эти все звания я заработал трудом, а не потому, что кому-то глазки строил, лебезил, подхалимничал и пробивался. Мне приятно говорить о них, потому что это — моё. Но всё-таки главное свое звание и главную должность я в важных официальных письмах пишу просто: «Николай Коляда, драматург». Это самое дорогое звание. Меня знают именно по нему.

КСТАТИ. Н. Коляда лауреат премии Екатеринбургского отделения СТД РФ — за активную и плодотворную работу в области драматургии (1993), лауреат премии журнала «Театральная жизнь» — «За лучший дебют» (1988), лауреат премии Губернатора Свердловской области (1997), лауреат премии Екатеринбургского отделения СТД РФ за лучшую режиссёрскую работу (1997), лауреат премии им. Татищева и де Геннина (2000). Спектакли «Уйди-уйди» и «Ромео и Джульетта», поставленные Н.Колядой в академическом театре драмы г. Екатеринбурга были признаны лучшими спектаклями сезона 1999 г. и 2001 года в конкурсе на лучшую театральную работу Свердловской области. В 2002 году спектакль «Ромео и Джульетта» был участником фестиваля «Золотая маска» (приз за лучшую сценографию художнику Владимиру Кравцеву), а в 2001 году с этим же спектаклем Н.Коляда участвовал в фестивале «Театр без границ» (г. Магнитогорск) и получил четыре приза жюри. Участвовал со спектаклями разных театров в фестивалях: BONNЕR BIENNALE в 1994 году (БОНН, ГЕРМАНИЯ); КОЛЯДА-PLAYS в 1994 году (ЕКАТЕРИНБУРГ, РОССИЯ); GATE-BIENNALE в 1996 году (ЛОНДОН, АНГЛИЯ), а также во многих других фестивалях. Пьесы Н. Коляды поставлены на сценах театров Англии, Швеции, Германии, США, Италии, Франции, Финляндии, Канады, Австралии, Югославии, Латвии, Литвы. Цикл пьес «Хрущёвка» переведён на немецкий язык.В 1997 году в Берлине, в одном из самых больших театров Германии «Дойчес Театер», состоялся театральный марафон: были представлены шесть пьес из этого цикла с участием самых знаменитых актёров Германии.
Решением Совета учредителей и жюри 2004 года драматургу Николаю Коляде присуждена Царскосельская художественная премия за 2004 года.

— Говорят, что на свой курс Коляда набирает исключительно особо талантливых, состоявшихся ребят. Поэтому его ученики так успешны.

— Ученики мне, как дети. Их успехи радуют меня больше, чем мои. Ношусь с ними, как курица с яйцом. Я «бульдозер» для своих, помогаю им, а кто им поможет? Во-первых, они ведь «поселковые», сельские, провинциальные, не тусуются в Москве. Во-вторых, если бы нечего было «продавать», то что бы моя «бульдозерность» значила? Ничего. Просто они пишут пьесы талантливые. Если бы пьесы у Олега Богаева были плохие, то разве пригласили бы его немцы на стипендию?. Приходят на курс ребята из Пышмы, Полевского, Тагила, Каменск-Уральского… Приходят — ну честно, дураки дураками. Но я их учу любить театр так, как люблю его я. И, если кто-то следует моим советам, то у него сразу же начинаются невероятные успехи. Это так просто — любить что-то в жизни. И это так прекрасно, когда у тебя есть в жизни «одна, но пламенная страсть». Вот и весь залог их успеха. А зажечь я могу любого, это правда. Будет много хороших драматургов — будет жить Театр, а стало быть, и мне место найдётся. Да и цветочек, если на могилку ученики принесут — мне будет там, на том свете, приятно. Я очень уверен в себе и конкуренции не боюсь, если уж совсем нагло и честно. Мне, когда я дом в деревне покупал, сказали, что возле моего огорода, у мостка, под камнем, есть «ключик». Я взял лопату, вилы, грабли и начал ручей чистить. День вытаскиваю грязь, два, три, четыре — никакого ключика. И вдруг — пошла чистая вода! Прочистил таки, и она откуда-то с глубины появилась. Так вот и студенты мои, курс мой — это тот же «ключик».

КСТАТИ. В Екатеринбургском Государственном Театральном Институте Н. Коляда преподаёт с 1994 года. На курсе «Драматургия» готовит будущих драматургов. Этот курс уникален. Подобных (за исключением Литературного института им. А.М. Горького) не существует в России. Пьесы студентов этого курса Олега Богаева, Татьяны Ширяевой, Надежды Колтышевой, Анны Богачевой, Татьяны Филатовой, Василия Сигарева, и других привлекают внимание многих театров: пьеса Олега Богаева «Русская народная почта» поставлена режиссёром Кама Гинкас в театре под руководством Олега Табакова (в главной роли — Олег Табаков), а две другие пьесы того же автора — «Великая китайская стена» и «Мёртвые уши» — переведены на немецкий, французский, сербский и другие языки. Спектакль «Русская народная почта» Екатеринбургского театра драмы приглашён для участия в 1999 году в фестивале «Золотая Маска» ( Москва.). Спектакль по пьесе Василия Сигарева «Пластилин», поставленный в центре драматургии и режиссуры под руководством А.Казанцева и М. Рощина режиссёром К.Серебренниковым, был участником и победителем многих фестивалей. С успехом идет пьеса Василия Сигарева «Черное молоко» во многих российских и зарубежных театрах, в том числе и в Екатеринбургском Театре кукол в постановке автора. Пьесы О. Богаева и В. Сигарева поставлены в Германии, Франции, Англии и других странах мира.

— Говорят, Коляда совершенно не взрослеет, любит прикалываться, что редкий человек из его окружения избежал розыгрыша с его стороны.

Я ненавижу первое апреля и всяческие розыгрыши. Потому что терпеть не могу, когда надо мной кто-то смеется или я кого-то разыгрываю. Мне в этом всегда видится некое унижение другого человека, а я это терпеть не могу. Другое дело на репетициях: часто повторяю, что пошел работать в театр, потому что в детстве не наигрался в игрушки. А в театре можно до старости придуриваться и играть во что-то, и будет хорошо.

— Говорят, что Коляда обладает феноменальной способностью высыпаться за 20 минут, иначе институт, журнал, театр, марафоны, издательскую деятельность он просто бы не «потянул»? Пьесу написать для него не труд, а праздник?

— Я всю жизнь, все время хочу спать, но мне не удается. Некогда. На том свете будем отдыхать. А насчет праздника… Конечно, пьеса пишется просто: слева — кто говорит, справа — что говорит… «Пьесы как дети — делаются по ночам и по любви» — кажется, это я сказал. «Мысль, слово, характер, слово пропущенные через боль писателя — формула литературы» — так меня учил Вячеслав Максимович Шугаев в Литинституте. Быть драматургом — такая же работа, как и все другие. Такая нормальная, человеческая работа. Ты существуешь благодаря тому, что ты написал. И написал смешно — это обязательно! У меня поля рукописи в пометах: «Надо, чтобы было смешно, помни, Коляда!» Без юмора невозможно. Через смешное можно подать сколь угодно серьёзные вещи. Напишешь серьёзно о серьёзном — получишь дикую натугу, многозначительность, фальшь. Всё, что я делаю — подчинено одному: написать пьесу. Кошки — для того, чтобы дома был уют, чтобы писалось хорошо. Дача — чтобы я там писал. Еда, сон — чтобы силы были писать. Студенты — чтобы держать руку на пульсе времени и писать современные пьесы. Потом: я ужасно тщеславен, и многое делаю только затем, чтобы меня похвалили.

— Говорят, у Коляды есть выбор: в какой из стран мира жить? Приглашают и туда, и сюда…

— Вечером лягу, посмотрю в потолок, подумаю, о чём у меня душа болит, чего хочется? Заплачу, зарыдаю, завою и бегу к компьютеру и пишу пьесу про себя, и про жизнь. Много написал пьес. Хорошо как. Я всё придумал, всё наврал, а оно вдруг на сценах разных театров в разных странах мира! Даже в Австралии, где сплошные баобабы и кенгуру — и там поставили мои пьесы: посреди баобабов про жизнь в наших «хрущёвках» истории разыгрывают! На разных сценах, на разных языках идут мои пьесы. На сцене и в зале плачут и смеются. Вдруг, вдруг, вдруг всё, всё, всё, что я придумал в своей квартирке в городе Екатеринбурге, посередь Урала — стало им, актёрам и зрителям, родное и живое!!!!! Никогда не могу этому чудесному превращению моего вранья в правду нарадоваться и наудивляться. Как хорошо, какое это счастье, если бы вы знали! Я люблю Екатеринбург. Не люблю Москву. Я жил в Германии. Там хорошо. Но я не могу там жить. Потому что мне хорошо здесь — тут всё потише, поспокойнее, почестнее, попроще. Я тут, как рыба в воде. Меня все знают, на улице здороваются. А в Германии у меня были постоянные депрессии — тоска по Родине. Тогда мне очень помог Александр Митта, он преподавал в Гамбургской киноакадемии. Мы с ним ходили по городу, говорили о жизни, о театре, вообще обо всём. Однажды в ответ на мои жалобы он сказал: «А что ты хочешь? Лечь и поплёвывать в потолок? Никогда не будет такого. Всегда будет так, что обстоятельства и жизнь будут давить на тебя, а ты будешь крутиться, выворачиваться. Покой нам только снится. А самое сложное — это залезть на ступеньку и удержаться на ней». Моим студентам я это часто повторяю. Только дома — хорошо. Только дома — красота. Лучше, чем дома — нигде на белом свете не бывает, уж поверьте мне, я объехал весь земной шар.

— Говорят, Коляда занимается только тем, что ему интересно?

— А вот это правда. Я привык всегда делать то, что мне нравится. Вот нравилось мне выпивать — пил, перестало нравиться — бросил. Пьесы писать нравится — и я пишу. Просто радостно, когда сочинишь какую-то историю — а она потом живой станет, пьесу в театре поставят, зрители смотрят, смеются и плачут…. Нравится работать в театре (слава Богу, в своем!). Нравится ставить спектакли. Нравится заниматься со студентами. Театральные марафоны, «Урал», издание книг — мне это интересно! Иначе — зачем жить?


Статья напечатана с Николай Коляда: http://kolyada.ur.ru

Адрес статьи: http://kolyada.ur.ru/interview/2004/10/pravda-i-vrane-pro-nikolaya-kolyadu/

Нажмите здесь для печати.