- Николай Коляда - http://kolyada.ur.ru -

Пьесы делаются по ночам

admin — 25th January 2006 @ 02:57 — интервью

И по любви. Как дети… Николай Коляда - автор 82 пьес. Не Лопе де Вега (у того их было чуть не две тысячи), но все же… Лопе де Вега ведь не был редактором журнала "Урал"! А Коляда вот уже пять лет редактирует журнал, неуклонно повышающий свой тираж. Кроме того, у Коляды - три десятка учеников-драматургов. Олег Богаев, Василий Сигарев, Александр Архипов уже стали активными участниками театрального процесса. Остальные -подтягиваются. И когда Коляда все успевает?


Его наблюдательность поразительна. Каждое лыко у него в строку. Многое из того, что он любит, над чем смеется, рассовано, распихано, рассыпано по текстам его пьес.

Но для режиссеров-постановщиков Коляда не прост. Не свой он для них парень. Сшибающая с ног искренность и откровенность его письма не всем по зубам (или по сердцу?). Самоигральность характеров непременно обманет, если не добавить к ней что-то еще. Так называемой узнаваемости в его пьесах просто не существует: мир - придуманный, язык - сотворенный. Единственный рецепт, который я знаю из постановок Коляды - режиссера собственных пьес, - это театральность. Насколько театрально прочитана история - настолько и убедительна. Так, в его постановке собственной пьесы "Уйди-уйди" в Екатеринбургском академическом театре драмы главное театральное предлагаемое обстоятельство - солдатская часть, расположенная в населенном исключительно женщинами городе. (От этих солдат - постмодернистский привет батарейному командиру подполковнику Вершинину Александру Игнатьичу из чеховских "Трех сестер".)

Солдаты расчищают снег, солдаты моются в бане, и весь городок восхищенно наблюдает мужской стриптиз (стены в этой бане - прозрачные, как трехлитровая стеклянная банка). Если вы спросите: "Почему?" - Коляда ответит: "Театр же!" Но вы не спросите - вам просто понравится… "Красиво" - один из основных эстетических законов, признанных этим художником над самим собой.

Между тем долгие годы Коляда был настоящей "красной тряпкой" для критиков обеих столиц. "Чернухой" называли все то, что выходило из-под его пера. Протестовали против маргинальности персонажей, несанкционированности того мира, представителем которого он выступал. А спектакли по его пьесам все выходили и выходили…

И по всему миру идут. Но мы беседуем сейчас не об этом - о жизни. Сидим в редакторском кабинете, на столе - белый батон, масло и красная икра, которую (о счастье, наконец-то!) можно есть ложкой. В сахарнице два куска пиленого сахара.

- Не хватит, у кого-нибудь попросим, - заверяет меня хозяин.

Кофе на столе нет, но главный редактор журнала "Урал" сидит под кофейным деревом, заботливо выращиваемым его заместителем Олегом Капорейко. На этом дереве - два кофейных зернышка. Они вызревают уже пять месяцев.

Будни редакторские - суровая проза.

- Вчера, - рассказывает Николай, - пришла женщина: "Вы сидите тут и не знаете, что Луна - квадратная!" Я думаю: ну, вот вам Николай Васильевич Гоголь: "У алжирского бея под носом шишка… Луна в Гамбурге делается прескверно". И она мне час рассказывала о том, что Полярная звезда гораздо ближе, чем я думаю…

- Час?!

- Я предложил ей написать все это и пообещал опубликовать. Она ответила: "Ну я не знаю, мужики, как вы жить будете, это ведь мировое открытие". Сумасшедших очень много. Пишут стихи, в которых иногда попадаются гениальные строчки. Для них у нас есть рубрика "Граф Хвостов".

- Николай, ты был артистом, стал писателем, потом наплодил учеников, стал главным редактором "Урала". Что тобою движет?

- Мне должно быть интересно жить - это мотив. Три дня назад позвонили из Америки, предложили написать сценарий для эмигрантского кино, денег заработать. Отказался, потому что мне это неинтересно, жизнь слишком короткая…

- Тебе всегда удается так жить? А когда ты в молодости был режиссером агитбригады?

- Это была не жизнь, а выживание. Зарплата в театре была 85 рублей, и еще в двух местах я работал, получалось терпимо. Сейчас могу позволить себе просто жить. Не могу сказать, чтобы мне была дико интересна вся эта великая и могучая уральская литература. Но седьмого июля будет пять лет, как я редактирую журнал "Урал". И вот мне интересно собрать номер, я всегда сам составляю план, а потом к этому подключаются сотрудники.

- Только что закончился второй международный конкурс пьес "Евразия", председателем жюри которого ты являешься. Знакомство с тремя сотнями пьес тебя не удручило?

- Хороших пьес очень мало. Все авторы похожи на Машу Арбатову, которая начала писать пьесы, чтобы легко зарабатывать деньги. Это ужасно, когда человек не понимает профессии и у него обязательно Ангел, Дьявол встречаются с Богом, автор проповедует какие-то идеи… А нужны-то живые люди и их взаимоотношения - вот и все! Театр учит человека искусству жить - тогда это интересно. Не обязательно бытовуха, пусть это будет странное действо, но в нем - живые люди!

- А разве 350 пьес не свидетельствуют об определенном состоянии духовной жизни? Пусть в таком уродливом виде, но она существует в нашей стране…

- Но почему-то очень много в пьесах агрессии, страшного, черного… Я понимаю, что это - срез. И понимаю, что это ни плохо, ни хорошо. Но когда погружаешься в этот поток, становится жутковато…

- И это говорит "король чернухи"?

- Такая мысль мне уже приходила в голову: а не я ли породил всех этих людей?

- Грех-то какой, Коля!

- Что там говорить, когда я только начал писать пьесы, сознательно нажимал на определенные кнопочки, чтобы выжать из зрителя эмоциональную реакцию - слезу, смех… Это было начало перестройки, понимаешь? Бомжи, проститутки - я нажимал на больные точки, и у меня получалось. Мне нужно было вылезти из нищеты…

- И ты из нее вылез…

- Но нельзя же все время продаваться! И когда я начал писать совсем по-другому, этого никто не заметил.

- Вот где ужас-то!

- Только первые пять-шесть лет я писал чернуху, а примерно с девяносто четвертого года, с цикла "Хрущевка" у меня пошли совсем другие пьесы. Журналистам я рассказываю: день-два, и все написано. Ле-на! Два-три месяца пишу каждую пьесу. Пьесы, как дети, делаются по ночам и по любви. Если не получается пьеса, так я хотя бы в дневник напишу.

- Какая у тебя последняя пьеса?

- "Мадам Роза" - это для Лии Ахеджаковой по роману Эмиля Ажара "Вся жизнь впереди". Я пишу сейчас только то, что мне хочется, про то, что мне интересно, за что душа болит.

- Ты - человек тусовки?

- Упаси бог! Меня даже приглашать перестали. Но я никогда не отказываюсь от интервью: если меня спрашивают, как ремонтировать квартиру, я иду рассказывать. Про пироги я тоже как будто бы все знаю. Если про садоводство, я приглашаю на дачу и тоже рассказываю. То есть я "специалист" во всех областях культуры, науки и образования. Это не значит, что я в этом разбираюсь. И я понимаю, что мелькать часто по телевидению - стыдно, но это мелькание благотворно влияет на кассу. Это тем более важно в таком небольшом и самоокупаемом театре, как "Театрон". Вчера весь зал был продан. Правда, пять человек во время спектакля "Ромео и Джульетта" встали и вышли. Сказали: "Это что у вас - секта? Шаманы?" А на спектакле "Селестина" у мужика зазвонил мобильник, он говорит: "Вася, я не могу разговаривать, я тут на балете сижу!"

- Коля, вот говорят, что артистов надо любить…

- Вообще-то, уровень артистов - ниже плинтуса. Я сам был артистом, я знаю. Прочитали две книжки, и вперед - на сцену.

- Как же их любить?

- А так и любить… Я же не пойду сам рассказывать со сцены. А они пойдут - за это их любить.

… Время от времени Николай Коляда и Олег Капорейко загружают в багажник машины журнал "Урал" и едут в какую-нибудь районную библиотеку на встречу с читателями. Рассказывают о журнале, общаются. Число подписчиков после таких встреч увеличивается на несколько единиц.

Вчера были в Нижней Туре. Понравилось: смотрят по сторонам - домики, в них люди живут, рассада на окнах. Велика Россия…

Елена Радченко, журнал "Действующие лица", Челябинск


Статья напечатана с Николай Коляда: http://kolyada.ur.ru

Адрес статьи: http://kolyada.ur.ru/interview/2006/01/pesyi-delayutsya-po-nocham/

Нажмите здесь для печати.